Ярослав

Обычная… Как неприметное серое полотно, на котором даже яркая точка будет смотреться несуразно. Именно об этом я подумал, когда Саня махнул рукой тогда у ледового дворца Ангелине. И сколько бы раз позже мы ни пересекались, мое мнение не менялось. Ничего особенного в этой девушке не было. Волосы у нее темные, как горький шоколад, не короткие, но и не длинные, где-то до лопаток. Восточная форма глаз, из-за чего они кажутся достаточно крупными, янтарно-карего цвета. И взгляд такой колкий, словно ищет в каждом втором подвох. Роста она не высокого, скорее даже низкого, фигурка как у многих девчонок – ничего лишнего. В целом я не мог выделить в ней что-то такое, да и Сашка не мог. Ему просто стукнула в голову очередная идиотская идея, коих было сотни в последнее время. Он жаждал проводить «детство» чем-то «эдаким». Ангелина была из категории «эдакого». Как и выходка с пожарной сигнализацией или драка в клубе с братом Олега Чедского. Хотя последнее, пожалуй, еще принесет проблем, я почему-то был уверен в этом. Есть такие люди у нас в городе, которые не умеют спускать на тормозах конфликты, с кем бы ни связывались. Я устало вздохнул, разглядывая голубое небо. А потом заметил Ангелину. Она сидела на лавке и кусала губы. Такая грустная, но при этом задумчивая. Ее подружка – имени я не помню – тусовалась с другими девчонками. Я от безделья наблюдал за Ангелиной, за тем, как она поправляет хвост, как отводит взгляд в сторону, закидывает ногу на ногу, расправляет плечи и тихо вздыхает. Она явно не хотела выглядеть жалкой одиночкой, с которой никто не жаждал быть на одной фотографии. А тут фотограф с предложением года. Наверное, если бы Саня не укатил в обнимку с девчонками с нашего класса в нижнюю часть парка, он бы смог отхватить заветный плюсик в карму. Ангелина нуждалась в ком-то, кто не дал бы ей окончательно упасть в грязь лицом. Не знаю, почему, но я вдруг подошел к ней. Серега поступил бы именно так, мой лучший друг вообще был чертовски правильным и хорошим человеком. Порой я ловил себя на мысли, что благодаря ему стал тем, кем являюсь. Жаль… что жизнь оказалась так несправедлива по отношению к нему. Закончив с фотосъемкой, мы стали спускаться к нижней части парка, хотя «мы» – это громко сказано. Ангелина молча шла позади меня, а следом плелся фотограф. Он был безумно медлительным, я еле выждал окончания этой дурацкой фотосессии. Кто вообще придумал делать эти памятные снимки? – А вы чего вместе? – я поднял голову и встретился с удивленным взглядом Сани. Он остановился на лестничной площадке, между четвертым и пятым уровнем. Уже успел где-то купить бутылку воды, которую держал в руках. – Увы, я пока не научился летать, как птица, приходится довольствоваться общей лестницей, – пробурчал я, покосившись в сторону Ангелины. – Ангел, – пропустив мой ответ мимо ушей, Саня подошел к девчонке и выдал свою коронную белозубую улыбку. Она еще не знала, что чем больше отталкивает этого парня, тем яростнее он будет за ней бегать. Такой уж человек Давыдов – не принимает отказов, любит недостижимые цели и экзотику. Так он обозвал Ангелину в один из наших разговоров. – Ты выглядишь грустной. Тебя кто-то обидел? – Дава потянулся к ее руке, и я почему-то задумался, сколько она продержится под его напором. Все сдавались. Велись на слащавую физиономию, заигрывания и деньги Саши. Он знал свои козыри и умело ими пользовался. Ангелина убрала руки за спину и чуть отступила, между ними появилась приличная дистанция. – Все нормально, просто устала. Она врала. Но Сашка этого никогда не узнает. – А пошли в кафе? Отдохнем, м? – не унимался Давыдов. Больше я слушать его попытки не мог, поэтому стал спускаться дальше по лестнице, засунув руки в карманы брюк. Тот день действительно утомил, а впереди была еще вечерняя тренировка. Однако дойти в одиночестве у меня не получилось. Буквально через минуту мимо проскочила Ангелина, а затем рядом со мной пристроился Саня. Улыбка Мистера Дружелюбие