Глава 12

Анастасия

Ночью я еще раз убедилась, что отрежу эту копну волос. Пашка зарылся в них пальцами и периодически дергал пряди, заставляя меня просыпаться. Пыталась выпутаться и отодвинуться, но он с упрямым рвением возвращал меня на место. А после последней моей попытки сбежать, так и вовсе ногами меня зажал. Пришлось терпеть.

— Прости. — Услышала еще до того, как проснулась.

Пашка пытался вытащить пальцы из моих волос. Но после такой «бурной» ночи они там, кажется, совсем застряли. Видимо, узлов навязал. Пришлось открывать глаза и помогать ему с сей нелегкой задачей.

— Извини, — Пашка, освободив конечности, уткнулся носом в мою шею.

— Да ладно. — Отмахнулась, млея от того, что он просто рядом. — Сегодня все равно отрежу.

Торопыжка резко отпрянул и навис надо мной с хмурым видом.

— В каком смысле: отрежешь? — Поинтересовался.

— В прямом. Все равно сегодня в городе будем. Тут дел-то на полчаса. В парикмахерскую забегу и «чик-чик». — Я показала пальцами ножницы.

— Зачем? — Совсем мрачно спросил он.

Я поежилась от его взгляда, ставшего колючим.

— Ну-у… они ночью мешаются, и вообще…. — Растерялась от такого допроса.

Он вздохнул, сел на кровати спиной ко мне и потер лицо.

— Я буду спать на другом краю кровати, чтобы тебе больно не делать. — Выдавил из себя Пашка. — Или вообще, могу в другой комнате ночевать. — Он обернулся через плечо и виновато на меня посмотрел. — Не надо из-за меня отрезать волосы.

— Да я не из-за тебя. — Неуверенно попыталась донести до него свою позицию. — Просто я на ночь их обычно в косу заплетаю. А тут не получилось….

— Значит, будем заплетать. — Вдруг чему-то обрадовался Пашка. — Не нужно отрезать волосы. Пожалуйста. — Попросил он.

Я растерялась еще сильнее. И далась ему моя шевелюра….

— Ладно. Не отрежу. — Согласилась и тут же заработала долгий и нежный поцелуй.

Утром для начала мы заехали на завод. Степан Савельич добродушно усмехнулся, увидев нас вместе. Уверена, что по деревне уже всякие слухи и домыслы про нас придумали. Но, я же деревенщина, как выразилась Машка. Привыкла давно. Да и Пашку после колонии вряд ли чем тут удивить можно.

Пришлось так же еще заехать в школу, бумаги от директора забрать. Пашка терпеливо подождал, пока я бегала. Ни слова не сказал по этому поводу.

В городе он тоже первым делом довез меня до здания, где расположилось районное отделение образования и, страстно поцеловав на прощание, укатил в нужное ему отделение полиции, адрес которого я вытребовала у него заранее.

Свои дела я уладила быстро. Отметила про себя, что время еще есть и забежала в магазин, накупить Пашке одежды. Сам он ни в жизнь не согласится на шоппинг, а мне куда приятнее искать одежду на тощего мужика, чем на свой размер. Быстро расправилась и с этим.

К отделению полиции я пришла чуть раньше и обвешанная пакетами. А что? Осень скоро. Уверена, что у Пашки ничего теплого нет. Обувь покупать не решилась. Она должна сесть по ноге, а ноги у меня с собой нет. Сейчас заберу Пашку и все-таки сгоняю магазин.

— Гражданка, вы куда? — Услышала, войдя в мрачноватого вида здание.

Покрутившись на месте, нашла взглядом небольшое окошечко, откуда выглядывал молодой человек в форме.

— Я пришла за Павлом Тороповым. Он сегодня утром сюда приехал. — Сообщила, подойдя ближе к окошку.

Парень нахмурился. И что ему не так?

— А с чего вы взяли, что он здесь? — Спросил он, потупив взгляд.

Теперь была моя очередь хмуриться. Они что, меня совсем отсталой считают?

— Его машина стоит на парковке. — Махнула в сторону двери.

Парень глухо выругался и, открыв неприметную боковую дверь, подошел ко мне.

— Закрыли вашего Торопова. — Сообщил он мне.

Я не сразу поняла, о чем он говорит.

— В каком смысле? — Переспросила.

— В прямом. За сопротивление представителям власти. — Он взял меня под локоток и подтолкнул к двери.

