Глава 28. Ярослав

– Может, не стоило отпускать ее одну? – спросил я, вытаскивая из портативного холодильника маринованное мясо. – Может, и не стоило, – запросто согласился Арт. Он поставил раскладной стул и пытался соорудить «домик» из дров, чтобы потом его поджечь. – В конце концов, мы несем за нее ответственность, – зачем-то добавил я. А потом вдруг представил, что с Ангелиной в очередной раз приключилась беда. Эта девчонка была магнитом для проблем, хотя я не отрицал, что, вполне вероятно, они появились у нее вместе с Сашкой. Его поклонницы всегда были немного неадекватными. Нет, глубоко внутри мне, конечно, наплевать на эту девчонку, но сейчас она с нами, со мной… А я почему-то не мог отделаться от мысли, что несу ответственность за нее. Да и в целом она неплохая, местами даже забавная. – Знаешь, – Арт повернулся ко мне, вытаскивая из пакета старые газеты. – А ведь когда мы были маленькими, ты думал иначе. Кажется, кое-кто взрослеет. Скоро ты тоже пополнишь ряды крутых ребят. – Я скоро вернусь, – кинул Арту и побрел в сторону магазина у дороги. Пока шел, вспомнил случай из детства. Мы тогда с Серым направлялись на тренировку по хоккею – вернее она была у меня, а он просто тащился за компанию. Ему нельзя заниматься спортом из-за болезни. Однако он любил наблюдать, неважно, дело касалось матчей, тренировок или поведения людей. А еще он был прилипалой, не умеющим принимать отказы. Так мы, собственно, стали друзьями – потому что Архипов этого хотел. В тот осенний день на улице была пасмурная погода, всю ночь лил дождь, а наутро на дорогах валялись улитки. Много улиток. Напротив одной, довольно большой, я остановился. – Ты чего? – спросил Серый, внимательно взглянув на меня. – Я сейчас, – сказал я и присел на корточки, чтобы убрать улитку. Она сидела прямо в центре тропинки, на нее запросто мог кто-то наступить. – Плохая идея, – словно предвидев будущее, ответил Серый. Однако я его не послушал и все же пересадил улитку ближе к кусту, и по иронии судьбы в этот момент сам не заметил другую улитку, которая сидела возле тех самых кустов. Не знаю уж как так вышло, но я наступил на бедное существо и раздавил его. – Черт! – выругался я, не веря собственным глазам. Серый издал вздох. – Ей просто не повезло, Яр. Я ничего не ответил, молча убрал улитку с дороги. Серый обошел меня. Выглядел он теперь как-то иначе, словно поник. – Что за лицо? – спросил я, уже позабыв о своем поступке. – А у тебя? – У меня вроде нормальное, – не понял я его ответа. Подумал даже, может, грязь попала, и поспешил протереть скулы тыльной стороной ладони. – А должно быть виноватым, – на полном серьезе заявил Серый. – Да, но… это же всего лишь улитка. – Смерть – это всегда грустно, пусть и улитки. – Я не рад ее смерти, но это не повод лить слезы, – честно признался я. Да, мне было немного стыдно и что уж там, я ощущал себя не лучшим образом, когда случайно раздавил невинное создание. Вот только не видел в этом особой трагедии. Так или иначе, кто-то другой мог бы наступить на нее, тем более я спас жизнь другой улитке, пересадив ее к кустам. – Мама говорит, мы несем ответственность за свои поступки. Поэтому, ты как минимум должен извиниться перед умершей, – глаза Серого горели. Он верил в свои принципы, а я на тот момент посчитал его слова полнейшей глупостью. Извиняться перед скользким червяком? Ага, аж десять раз. – А как максимум? – усмехнулся он. Тогда я уже жил в доме Давыдовых и прекрасно помнил, сколько Сашка испортил вещей в особняке, как доводил прислугу до слез своими поступками и грубил учителям. Он был ярким примером того поведения, которое поощряли взрослые. Я рос с осознанием, что