сошла на «нет», и он наконец-то стал нормальным. – Что такое? – усмехнулся я. – Снова дали от ворот поворот? – Я все равно ее завалю, так даже интереснее, – хмыкнул Саша. – Зачем она тебе? Ни фигуры, ни милого личика. – Друг мой, – он закинул мне руку на плечо и стрельнул прехитрым взглядом. – Ты знаешь, порой чем хуже обертка, тем вкуснее конфета. – Не думаю, что она будет вкусной. Особенно для того, кто привык к премиум-брендам и высокой кухне. – Посмотрим, – хихикнул Саня. Девушки никогда не были для него чем-то важным. Проходящее звено. – Кстати, я хотел тебя попросить кое о чем. Я остановился и скинул руку Давы со своего плеча. – Нет, – категорично ответил я, прекрасно понимая, что речь, вероятно, пойдет о той стычке в клубе, которая произошла пару дней назад. – Там ничего серьезного, просто сходи со мной к Чеду, – он говорил так, будто не просил, а требовал, и порой меня это знатно бесило. Так уж сложилось, что с детства мы с Сашей всегда были вместе. Наши комнаты находились напротив, увлечения совпадали, да и подарки нам дарили одинаковые. Собственно, почти все в наших жизнях делилось до определенного момента ровно пополам – условно, конечно. Поездки в детские лагеря, прогулки, рыбалка с отцом Сани, охота на дичь, тот же хоккей. Нас связывало нечто большее, чем одна крыша. Если кто-то обижал Сашу, приходил я и показывал кулаки. Мальчишки отняли велик, – я шел забирать его обратно. Помню, однажды какие-то хулиганы скинули Сашку в пруд, тогда я подловил их главаря, ударил, затем связал и тоже отправил в воду. Было дело, что Сане устроили темную. Он тогда боялся показаться отцу с фонарем под глазом. Примчался ко мне и долго ныл, как несправедливо с ним обошлись. Конечно, я разобрался с теми идиотами. Маленьким мне даже нравилось защищать Саню, быть его негласным старшим братом, опорой, на которую он всегда полагался. Я чувствовал себя круто и шутливо называл себя суперменом. Но с возрастом все стало меняться и, откровенно говоря, поступки Давы уже выходили за рамки. Я потер пальцами вдоль бровей и устало выдохнул. – Нет, я в это вмешиваться не буду. – Предлагаешь мне одному идти на стрелку? – надулся Саня. – Какая, к черту, стрелка? – прорычал я, подходя ближе к Даве. Мне хотелось схватить его за грудки и как следует встряхнуть. – Ты забыл, что у нас почти подписан контракт? Забыл, что нам нельзя попадать в неприятности? Твой отец тебе голову свернет. – Это дело чести, – Саня насупился, словно маленький ребенок, и отвернулся. – Он меня унизил. – Уверен, за дело. – Чед – просто урод! – Да кто ж спорит, – я отпустил Даву и отошел. – И компания у него такая же. Поэтому лучше держись подальше от этого придурка. Осталось всего три месяца до переезда, потерпи. – Вот если бы он тебя опустил перед всеми лицом в дерьмо, я бы пошел в первых рядах отомстить! – произнес Саша очередную воодушевленную речь. – Поговори с отцом, пусть отправят его на пятнадцать суток. – Издеваешься? – Нет, – я честно не издевался. В конце концов, дядя Дима имел рычаги давления на любые структуры в городе. Он вот-вот должен был стать губернатором края. – Я не пойду жаловаться бате, – пробурчал себе под нос Сашка. Подул ветер, зашелестела листва. Я снова посмотрел на голубое небо и белые облака, которые лениво ползли куда-то вдаль. А затем вдруг мой взгляд остановился на вороне. Он сидел на верхушке тополя и, казалось, не сводил с меня своих глаз-бусин. Мама, до того, как окончательно бросила нас с отцом, говорила, что вороны – плохая примета. Удивительно, почему я вспомнил ее слова именно сейчас. Главное, они отозвались у меня в груди чем-то неприятным. – Яр, ну чего тебе стоит? – повторил свою просьбу Саня. – Нет, – категорично отказался я. – Я тебе говорил, что случай с пожарной сигнализацией был последним. – Это другое! – Нет, Сань, – я стал спускаться по ступенькам. – Это то же самое. Дава ничего не ответил, но я был уверен, он еще обязательно попросит меня сходить пообщаться с Чедом.