Глава 18. Ярослав

Мы шли вдоль речки с Серым. Наши дороги должны были вот-вот разойтись в разные стороны, как вдруг он остановился и воодушевленно заговорил: – Я придумал! Называй меня Арт! – запросто заявил Серега. – А чем тебе твое имя не нравится? – Оно до ужаса банальное, а я хочу, чтобы меня запомнили как-то иначе. Арт – звучит круто. – Что в нем крутого? – искренне не понял я. На самом деле, мне никогда не нравились эти разговоры о будущем. Сразу подкатывал ком к горлу. – С осетинского оно переводится как пламя. Человек всегда стремится к месту, где есть тепло. Мне нравится вариант огня, который никогда не погаснет. Разве не круто, Яр? – он посмотрел на меня и улыбнулся так, словно у него появилось желание сотворить прекрасный мир. С Серым мы познакомились еще будучи детьми, мне тогда было семь лет. Я сидел на детской площадке под ржавой горкой и кидал камни в песочницу. Тяжело было сдерживать слезы после ухода мамы. Она даже не попрощалась со мной как следует, лишь оставила в коробке новенькую игрушечную машинку на радиоуправлении. Наверное, ей тогда казалось, что это правильно – молча уйти, чтобы не разрывать сердце себе и ребенку. Но я жутко злился и подарок по итогу выбросил. В тот день, пока отец был на работе, я выскочил на улицу и спрятался под горкой. Мне казалось, там надежно, а главное, никто не увидит моих слез, ведь, как говорил папа, мальчикам не полагается показывать слабину, вот и я не показывал. Однако тут появился Серега, он держал в руках бездомного котенка с ободранным хвостом. – Ты тоже пытаешься спрятаться от плохих людей? – спросил вдруг Серый. Волосы у него торчали в разные стороны и были ярко-оранжевые, как спелый апельсин. – Иди отсюда, – хмуро отозвался я. – Смотри, – вместо того, чтобы уйти, Архипов протянул мне трясущегося кота. Взгляд его зеленых глаз словно коснулся моего сердца и оставил там рубец. – Он тоже хотел бы сбежать. Но не получилось. Другие коты его чуть не погрызли. – Я ненавижу кошек, уходи. – Я тоже. Что же делать? Мне кажется, он умрет, если никто не поможет ему, – с досадой в голосе произнес Серый. Я поднялся с корточек и вылез из-под горки. Мы поравнялись с рыжеволосым мальчишкой. Он был худой, в грязной серой майке и рваных кедах. – Моя мать меня бросила, – выпалил я, желая хоть кому-то рассказать о произошедшем. Можно было, конечно, пойти к Сашке, пожаловаться ему, вот только мне стало стыдно. У Давыдова счастливая семья, большой дом и много игрушек. Мы бы и не познакомились, если бы наши отцы не были друзьями детства. Как я мог прийти и признаться, что от меня отказалась даже родная мать?! Это было бы унизительно. – Его тоже, – не унимался Сережа. А потом нагло впихнул мне кота. Тот вцепился коготками в мою грудь и жалобно мяукнул. – Что ты… – Так бывает. А хочешь, я расскажу тебе свою историю? – Не особо, – пожал я плечами. – Тогда слушай! И Серый рассказал. Он вообще не умел скрывать что-то или молчать о своих переживаниях. Именно этот странный мальчишка поддержал меня, а позже стал моим лучшим другом. Гораздо ближе, чем был Дава. Наша дружба была другой. И больше всего на свете я боялся, что однажды она закончится… *** Когда я вернулся домой, Сашка ругался с отцом. Они опять что-то не поделили. На самом деле, дядя Дима был не строгим и уж тем более не противным, несмотря на свой статус в обществе. Он много шутил, улыбался, носил простые вещи, гулял без охраны и мечтал вырастить достойных сыновей. Меня Дмитрий принял тоже как своего сына. И я пытался быть благодарным, насколько мог: хорошо учился, не влезал в разные неприятности, пошел на хоккей, как того хотел Давыдов-старший. Меня даже выбор ВУЗа особо не волновал, поэтому я согласился на любой, лишь бы угодить своему названному отцу. Дядя Дима часто ставил меня в пример Сашке – не из корысти или злости, а в надежде, что тот исправится, возьмется за голову и начнет жизнь с чистого листа. Но Саша продолжал витать в облаках, совершать бездумные поступки и заставлять родных переживать. Вокруг него менялась компания и от хороших, в моем понимании, людей ничего не осталось. Злые. Пропитанные желчью. Многие из них не могли похвастаться особыми достижениями и утверждались за счет других. Именно компания Давы по итогу стала тем камнем преткновения, который встал между нами. Мы продолжали дружить, я продолжал его защищать как старший брат, но что-то внутри вызывало непонятную тревогу, желание находиться на расстоянии вытянутой