Глава 13 – Ангелина

В пятницу пятнадцатого марта у нас было всего два урока, да и те прошли сумбурно. Девчонки то и дело крутились, передавали друг другу косметички, а парни угорали с них. Я не понимала такого ажиотажа вокруг предстоящей фотосессии. В конце концов, эти альбомы каждый из нас пристроит куда-то на полку, где они будут пылиться несколько лет, пока однажды не потеряются при переезде. Мы забудем школу, учителей, лица одноклассников. Однако мое мнение никто не разделял, даже Лиля. И если на первом уроке она еще сидела на стуле за нашей партой, то на втором с виноватым видом отсела за парту к Женьке Астафьевой, подружке Аси. Женя сегодня пришла в желтом брючном костюме, который на ее пухленькой фигурке смотрелся немного странно. А каблуки прибавляли ей, и без того высокой, еще больше роста. Она вытащила подводку, тени, тушь и стала наносить макияж Лиле. Карина Лысенко, еще одна подруга Яковой, весь процесс снимала на видео и комментировала происходящее. Математичка ничего им не сказала, лишь отвела взгляд, делая вид, будто ничего не замечает. Когда урок закончился, вся наша дружная толпа вместе с фотографом, видеографом и двумя классными руководителями направилась в парк. Благо он находился близко – в пятнадцати минутах от школы, по ту сторону речки. – Как тебе? – спросила Лиля, подхватив меня под руку. Мы все же пошли вместе. – Ты очень красивая, – честно сказала я. На Ильиной было платье цвета морской волны, оно облегало ее стройную фигурку, подчеркивая талию и грудь. Сверху она надела новую кожанку, которую ей на прошлых выходных купила мама. Волосы девочки заплели Лиле в два колоска, а косметика придала лицу яркости. Она выглядела потрясающе, мне хотелось улыбаться, смотря на подругу. – Правда? – прошептала смущенно Лилька. – Я так переживала. Ты больше не злишься на меня за тот раз? – Нет, – я покачала головой, ведь и правда не злилась, давно отпустила обиды. – А хочешь, я попрошу Женьку, и она тебя тоже накрасит? Платья, конечно, с собой запасного у нее нет, но косметики хоть отбавляй. Я опустила голову, взглянув на свои черные классические брюки с высокой посадкой, светлую водолазку и серый тренчкот. Моя обычная одежда совсем не подходила для фотосессии памяти. Да и волосы я не распускала, предпочла идти с хвостом. – Не стоит. – Давай, Дава сойдет с ума! Вот точно! – мечтательно воскликнула подруга. – Лучше ему остаться в трезвом уме. Психопаты не в моем вкусе, – отшутилась я. – Ты должна сходить с ним на свидание. – Я правда… – Обещай! – затребовала Лиля. – Ну… – Обещай хотя бы подумать, – продолжала упираться Лилька. И я сдалась, сказала, что подумаю. В конце концов, это меня все равно ни к чему не обязывало. Хотя, откровенно говоря, рядом с Сашей мое сердце не билось в волнительном томлении. Наверное, оно как-то неправильно работало. До парка мы дошли с шумными обсуждениями, «ашки» особенно громко себя вели. Дава как всегда шутил, девочки хихикали, снимали свой дружный класс на видео. Наши были тише, в основном лишь подружки Аси верещали и кривлялись на камеру. А уже в самом парке, на нижней части начался ажиотаж. Фотограф объявил, что сперва сделает общие снимки, затем по отдельности. И пока «ашки» позировали на ступеньках, наши девочки прихорашивались. Лиля все поглядывала в сторону Яковой и ее компании. Мне вдруг стало не по себе, казалось, я насильно держу подругу рядом. – Хочешь, сходи к ним, – мягко улыбнулась я. – Да нет, ты чего? – отмахнулась Ильина. Она вытащила маленькое зеркальце из рюкзака, который взяла с собой, и стала разглядывать себя. Через пятнадцать минут подошла наша очередь для парных снимков. Мы поднялись на верхнюю площадку парка, пристроились напротив колеса обозрения и улыбнулись. Кто-то из мальчишек поставил Асе рожки, за что получил от Женьки подзатыльник. Фотограф, мужчина средних лет в черной майке, командовал процессом. Он просил классную встать то в центр, то сбоку, переставлял парней местами: то сажал их, то поднимал. Перед последним кадром мы с Лилькой склонили головы друг к дружке, как всегда делали, фотографируясь. – Теперь давайте парные, можем соединить ребят из разных классов, – сообщил мужчина с камерой. Ребята тут же начали группироваться, выстраиваясь в очередь. Я думала, мы с Лилей тоже сфотографируемся вместе, но тут к нам подошла Женька с Кариной. – Лиль, пойдем с нами, а? – Астафьева улыбнулась, на ее щеках появились милые ямочки. Они не давили на Ильину, в их тоне читалась открытость и дружелюбие. – Ты… не против? – как-то уж больно виновато спросила Лилька. – Нет, конечно, – я покачала головой. – Если что, мы просто позже… – вот только договорить я не успела. Девочки уже подхватили Ильину под