— Пашку? — Не поверила я, освободив локоть, отчего страж сей богадельни слегка покачнулся. — Так. Я требую, чтобы его привели сюда.

— Гражданочка, вы в своем уме? Арестовали его на десять суток. Сейчас только после суда выпустят. Если выпустят. Он же условия УДО нарушил…. — Попытался вразумить меня парень.

— Та-ак! — Прошипела, понимая, что здесь происходит что-то неправильное. — За что его посадили сейчас?

— Он нарушил условие досрочного освобождения. Явился на день позже установленного срока, с испорченным документом, да еще и попытался сопротивляться, когда его в камеру повели. — Пожал он плечами.

— Так вчера же воскресенье было. — Возмутилась я.

— И что? — Равнодушно пожал он плечами. — Он обязан был явиться, даже если отделение закрыто. — Начал он противоречить сам себе. — Так что идите-ка отсюда. Когда нарушителя выпустят, неизвестно.

— Никуда я не пойду! — Возмутилась.

Нашла взглядом стул для посетителей и, бросив пакеты на пол, устроилась на нем. Если они хотят меня отсюда выгнать, им придется меня вынести, а это нелегкое в прямом смысле дело. Парень все так же равнодушно пожал плечами и ушел обратно на свой пост. А я, выудив телефон из сумки, набрала Машкин номер.

— Надеюсь, что ты звонишь, чтобы спросить погоду на завтра. — Ответила Догилева. — Могу сразу сказать, что завтра вечером начнется дождь и продлится дней пять. Это мне баб Нюра сказала, у которой утром внезапно заныли суставы. — Пояснила она мне. — Так по какому поводу звонишь?

— Маш, помоги! — Шепотом попросила ее.

— А теперь по порядку. Ты где? — Подозрительно спросила она.

— В районном отделении полиции. — Сообщила все так же шепотом. — Пашку арестовали и не выпускают. Что мне делать?

В трубке послышался глубокий вдох.

— А я-то думаю: чего меня Венька именно сегодня в город погнал за школьной одеждой Кольке? А вон оно чего…. — Вздохнула она снова. — Так, буду через десять минут. Постарайся ничего не натворить сдуру. — Сказала она и отключилась.

И это Машка мне советует ничего не натворить? Дожила. Даже не так. Докатилась.

Парень из окошка выглянул, чтобы проверить, здесь ли я еще и вновь скрылся из виду. А мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Если Машка сказала, что будет через десять минут, то явится ни минутой позже. Еще и Вениамин тут поучаствовал, значит. Интересно, что такое случилось на самом деле, что Пашкой наш ясновидец заинтересовался?

Марья ворвалась в отделение, как вихрь. Позади нее шел Колька и с любопытством осматривался.

— Гражданка! Вы куда? — Спросил все тот же паренек, выглянув через дверцу.

— Теремок-теремок, я тебя съем. — Клацнула на него зубами Машка и подошла ко мне. — Сидишь?

— Сижу. — Кивнула, наблюдая за тем, как незадачливый полицейский идет в нашу сторону.

— Тоже что ли посидеть? — Она задумчиво потеребила губу и резко обернулась, напугав парня в погонах так, что он даже сделал шаг назад. — Начальство где? — Она смерила взглядом довольно-таки тщедушную тушку в форме и плотоядно улыбнулась.

— В кабинете. Но туда сейчас нельзя. — Твердо ответил он.

— Ага. — Марья вновь повернулась ко мне. — Так, сиди тут и ничему не удивляйся. В случае чего звони Лаврентьевичу. Ну, или хотя бы Артурке.

— У меня номера нет. — Запаниковала я.

— Тогда Геку. Он сегодня тоже в городе болтается. — Она бросила быстрый взгляд на Кольку. — Ты присмотри за ней, чтобы чего не учудила. — Кивнула она ребенку и так же резко повернулась к стражу правопорядка. — А ты мил человек проводи-ка меня к начальству от греха подальше. А то я от него беременна, еще неделя и все, аборт делать будет поздно.

— Н-но…. — Паренек посмотрел на Машкин абсолютно плоский живот. — Нельзя же.

— Я про то и говорю. Нельзя таким размножаться. Лично мне одного ребенка выше крыши. Он тут на днях и так из арбалета чуть одну… гражданку не подстрелил. — Посетовала она. — Так что если рожу, то дитятку на воспитание тебе отдам.

— М-мне? — Опешил парень.

