40 глава

40 глава

Даша

За эти три дня московская квартира сестры превратилась для меня в настоящее убежище. Своеобразный бункер, где я пряталась от реальности, заново учась дышать без обжигающей боли в груди при любой мысли о Максиме.

Я старалась держать фокус на главном: воспоминании о крошечной пульсирующей точке на мониторе УЗИ, оно стало моим спасательным кругом. У меня было ради кого жить, был смысл просыпаться по утрам. А всё остальное… оно должно переболеть, выцвести со временем.

Единственное, что не давало покоя - мой внезапный побег с работы. Я ушла слишком стремительно, оставив после себя кучу незаконченных дел и Олю, лучшую подругу, которая всегда прикрывала меня.

Купив новый телефон, я установила мессенджер, нашла контакт Оли и нажала вызов.

- Да? - раздался в динамике осторожный голос Оли. Она всегда так обычно отвечала на незнакомые номер.

- Оль, привет. Это Даша Соколова.

На том конце повисла секундная пауза, а затем Оля шумно выдохнула:

- Дашка! Господи, живая! Я тебе обзвонилась, а там всё время «абонент не абонент»! Ты с какого номера звонишь? Ты вообще где?

- Со мной всё в порядке, правда, - я прикрыла глаза, чувствуя укол совести за то, что заставила её нервничать. - Мне пришлось срочно уехать… По семейным обстоятельствам. Номер сменила, звоню просто сказать, чтобы ты не переживала.

- «Не переживала»! Ты бы ещё через месяц, блин, позвонила! - возмутилась Оля, но тут же понизила голос до сдавленного, заговорщицкого шепота. - Даш, ты, кстати, заявление-то написала, а Касьянов мне его подписанным так и не вернул.

Пальцы сами собой крепче сжали пластиковый корпус телефона.

- В смысле не вернул?

- В прямом! Забрал себе и с концами. А сам… Ох, Даш, он нас тут всех скоро сожрет. В какого-то монстра превратился. Рычит на каждого встречного, выглядит просто жутко - глаза воспаленные, щетина, будто неделю не спал. Вчера вообще с утра примчался, заперся в отделе кадров, потом вылетел оттуда как ошпаренный. Наорал на меня, чтобы я отменила все встречи, и умчался! Сказал, что на больничном, а сам даже трубку из управления не берёт. Мы по стеночке ходим. Что у вас стряслось-то?

Воздух в легких на секунду закончился. Перед внутренним взором тут же возник образ Максима: измотанного, с его тяжелым, пронзительным взглядом. Внутри всё болезненно сжалось от совершенно неуместной, глупой жалости к нему.

Зачем он так? К чему эти демонстрации? Он сам всё решил, сам вышвырнул меня за дверь, не желая слушать. Почему же теперь он срывался на подчиненных и сходил с ума?

- Ничего не стряслось, Оль. Просто я больше в этой школе работать не буду, - мой голос прозвучал суше, чем я планировала. - Если он не хочет подписывать по собственному, пусть увольняет за прогулы. Мне уже всё равно.

- Даш… - жалобно протянула она.

- Извини, мне нужно бежать. Спасибо тебе за всё. Я потом еще напишу. И не давай этот мой номер никому, особенно Касьянову, ладно? Целую.

Я сбросила вызов, бросила мобильный на диван и тяжело опустилась на него же. Подтянула колени к груди, обхватив их руками.

Слова Оли ядовитым эхом крутились в мыслях. Значит, ему не плевать? Значит, ему тоже больно? Но это понимание не приносило облегчения. Наоборот, оно лишь безжалостно давило на рану, которая только-только начала покрываться тонкой коркой.

- Эй, ты чего зависла? - из коридора появилась Таня. Она на ходу застегивала пуговицы свежей медицинской блузы, сегодня у сестры было суточное дежурство в клинике. - С кем говорила? Лицо такое, будто призрака увидела.

- С подругой и бывшей коллегой по совместительству, - я попыталась выдавить из себя подобие улыбки. - Успокоила, что жива-здорова.

Таня внимательно посмотрела на меня, но допытываться не стала. Подошла, мягко коснулась губами моей макушки.

- Ладно. Я убегаю. Еда в холодильнике, разогреть не забудь. Запрись на два оборота, смотри дурацкие сериалы и ни о чем не думай. Поняла меня?

- Поняла. Хорошей смены.

Хлопнула входная дверь, дважды провернулся ключ в замке. Квартира погрузилась в тишину.

Я заставила себя подняться. Сварила ромашковый чай, достала ноутбук и открыла сайты с вакансиями. Декретные выплаты мне теперь не светили, а сидеть на шее у сестры я не собиралась, так что нужно было срочно искать удаленную работу, репетиторство, хоть что-то.

Прошло около двух часов. Строчки на экране уже начали сливаться в сплошное серое пятно, когда тишину прихожей внезапно разорвала резкая, настойчивая трель дверного звонка.

Я вздрогнула, едва не опрокинув кружку на клавиатуру.

Взгляд метнулся к настенным часам. Начало пятого. Таня никак не могла вернуться так рано. Курьер? Соседи?

Звонок раздался снова. Долгий, непрерывный. В этом звуке было что-то такое, от чего по позвоночнику скользнул неприятный холодок тревоги.

Стараясь ступать бесшумно, я подошла к двери и прильнула к глазку.

Пол под ногами качнулся. Дыхание перехватило так резко, словно меня ударили под дых. На лестничной клетке стоял Максим.

Оля ничуть не преувеличила. Он выглядел пугающе: темные круги залегли под глазами, скулы заострились, пальто распахнуто, галстук сбит набок. Он тяжело, прерывисто дышал, и смотрел прямо в глазок на двери, словно сквозь металл видел, как я стояла по ту сторону, вцепившись побелевшими пальцами в ручку.

Я зажмурилась, отшатываясь на шаг назад. Зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука.

Как он меня нашел? Откуда узнал адрес?!

- Даша, я знаю, что ты там, - его голос, хриплый и надломленный, просочился сквозь толстую дверь, ударив по обнаженным нервам. – Пожалуйста, просто открой дверь. Мне нужно поговорить с тобой, увидеть тебя, правда нужно.

Я стояла в полуметре от него, глотая беззвучные слезы, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Открыть? Прогнать? Я совершенно не знала, что делать.