поступки моего названого брата правильные. Хотя кое-что действительно казалось неподобающим. Порой мне было жаль людей, работавших в доме Давыдовых. – Прочитать молитву. – Я не знаю молитв, – пожал я плечами в ответ. – Да и в церкви никогда не был. – Это неважно. – А как же тогда? – Просто если ты попросишь Всевышнего отправить улитку в лучший мир, таким образом ты возьмешь на себя ответственность за ее смерть и в следующий раз подумаешь, прежде чем что-то делать. – Чушь, – хмыкнул я. Вот Сашка никогда ни о чем не думал. Он запросто ломал дорогие вещи, портил посуду и комнатные горшки, а однажды даже стащил любимую брошь своей матери. Тогда все семейство подумало, что виновата новая домработница. Женщину тут же уволили, а когда Саня вернул маме ценную вещь, она лишь покачала головой. Дядя Дима хотел отругать сына, но его жена запротестовала. В детстве они вообще редко ругали Сашку, зато сейчас отыгрываются. – Это не чушь, – насупился Серега. – Улитке пофиг! – возмутился я. – Да, но тебе не должно быть пофиг, – он подошел ко мне и, сжав губы в тонкую линию, строго посмотрел, словно взрослый, который был огорчен поведением близкого человека. Внутри у меня что-то екнуло – скорее всего, чувство вины, однако тогда я не понял своих эмоций. – Я не буду этого делать! – Тогда тебе никогда не стать крутым. – Да иди ты! – с обидой кинул я и поспешил вперед. Мне все казалось, что Архипов в очередной раз говорил странности, и я не обязан его слушать. Однако слова друга не выходили у меня из головы, они засели в ней, подобно яду, медленно отравлявшему клетки. Под вечер меня окончательно накрыло, и я вернулся к той раздавленной улитке. Панциря ее уже не было видно, как бы я ни искал. Не придумав ничего лучше, я просто спрятался за кустами, свел руки, как делала когда-то мама, и сильно зажмурился. – Эта улитка была не особо красивой, – прошептал я себе под нос. – А еще склизкой и даже противной. Но ты – не знаю, как правильно обращаться – будь любезен, помоги ей. Пусть она переродится. Аминь. Арту я тогда не признался в своем, как мне казалось, подвиге. Вот только он как-то отразился на моих будущих поступках. Теперь, когда я помогал людям, нет-нет, задавался вопросом: не сделаю ли хуже, правильно ли вообще поступаю. Единственным человеком, кому я готов был вечно приходить на помощь, оказался Сашка. Хотя, возможно, и здесь я заблуждался: мои поступки навредили ему. Ведь не будь меня рядом, возможно, он бы не распушил так хвост и лишний раз не лез бы к тем, кто сильнее его. Все же Арт был прав в случае с той улиткой. Жаль я понял это слишком поздно. Заглянув в магазин на остановке времен Советского союза, я не обнаружил там Ангелину. Зато увидел плакаты с мороженым, где рекламировали пломбир и газировку, а женщина на кассе устало вздыхала, не иначе как мечтая поскорее свалить домой. Я спросил у нее, заглядывала ли сюда девушка, и описал как мог Ангелину. Та в ответ кивнула. Значит, Абрамова уже двигалась в обратном направлении. Я закрыл за собой дверь, звякнув колокольчиками у входа, и направился в сторону пляжа. Мы не пересеклись – скорее всего, потому что Лина пошла другой дорогой, по низу. А там… где волны превращались в белую пену, разбиваясь стремительно о скалы, я увидел ее, немного растерянную, идущую назад. Кажется, она была напугана. Ангелина приложила к уху телефон, но не разговаривала. К ней шло трое типов, по виду напоминавших то ли гопников, то ли наркоманов Вот ведь… Лина в тот момент напомнила мне улитку, которую я в детстве переложил к кустам. Правильно ли я поступил, взяв девчонку за руку, и потащив по своей дороге? Кто его знает… Тогда мне казалось, что я был прав.