руки и потащили к Асе. Я осталась одна. Впервые за одиннадцать лет. Отойдя к высокой ели, которая расправила свои пышные ветви, я укрылась в ее тени и молча наблюдала за фотосессией. Все были такие счастливые, словно одна большая семья. Моя Лиля тоже стала частью этой семьи. Раньше она, как и я, делила лишь общий кабинет с этими людьми, но сегодня они смеялись, улыбались, болтали. Ася сделала Лилю частью нашего класса, а я осталась за бортом. Время лениво двигалось, как и облака на небе. Слишком медленно, будто замерло. Кроны деревьев качались из стороны в сторону, дул уже достаточно теплый ветерок, – погода сегодня была замечательная; на ступеньках прыгали голуби. Я несколько раз пыталась подойти к Лиле и предложить сделать совместную фотографию, но она постоянно просила подождать. А потом к ним вообще подошли парни из «ашек» – не Дава, конечно, и не Громов. Якова встала в центре своих подруг, в категорию которых теперь, видимо, входила моя Лилька. Остальных выстроила по бокам. На счет «три» они крикнули «прощай, школа» и подпрыгнули. Фотограф засмеялся, наша классная часто заморгала, словно едва сдерживала слезы. Я опустила голову и побрела к ближайшей свободной лавке, уселась на нее. Мне тоже было грустно. Нет, не из-за «прощай, школа», а потому что пришлось разделить свою лучшую подругу с кем-то еще. Будь я чуточку наглее, как Ася, наверное, повела бы себя иначе. Но я не хотела навязываться, считая, что если Лилька захочет, она сама придет, и мы все же сделаем парный снимок. Так пролетел час. «Ашки» уже пошли спускаться на нижнюю площадку парка, наши последовали за ними. Якова с моей Лилей под руку побрели вслед за Давой и его компанией, даже не оглянувшись. В итоге на площадке у колеса обозрения осталось четыре человека: я, фотограф, видеограф и Громов. Последний с кем-то болтал по телефону. – Вы вроде не участвовали в парной фотосессии? – спросил меня фотограф, отерев лысую макушку платком. – Ну… – я поднялась с лавки, ощущая себя жутко неловко. – Может вас одну сфотографировать? – предложил он. А мне показалось, что фраза прозвучала, будто брошенный спасательный круг. До ужаса жалостливо. Наверное, я выглядела отвратительно. – Не стоит, это же парная фотка, – кое-как ответила я, чувствуя себя неловко. – Да и какая разница? – не унимался фотограф. – Будет выглядеть странно, – смущенно прошептала я, сжав перед собой руки. – Скорее жалко, – послышался неожиданно голос Яра. Он подошел к нам, видимо, договорив по телефону, встал рядом со мной и окинул оценивающим взглядом. – Тогда отвернись, – хмыкнула я. Этот парень вызывал во мне какие-то противоречивые чувства. Хотя сегодня Громов был круто одет: темно-синие скинни, такого же цвета мокасины, белая водолазка под горло и пиджак. Волосы хаотично растрепаны на макушке, будто Ярослав недавно проснулся и забыл причесаться. – Это общественное место, куда хочу, туда и смотрю, – он продолжил нагло разглядывать меня. От его взгляда хотелось спрятаться, потому что он напоминал дуновение зимнего ветра – ледяного, но в то же время оставляющего ожоги. – Тогда смотри молча. Простите, – я вдруг решилась. – Я хочу сделать фотографию. А ты отойди! – Отлично, правильное решение, – обрадовался фотограф. Он нацелил объектив камеры на меня. – Ярослав, – напомнила я, взглядом показывая, чтобы этот наглец передвинулся. – Мне и здесь отлично. – Ты что, хочешь фотку со мной? – спросила я. В голову пришла странная мысль, которую мне не хотелось озвучивать вслух. – Я выброшу этот альбом, – хмуро отозвался Яр. – Мне плевать, какие там будут фотки. – Встаньте ближе, – скомандовал фотограф. – Вы здорово смотритесь в кадре. Грудь сдавило спазмом. Наверное, Громов решил подойти ко мне из жалости. Услышал, как меня уговаривают сделать снимок, а может, видел, что я одна сижу на лавке. На самом деле, я не хотела стать единственным человеком, кто будет без пары на фотографии. Это так унизительно. Поэтому сама придвинулась к Ярославу и нагло подхватила его под локоть. Яр взглянул на меня все с тем же высокомерием и равнодушием. А я подумала, что у Громова красивые глаза. Они искренние. Не такие, как у Давы. И улыбаться он умел по-настоящему. И масок не носил. – Что ты?.. – буркнул Ярослав. – Только не надо меня жалеть. – Я и не планировал. Говорю же, мне плевать на этот дурацкий альбом. – Выброси его, – прошептала я, сделав глубокий вдох. Удивительно, но разделить свой стыд с этим парнем было проще, чем подойти к Лильке или к тому же Даве. Уверена, он бы не отказал мне. – Обязательно. Фотограф нажал несколько раз на кнопку и запечатлел нас на снимке. Меня и Ярослава. Для памятной виньетки. Пожалуй, это был самый странный снимок в моей жизни.