— Тебе. Твоему начальству ж некогда, а ты мне помешал вовремя сказать все, что я думаю тому, кто всю приятную работу сделал. — Начала глумиться она. — Веди, говорю.

Полицейский что-то прикинул в уме, сделал обреченное лицо и отступил в сторону, давая Марье пройти. Сам же двинулся следом.

— Она легче стала относиться к беременности. — Вслух заметила я.

— Ага. — Буркнул Колька. — Тут на днях сказала, что, если бы ей еще один ребенок в лесу попался, она бы и того прибрала. — Печально поведал он мне.

Я тут же встрепенулась.

— Думаешь, что тебе меньше внимания перепадать будет? — Сразу просекла я.

Колька покраснел и вперил взгляд в пол.

— Она же меня еще не всему научила. — Он сел рядом и шаркнул ножкой по полу.

Я задумалась.

— Коль, а как ты думаешь, когда тетя Кира маленьких родила, то Дарьку любить перестала? — Спросила его.

— Нет. — Тут же помотал он головой. — Но они же родные.

— Родные. — Кивнула. — А дядя Гек тоже Дарьку любить перестал, когда у него свои родились?

Колька выпучил на меня глаза и спросил:

— А Даринка разве не его?

Я запоздало шлепнула себе по губам. А хотя чего уж там, все равно бы кто-то рассказал. Деревня же.

— Официально она его дочь. Но родилась она от другого человека. — Пояснила. — Только не говори никому.

Николай кивнул с серьезным лицом, осознавая всю важность секрета.

— Думаете, мама Маша будет так же со мной заниматься, если еще кого-то… найдет? — С надеждой спросил он.

— Она же тебя любит. Конечно, она будет с тобой заниматься. — Попыталась донести до ребенка.

На лице Коли отразилось сомнение, которое быстро развеялось… звуками выстрелов где-то неподалеку.

— Мама! — Парень соскочил со скамейки, но я успела перехватить его поперек живота. Все же силы во мне пока больше будет.

— Сиди. Марья сказала ничему не удивляться. — Припомнила.

Одной рукой придерживая Кольку, второй достала телефон и набрала номер Геннадия.

— Настя? — Удивился Корсаров моему звонку.

— Ген, мы в отделении полиции сидим… с Колькой. Марья ушла к начальнику и там… стреляют. — Быстро рассказала я.

— Твою…! — Выругался он. — Так, будьте на месте. — Он вздохнул. — Сейчас Шулетову позвоню. Одному мне не справиться. Смотри, чтобы она там ничего не взорвала и никого не убила.

Снова ждать…. Там не понятно, что с Пашкой случилось. А теперь еще и с Машкой. И как я должна за ней присмотреть, если за ней целая военная часть присмотреть не смогла?

Додумать я не успела, потому что в глубине коридора раздался громкий мат в мужском исполнении и лязг.

— Да ты-ы…! Да я тебя в обезьянник с уголовниками посажу! — Заверещал голос.

— Так мне туда и надо. Русским же языком попросила меня туда отвести. — Послышался веселый Машкин голос.

Я придержала Кольку за руку, когда к нам вышла процессия во главе с Догилевой, чьи руки были скованы наручниками за спиной. За ней, громко матерясь, шел статный гладковыбритый мужчина, ровесник нашего Савельича. Еще один полицейский с рассеченной бровью и разбитой губой шел следом. А за всеми ними показался уже знакомый мне паренек.

Марья, проходя мимо нас, улыбнулась и подмигнула. Так, значит у нее все под контролем. Колька тоже заметно расслабился. Вся процессия скрылась за зеленой металлической дверью, которая изнутри тут же закрылась на засов. Где же Корсарова носит так долго?

Ждать пришлось еще полчаса. За это время те же мужчины в форме вновь прошли мимо нас дальше в коридор и скрылись за его поворотом. Паренек скользнул в неприметную дверь, ведущую в каморку с окошечком.

Колька беспокойно ерзал на месте, но молчал. Страж закона на нас опасливо поглядывал из окошка и тоже молчал. Мне молчать было тяжело, потому что когда я нервничаю, то непроизвольно начинаю что-то напевать себе под нос. Ладно хоть не во всю ширину горла. А то голос-то у меня есть. И слух тоже. Но это не всегда совпадает.

Наконец, дверь с улицы открылась, впуская в помещение… Евгения Лаврентьевича при полном параде. Обычно мы привыкли его видеть в простом камуфляже, а тут и китель, и фуражка…. За ним вошел Артур Измайлов, тоже разодетый, как на парад. Следом появился невзрачный Геннадий, который потерялся на фоне действующих офицеров.

