29 глава

29 глава

Слова Максима повисли в воздухе.

Я смотрела в его темные, непроницаемые глаза, и внутри всё закипало. Он стоял передо мной, идеальный, властный, уверенный в том, что я сейчас покорно опущу голову и пойду мыть руки перед ужином.

Удобная, послушная, не задающая лишних вопросов.

Но вместо ожидаемого страха или трепета перед его авторитетом меня накрыло жгучей обидой.

- Похоже, я поторопилась, - мой голос прозвучал неожиданно твердо и звонко в оглушающей тишине кабинета. Я вздернула подбородок, не позволяя себе отвести взгляд. - Мне такой формат отношений не подходит, Максим. Я не кукла, которую можно достать из коробки, когда тебе удобно, а потом засунуть обратно.

Желваки на его лице дрогнули, брови сошлись на переносице, но я не стала дожидаться ответа.

- Можешь вызвать мне такси.

Взгляд Максима изменился. Буквально на долю секунды его идеальная маска дала трещину, выдав искреннее удивление.

- Даша… - он сделал шаг ко мне, и его тон потерял часть своей ледяной жесткости, но я уже развернулась.

- Хотя, не нужно, я сама вызову, - бросила я, развернулась на каблуках и быстро, почти бегом, пошла в прихожую.

Дыхание сбилось. Внутри всё дрожало от адреналина и обиды. Я схватила с пуфика свою сумку, и потянулась к массивному замку входной двери.

Выйти за дверь я не успела.

Тяжелая мужская ладонь с силой впечаталась в темное дерево прямо над моим плечом, с глухим стуком захлопывая дверь обратно.

Я резко обернулась и оказалась зажатой между холодной панелью и горячим, напряженным, как натянутая струна, телом Максима. Он нависал надо мной, дыша тяжело и смотрел словно хищник, загнавший добычу в угол.

От него исходил жар, запах дорогого парфюма и такой первобытной, дикой энергетики, что у меня волоски на руках встали дыбом.

- Куда ты собралась? - его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, низкий, рокочущий, пробирающий до костей.

- Ты сам предложил вызвать такси. Так что я собралась домой, - я уперлась ладонями в его твердую грудь, пытаясь отодвинуть, но с тем же успехом могла бы толкать каменную стену. - Пусти, Максим. Я всё сказала.

- А я сказал - нет, - он перехватил мои запястья одной рукой, без труда прижимая их к двери над моей головой. В его глазах полыхал совершенно неконтролируемый, темный огонь. - Тема моего прошлого закрыта, Даша. Наглухо. Это не обсуждается. Я рявкнул грубо, признаю. Но я не собираюсь перед тобой выворачивать душу и трясти старым бельем.

- Тогда отпусти меня! - выкрикнула я, дернувшись в его железной хватке.

- Черта с два! - рыкнул он, подавшись еще ближе, так, что наши тела соприкоснулись. - Ты никуда не пойдешь. Не после того, как я несколько гребаных часов смотрел на тебя в этом автобусе и думал только о том, как стяну с тебя одежду, когда мы останемся одни.

Его слова ударили по мне, как разряд тока. Никаких красивых извинений, никаких оправданий. Только голая, неприкрытая, жадная потребность, которая сквозила в каждом его движении.

Он был зол на меня за что-то, скорее всего за то, что я действовала не по его сценарию, но еще больше он был одержим мной в моменте, и сейчас этот контроль, которым он так гордился, трещал по швам.

- Ты не можешь просто брать то, что хочешь, и... - начала я, задыхаясь от близости его губ.

- Могу, - хрипло перебил он. - И буду. Я же сказал, ты моя.

Его рот обрушился на мой. В этом поцелуе не было ни капли нежности, только абсолютная власть, голод и отчаянное желание доказать, что я принадлежу ему. Он целовал меня жестко, глубоко, сминая мои губы, выбивая из легких весь кислород.

Я хотела сопротивляться, хотела оттолкнуть его, но тело предательски плавилось под этим диким напором. Мои пальцы, которые он наконец-то отпустил, сами собой вцепились в его рубашку.

Максим глухо застонал мне в губы, почувствовав мою капитуляцию. Его руки с жадностью собственника скользнули по моей талии, с силой сжали бедра. Он резко оторвал меня от пола, и я инстинктивно обхватила его ногами, прижимаясь к самому источнику его пульсирующего желания.

Он не стал нести меня в спальню. Похоже, ему было плевать на комфорт, на идеальный порядок в его квартире, на всё на свете. Сейчас им двигали совершенно первобытные инстинкты.

Максим сделал всего пару шагов, впечатывая меня спиной в стену коридора. Картина в тяжелой раме, висевшая рядом, глухо стукнулась об обои.

- Максим… - выдохнула я, когда его губы жадно спустились к моей шее, оставляя горячие, влажные поцелуи-укусы, от которых по телу разбегались электрические искры.

- Я не отпущу тебя, - хрипло, прямо в мою кожу выдохнул он.

Он задрал одежду на мне нетерпеливым движением, и его пальцы, жесткие, требовательные, скользнули по моей груди, сминая кружево белья.

Я выгнулась навстречу, жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как внутри тугой пружиной сворачивается предвкушение. Вся моя обида, вся гордость сгорели дотла в этом пожаре, который он разжег.

- И никому не отдам, слышишь? - продолжал он, его дыхание обжигало. - Никакому Саше. Никому.

Змейка на моих джинсах с треском разъехалась вниз.

Его поцелуи становились всё глубже, руки скользили по моей обнаженной коже, подчиняя, сводя с ума. Я задыхалась от удовольствия.

Когда он вошел в меня, резким, сильным толчком, я не сдержала громкого стона, впиваясь ногтями в его плечи. Это было безумие. Прямо в коридоре, прижатая к стене, под стук собственного пульса в висках.

Каждое его движение было наполнено дикой, неконтролируемой страстью, словно он пытался стереть саму мысль о том, что я могла уйти. Он двигался жестко, глубоко, выбивая из меня все мысли, заставляя мир сузиться до размеров наших горячих тел и тех искр, что взрывались под веками.

Я кричала его имя, когда меня накрыло первой горячей волной. Максим глухо зарычал, сильнее вжимая меня в стену, и сделал еще несколько мощных, глубоких толчков, прежде чем замереть, судорожно вдыхая воздух.

Чёрт, мы же не предохранялись…

Его лоб уткнулся в мое плечо. Мы оба тяжело дышали, глотая воздух, словно выброшенные на берег. Его руки, еще мгновение назад такие властные, теперь держали меня крепко, но осторожно, не давая соскользнуть.

Как он вообще держал меня такую огромную?

В тишине квартиры был слышен только стук наших сердец.

Максим медленно поднял голову. В его потемневших глазах уже не было той ледяной стены. Был только голод, который он только что ненадолго утолил, и что-то еще, тяжелое, тягучее.

- Я придурок, Даш, - его голос был хриплым, сорванным. Он провел большим пальцем по моей припухшей губе. - Но ты никуда отсюда не уйдешь. Не сегодня.