28 глава
28 глава
Едва за нами захлопнулась тяжелая входная дверь, отрезая нас от шума подъезда и всего остального мира, Максим резко развернул меня к себе. Моя сумка с глухим стуком упала на пол, но я даже не обратила на это внимания.
Его губы накрыли мои с такой жадностью, словно он изголодался по мне за те несколько минут, что мы провели в пути. Он прижал меня спиной к прохладной деревянной панели двери, его руки заскользили по моей спине, сминая ткань, притягивая еще ближе к своему твердому телу. Я тихо выдохнула ему в губы, обхватывая его за шею, мгновенно отвечая на этот дикий, пьянящий напор.
Воздух вокруг нас мгновенно накалился.
Поцелуи становились всё глубже, всё требовательнее. Пальцы Максима уже забрались под край одежды, обжигая кожу.
Я чувствовала, как дрожали мои колени, и как внутри тугим узлом сворачивалось желание, заставляя забыть обо всем на свете: о Саше, о коллегах, о том, что завтра понедельник. Были только его горячие губы, его запах и колотящееся сердце.
Но в этот самый момент, разрезая тишину прихожей, до этого нарушаемую только нашим сбитым дыханием, стонами, и другими звуками, исходящими от нас, резко зазвонил телефон Касьянова.
Максим глухо зарычал, отрываясь от моих губ, и уткнулся своим лбом в мой, тяжело дыша. Мелодия продолжала настойчиво трезвонить.
- Не отвечай, - шепотом вырвалось у меня, и я сама испугалась своей смелости.
Он как-то криво и тяжело улыбнулся, и нехотя вытащил телефон из кармана.
Взглянув на экран, Максим заметно напрягся, а между его бровей залегла суровая складка. Вся игривость и страсть мгновенно слетели с него, уступая место собранности директора Касьянова.
- Прости, Даш, мне придется ответить. Это из департамента, звонок, который нельзя сбросить, - он коротко, виновато поцеловал меня в висок. - Проходи, чувствуй себя как дома. Осмотрись пока, я быстро.
Он принял вызов, на ходу меняя тон на официально-деловой, и скрылся за одной из дверей по коридору.
Я осталась одна, все еще тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руках, но довольно быстро заставила себе успокоиться, и шагнула из прихожей в основное пространство.
Когда я только зашла сюда, то даже не успела оглядеться, меня захватил водоворот страсти. А вот теперь, с удивлением крутила головой по сторонам. Квартира Максима Игоревича поражала.
Это был огромный, залитый светом лофт с панорамными окнами, из которых открывался потрясающий вид на центр города.
Дорогой паркет, строгая минималистичная мебель в глубоких графитовых и темно-синих тонах, огромный кожаный диван и современная кухня с островом, отделанным черным мрамором.
Здесь всё кричало о статусе, достатке и безупречном вкусе хозяина. И в то же время квартира казалась немного... нежилой, что ли... Слишком идеальной, слишком холостяцкой. Никаких милых безделушек, уютных пледов или ярких пятен. И почти никаких признаков постоянного пребывания здесь человека.
Я медленно прошла по гостиной, чувствуя себя немного неуютно в этой роскоши, словно случайно забрела в музей. Из-за двери рядом доносился приглушенный голос Максима, обсуждающего какие-то проверки.
Из гостиной вела ещё дверь, которая была полуоткрыта. Это оказался кабинет. Я заглянула туда: массивный дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи от пола до потолка, плотно уставленные книгами и папками.
Мой взгляд скользнул по полкам и зацепился за небольшую фоторамку, которая стояла в самом углу, наполовину скрытая массивным томом энциклопедии. Словно ее не хотели выставлять напоказ, но и выбросить не смогли.
Поддавшись необъяснимому порыву любопытства, я подошла ближе и взяла фоторамку в руки.
С фотографии на меня смотрел Максим, он выглядел на несколько лет моложе, таким я и помнила его со времён университета, его улыбка была открытой, и как будто лишенной привычной жесткости.
Рядом с ним стояли мужчина и женщина в возрасте, возможно, его родители. А за руку Максима держала невероятно красивая, ухоженная шатенка. Она счастливо прижималась к его плечу, и в том, как он обнимал ее за талию, читалась абсолютная близость. Жена. Точно бывшая жена. Мне же Оля её, кажется, показывала… Но я едва её узнала на фото.
Идеальная женщина для такого идеального мужчины, живущего в идеальной квартире.
У меня внутри неприятно заныло, рядом с этой лощеной красавицей я вдруг почувствовала себя простушкой-учительницей в недорогих джинсах.
- Изучаешь мое прошлое?
От резкого голоса за спиной я вздрогнула и едва не выронила фоторамку.
Максим стоял в дверях кабинета. Телефон он уже убрал, но его лицо было непроницаемым. Взгляд темных глаз, еще недавно полыхавший желанием, сейчас сканировал меня с холодным вниманием.
- Прости, я... случайно увидела, - я стушевалась, аккуратно ставя фотографию на место, чувствуя, как краснеют щеки. - Вы здесь такие счастливые. Очень красивое фото. И она тоже красивая. Это же твоя бывшая жена?
Максим промолчал. Он шагнул в кабинет, и воздух вокруг него словно стал на несколько градусов холоднее.
- Максим, - я сглотнула, вдруг решаясь на вопрос, который крутился на языке. - А... расскажешь, почему вы расстались?
Он остановился. Его челюсть напряглась, желваки нервно дернулись под кожей.
- Нет, - коротко, как отрезал, бросил он.
- Почему? - тихо спросила я. - Если мы теперь вместе...
- Я сказал, нет, Даша, - его голос понизился, став жестким и отстраненным. Касьянов подошел к стеллажу, взял рамку и, не глядя на нее, убрал в ящик стола, громко задвинув его. - Это закрытая тема. Я не обсуждаю свой развод.
Повисла тяжелая, давящая тишина. Вся та магия и нежность, что была между нами в машине и в прихожей, испарилась, разбившись о невидимую бетонную стену, которую он только что возвел.
Я смотрела на его прямую, напряженную спину и чувствовала, как внутри разливается обида.
Час назад он сходил с ума от ревности, кричал на меня, требуя полной отдачи, обвинял в том, что я просто сидела рядом с другим мужчиной.
Но стоило мне попытаться сделать шаг в его личное пространство, как передо мной захлопнули дверь, повесив табличку «Посторонним вход воспрещен».
Максим повернулся ко мне, его лицо было совершенно спокойным, но глаза оставались холодными.
- Я закажу нам ужин, - ровно произнес он, глядя на меня так, словно я была не женщиной, которую он только что хотел прижать к стене, а провинившейся школьницей. - Или... если ты вдруг поняла, что хочешь домой, я вызову тебе такси. Решай сама.
Мое сердце пропустило удар. Он предоставлял мне выбор, но это звучало как ультиматум: либо я принимаю его правила игры и никогда не лезу в душу, либо могу уходить прямо сейчас.