Выскочивший из каморки полицейский тут же вытянулся в струнку, разглядев вошедших. Шулетов же, не обращая ни на кого внимания, подошел к нам с Колькой. Потрепав мелкого по белесой шевелюре, он негромко спросил.

— Марья где?

— В камеру отвели. — Шепнула я.

Евгений Лаврентьевич круто развернулся на пятках и, безошибочно выбрав дверь, направился к ней. Артур отправился с командиром, а Генка остался с нами. Парень, до этого стоявший истуканом, бросился к начальству с докладом о происходящем.

— Напугались? — Добродушно спросил Гек.

— Есть немного. — Кивнула я. — Пашка в жизни и мухи не обидел, а его за что-то задержали. — Пожаловалась с обидой в голосе.

Корсаров вздохнул.

— Кажется, в деревне появился кто-то еще более невезучий, чем Машка. — Фыркнул он, однако смеха в голосе не было.

— Я — везучая. — Возмутилась.

— Я не про тебя. Павел твой — невезучий. Пусть у Вениамина исповедуется, авось карма получше станет. — Посоветовал он. — А то церковь только к следующему году в деревне закончить обещают.

Что есть, то есть. Уверена, что, если бы я сегодня с Пашкой пошла сюда, его бы никто и тронуть не посмел. Не только по причине моей фатальной везучести по всей жизни, кроме личной, но и потому что внушительные габариты — это не всегда плохо. Меня элементарно опасались, хотя тощая Машка в плане членовредительства куда опаснее доброй и мягкой меня.

Мимо нас пронеслись пятеро полицейских во главе с начальником и скрылись за уже осточертевшей мне зеленой дверью. Корсаров проводил их задумчиво-жалостливым взглядом. Еще через десять минут дверь снова открылась, выпуская Евгения Лаврентьевича, Артура и улыбающуюся Машку. За ними шел мрачный начальник отдела полиции и сдавленным голосом причитал.

— Так откуда ж мне было знать, что она ваша? — Разводил он руками. — Она же хамила, побила одного из сотрудников. Стреляла даже.

— Это чтобы продемонстрировать вам, что значит сопротивление представителю власти. — Марья поморщилась. — А то вы, похоже, в этом всем вообще не разбираетесь.

— Девушку мы у вас забираем. — Безапелляционно заявил Ликин отчим и пошагал к двери.

— А Пашка? — Я, подхватив свои пакеты, обеспокоенно подскочила к Догилевой.

— Он в безопасности. — Шепнула она, продвигаясь к выходу. — Потом все расскажу.

Пришлось кивнуть и идти следом за ней. Колька тоже шагал рядом. Марья подошла к своей машине и взглядом заставила меня сесть в нее. Колька устроился на заднем сидении и затих.

— А Пашкина машина? — Спросила я, едва мы тронулись с места.

— Ночью бойцы заберут и доставят к твоему дому. — Сквозь зубы процедила она.

Я повернулась к ней, сцепила руки на сумках и пакетах, расположившихся на моих коленях, и прямо спросила.

— Маш, что произошло?

Марья вдруг беспечно улыбнулась.

— За Пашкой следили, едва он заехал в город. Он это засек, высадил тебя, уехал в отделение, где благополучно спровоцировал ментов себя арестовать. Более того, его пару дней в карцере одного продержат, так что шансов у преследователей до него добраться мало. — Пожала она плечами. — Меня когда в обезьянник с алкашами посадили, я дверь открыла, ибо они во всех учреждениях почти одинаковые, вскрыла карцер и поболтала немного с твоим Торопыжкой. Потом все так же аккуратно закрыла.

— Тебя не заметили? — Нахмурилась я.

— Заметили. — Дернула она плечом. — Когда я обратно возвращалась. Шулетову пришлось объяснять все. Как пить дать, Яшке все донесет. — Опечалилась она. — Но это ладно. Так-то можно было предположить подобное развитие событий после того, как один влиятельный человек досконально порылся в деле, а мы запустили процедуру отмены судебного решения….

— Так, стой! — Попыталась сообразить. — Это что? Это за Пашкой киллеры охотятся? — Ужаснулась я.

— Ну, ты прямо загнула. — Покачала она головой. — Скорее, соглядатаи. Но мужик у тебя не без инстинкта самосохранения, а потому решение принял правильное: спрятаться так, что не достанут. А мы за пару недель судимость с него снимем, новый паспорт… со старой фотографией выправим и всех недоброжелателей поймаем. У твоего дома пока Шулетовские новобранцы подежурят.