руки. Скинув кроссы и куртку, я поднялся на второй этаж и уже почти зашел в свою комнату, как вдруг услышал за спиной Сашкин голос: – Отец меня бесит, – со вздохом произнес он, подходя ближе. Я оглянулся и заметил недовольное выражение лица Сани, его губы искривились. – Он просто беспокоится о тебе. – Нет, он просто хочет, чтобы я плясал под его дудку. И мать туда же. Знаешь, что она мне сегодня выдала? – Сашка прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Что нашла тебе невесту? – пошутил я. – Она хочет, чтобы я поехал в столицу, окончил международное, а потом занял кресло в думе. Она спятила! – Согласен, – усмехнулся я, представляя ветреного Саню в кресле депутатов. Было бы забавно наблюдать, как он пытается участвовать в собраниях, выдвигать идеи о новых законах или спорить с другими важными дядьками в костюмах. – Не смешно, – Дава отошел от стены и толкнул меня локтем в бок, а затем сам засмеялся. – Как думаешь, кто круче: хоккеист или мужик с бабочкой? – Хоккеист в бабочке, как тебе такой вариант? – предложил Сашка, и мы оба усмехнулись. На самом деле, его мама ненавидела хоккей, и на эту тему они с Дмитрием постоянно ругались. Он мечтал увидеть звездную карьеру сына, а она переживала, что на льду тот переломает себе ноги. Это был вечный спор, который продолжался уже на протяжении многих лет. – Тогда это уже будет хоккей в категории восемнадцать плюс. – Отлично, самое оно для меня, девчонки попадают! – присвистнул Сашка. Я уже думал, мы сейчас завалимся ко мне в комнату и поиграем в плойку, но Саша вдруг сделался серьезным, словно его подменили. – Что с тобой? – Слушай, ты не передумал насчет Чеда? Между нами на миг повисла пауза. Затяжная и напряженная. Она натянулась, словно струна, которая могла в любой момент оборваться. – Я слышал, ты полез к его брату по пьяни и получил за это. – Его брат нарвался! – Сашка надул губы, как ребенок. Он и в детстве так делал, чтобы привлечь к себе внимание, чтобы его пожалели. Тетя Юля, его мама, велась на подобное поведение, а дядя Дима наоборот злился. – Что он сделал? – Он несся по клубу, как угорелый, я из-за него пролил на себя коктейль, и главное, куда пролил! – Дава наклонился, взглядом указывая на ширинку, и я еле сдержался от смешка. – А ты еще и был в компании красивой девушки, так полагаю? – Да! – воскликнул Сашка, опять же в своей детской манере. – Та девушка завизжала и выругалась на него, а он ее грубо послал. Я был бы полным кретином, если бы спустил с рук подобную выходку. – Согласен, – я кивнул с улыбкой. Брата Олега мне доводилось видеть всего несколько раз, когда он приходил на хоккей и болел за нашу команду. Высокий, худощавый, угрюмый. Сложно было представить, как этот пацан нецензурно выражается. – Поэтому ты должен пойти со мной к Чеду и потребовать публичных извинений! Он схватил меня за шкирку при друзьях, прижал к столу и облил пивом. Это же уму непостижимо! – Просто отпусти ситуацию, – я пожал плечами и открыл дверь в спальню. По слухам, Дава устроил драку в клубе, неплохо так проехал по лицу того пацана, а Чед в отместку его опустил вот таким образом. Неприятно, но не смертельно. – Ты издеваешься? – повысил голос и сменил тон Сашка. Он посмотрел на меня как злая бездомная псина, желающая растерзать жертву. Нет, у нас и раньше были конфликты, вот только Дава подобного себе не позволял. – Ты сейчас требуешь, чтобы я шел к Чеду и рвал за тебя глотку? – спросил я, прищурившись. – Да, черт возьми, я требую! Потому что мы друзья, блин! – Сань, ты путаешь понятия. – Какие такие понятия? – прорычал недовольно он. – Охранника и друга. – Я бы за тебя!.. – эта была давно избитая фраза, которой Сашка прикрывался. Раньше она меня вдохновляла, все казалось, в ней есть что-то душевное, настоящее. Но с каждым разом слова превращались в клише. Собственно, как и улыбка Давы, которой он очаровывал девчонок. – Если бы тебя избили, угрожали или опозорили просто так, я бы сломал уродам морды. И ты это знаешь. Поэтому давай не перекладывать с больной головы на здоровую. – Разве это был не позор? – искренне удивился Саня. – Нет, скорее проигранный бой на публике. Разговор окончен. – Яр! – крикнул Сашка, однако я не хотел дальше его слушать. Единственным способом избежать продолжения разговора было закрыть дверь в свою комнату, что я, собственно, и сделал. – Ну и иди ты! – раздался его разгоряченный, обиженный голос в коридоре. Я тихо выдохнул. В груди нарастало непонятное чувство.