— Зачем? — Печально спросила, понимая, что Пашку в подарочном бантике мне сегодня никто не предоставит.

— На всякий пожарный. Мало ли что может случиться. — Серьезно ответила Машка. — Вспомни родственников Гарина и подумай.

Она довезла меня сначала до школы, где я передала бумаги директору. Потом подкинула до завода, где я вновь осталась единственным химиком.

— Подожду, когда ты освободишься. Домой отвезу. И Кольку до баб Нюры подкину. Пусть развлекается старушка. — Решила Марья. — Видок у тебя не очень….

С этим я была согласна. Я когда нервничаю, реально пятнами покрываюсь, отекаю и вообще страшненькой становлюсь. А за Пашку я почему-то переживала так, как ни за кого до этого.

Быстро сделав все анализы, вышла из здания завода и села в Марьину машину. Она с сомнением на меня посмотрела, но до дому все же довезла.

— Ты бы это…, в гости к кому сходила. Отвлеклась…. — Посоветовала Догилева.

— Картошку копать буду. — Мрачно ответила ей. — Отвлекусь.

— Как знаешь. — Пожала она плечом.

Я же занесла пакеты в дом, согрела себе чай и села за стол. Шмыгнув носом, поняла, что реву. Так, надо успокоиться. Раз Машка сказала, что все хорошо будет, то нужно верить. И заняться делами.

Отставила кружку с недопитым чаем, переоделась в домашнее и отправилась в огород. Картошку я действительно покопала. И огурцы с помидорами собрала. И кота покормила. И еды снова сготовила. Но длинный день почему-то никак не хотел заканчиваться.

Солнце уже клонилось к закату, когда ко мне постучалась Олька, которая угуляла коляску с Сашкой из дома. Интересно, как она от бдительного Толика сбежала? С ребенком-то.

— А он в городе еще. Вместо дяди Гека уехал. — Беспечно отмахнулась она. — Давай рассказывай, что у вас там произошло. А то мне Кира позвонила и только в общих чертах все обрисовала.

Я, укачивая Александру на руках, рассказала все, что знала. Под конец рассказа, уже в голос ревела, перемежая слова со всхлипами.

— Ну-ну, — Оля аккуратно отобрала у меня ребенка. — Если Марья Евгения Лаврентьевича подключила, то точно все хорошо будет. — Уверенно сказала она. — Так что успокаивайся давай.

— А-ага. — Я растерла слезы по лицу. — А Пашка там в карцере сидит. А если его покормить забудут? Да и вообще, не место ему там…. Он же ничего не сделал!

— Вот выпустят, он сюда приедет и его больше не посадят. И будете вы жить долго и счастливо. — Попыталась вразумить меня она.

Я тут же перестала реветь от того, что мне в голову пришла страшная мысль.

— А если не приедет? Я же страшненькая. А в городе красивые…. — Прошептала.

Олька изумленно на меня посмотрела.

— Где ты страшненькая-то? Ты на себя посмотри только! Да полдеревни мужиков на тебя слюной исходит.

— Это им дом от Догилевых нужен. — Отмахнулась я. — Витька Липовкин популярно объяснил, чего мужикам от меня надо.

Олька поцокала языком и что-то набрала в телефоне.

— Нет, Насть. Ты очень красивая, умная, и добрая. Не любишь себя только почему-то. — Услышала я от нее. — И Пашка твой не может не вернуться. У него контракт с заводом на длительный срок.

Это меня почему-то успокоило. Действительно. У него ж бумага подписана. Да и вряд ли он от меня прятаться будет. Пашка честный. Если я ему совсем разонравлюсь, уверена, что он мне об этом скажет.

Я немного успокоилась. Но ненадолго. Буквально через пятнадцать минут я пошла в туалет, где меня ждало еще одно разочарование. Я — не беременна. Да что ж за день-то такой? Нет, мозгами я понимала, что мне вряд ли грозит такое счастье с первого раза, но подсознательно надеялась на чудо.

— Не бывает чудес. — Пробормотала, вновь едва сдерживая слезы.

В гостиную я вернулась через десять минут, но там уже все кардинально поменялось. Оказывается, пока я хандрила в укромной комнатке, ко мне в гости пожаловали Лика, Надя и Марья с двумя бутылками коньяка.