Глава 33 – Ангелина

Ночь была отвратительной. Я слишком много плакала. Глаза опухли, такое даже макияжем было не скрыть. Но оказалось, что хуже будет утром: в школу меня отправилась сопровождать мама с Юрием. Можно было еще поругаться или вообще сбежать, пока эта милая парочка на кухне пила кофе с пирожками, но я так устала, что просто махнула рукой. Плевать. Юрий ездил на стареньком лексусе, года эдак две тысячи восьмого. И, кажется, этот автомобиль он очень любил, потому что внимательно поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Как я села на кожаное сиденье, куда положила руки и не планирую ли достать еду из рюкзака. Мне до ужаса захотелось ему напакостничать. Жаль, шоколадки с собой не было. Доехали мы в тишине. Около школы толпились ученики, и, как обычно, парковка была забита иномарками. Юрий остановил у ворот, там у высоких тополей стоял Дава с компанией, а чуть дальше Лилька с Асей и ее подружками. Они снимали очередное видео – видимо, для соцсетей. Я вдруг захотела высказать все теперь уже точно бывшей подруге, но поджала губы и сдержала порыв. – Приехали, – сообщил Юрий, будто я и сама не видела. – Ага, – буркнула я себе под нос и поспешила выскочить на улицу, специально громко хлопнув дверью. – Ангелина! – мамин голос заставил меня вздрогнуть. Нехотя я остановилась и повернулась к ней. Ну что еще она хочет сказать? Устроить скандал у всех на виду? Или, может, ей пришла в голову идея пойти к моей классной? Господи! Я тяжело вздохнула. Это когда-нибудь кончится?! Мама подошла и посмотрела: главное, так внимательно, словно ждала от меня понимания. – Что еще, мам? – Мы заберем тебя после уроков. «Вот это заявочки!» – Боишься, что мужчина по имени Ярослав украдет меня и сделает третьей женой? – откровенно грубила я. Это звучало настолько нелепо, мне даже сложно было представить себя женой Громова. Хотя… Интересно, как бы он смотрелся в образе семьянина в домашних тапочках и широкой майке. В другое время эта мысль могла бы вызвать улыбку, но грозный вид мамы вернул меня в суровую реальность. – Прекрати, – прошипела она. Я же развернулась, не желая слушать дальше этот бред, но мама дернула меня за локоть. – Во сколько уроки заканчиваются? – Неважно, – буркнула я. – Отпусти, пожалуйста. Давай не будем устраивать публичный цирк? – Скажи этому мужчине, чтобы… – Чтобы что? – раздался вдруг рядом со мной мужской голос. Бархатный, обволакивающий, тот, от которого у меня пробегали мурашки по коже, и с недавних пор замирало сердце. Я пыталась сопротивляться этим ощущениям, но почему-то получалось плохо. – Кто вы… – опешила мама. – Ярослав, тот самый мужчина, хотя, признаюсь честно, – с усмешкой ответил Громов. – Вы первая, кто дает мне больше двадцати. Неужели я так постарел? Между нами повисла пауза. Пожалуй, слишком длинная и немного неловкая. А потом Яр сделал еще одно максимально неожиданное действие: положил руку мне на плечо, и притянул поближе к себе. От него веяло легкими нотками смородины. Я на секунду зажмурилась и вспомнила море, песню под гитару, пальцы Ярослава. Длинные. Аккуратные. Музыкальные. Моих щек тут же коснулся легкий румянец, а сердце сладко замерло. «Неужели он мне в самом деле нравится?»,– я не верила сама себе. – То есть… – мама пришла в себя первой. Она чуть откашлялась и перевела удивленный взгляд с Громова на меня. В ее глазах так и читалось: «Не верю, что за чушь!». – Этот молодой человек и есть Ярослав? – Да, это со мной провела ночь ваша дочь, – не стушевался Яр. Клянусь, если бы не его ладони на моем плече, я бы уже упала от услышанного. У меня даже губы дрогнули – то ли снова от смущения, то ли от желания высказать негодование. Но я промолчала, опустив взгляд. Если мама решила, что ее дочь больше не невинна, если она готова тащить меня к врачу для проверки, пусть будет так. В конце концов, я не обязана доказывать ей обратное, потому что ни в чем не виновата. – Вот как? – продолжила мямлить родительница. Кажется, она тоже была в шоке от столь прямолинейных заявок. – Да, но вы не переживайте, – с нескрываемой усмешкой сказал Громов. – Когда у нас появятся детки, мы их хорошо воспитаем. Ответ Ярослава окончательно добил маму. Она сперва открыла рот, явно планируя выдать пару-тройку фраз, затем закрыла, так ничего и не сказав – видимо, не знала, как реагировать. Честно сказать, я и сама толком не понимала, почему Яр повел себя так, зачем разыграл этот спектакль. Ведь мы даже друзьями толком назваться пока не могли, а тут любовники. Да уж… – Вы извините, мама, – продолжал язвить Громов. Его пальцы еще крепче сжали мое плечо. – Нам на уроки пора, а то нахватаем двоек и не сможем получить достойное образование. Без него нынче никак не получится содержать будущих деток. На последней фразе он сделал акцент, придавая голосу серьезность. – Пошли, – сказал Яр и, не дожидаясь ответа, развернул меня и мы пошли в сторону школьных ворот. Мама не остановила нас, но я ощущала, как горит моя спина от ее пристального взгляда. Кажется, дома будет очередной разговор по душам. Однако не только моя дорогая родительница пребывала в шоке, я только сейчас осознала, что мы с Громовым у всех на виду, идем в обнимку. На нас смотрели ребята из разных классов, кто-то шушукался, а кто-то даже сделал фотку. Я случайно заметила это боковым зрением. Дава тоже был среди тех, кто с интересом разглядывал нас. Но если остальные то ли любопытничали, то ли осуждали, то в глазах Саши читалось нечто другое – темное, мрачное, до боли колючее. Я вдруг ощутила себя мотыльком, которого манит к смертельному пламени. Дыхание у меня оборвалось, сердце сжалось в комочек. – Что с тобой? – спросил Яр, чуть наклонившись ко мне. Его рука скользнула по моему предплечью, вниз до локтя и достигла кисти. А затем наши пальцы переплелись, словно всю жизнь были соединены, представляя собой замок, который наконец-то скрепился. Я смутилась, мне даже посмотреть на Ярослава почему-то стало трудно. Вернее, очень хотелось. Я поймала себя на мысли, что отдала бы все на свете, лишь бы вот так идти с ним за руку, встретить первый декабрьский снег, теплый летний дождь и пройтись по золотистой листве осенью. От этого зародившегося чувства, в моей груди будто вспыхнули звезды. – Зачем ты… – прошептала я, прикусив от волнения кончик нижней губы. – Мне показалось, ты нуждалась в этом. – Он говорил серьезно, без яда, который сочился в отношении моей мамы. Передо мной снова был прежний Ярослав: —бурчащий, любящий выдавать правду, подобную пулям. – В чем? – все еще шептала я. Мой взгляд опустился на наши соединенные руки, и я невольно улыбнулась. – В том, чтобы выбить глупости из головы твоей матери. «Черт! Тот телефонный звонок…»,– вспомнила я. Яр открыл дверь в школу и пропустил меня вперед. Мы столкнулись с Асей, она крутилась перед зеркалом, поправляя макияж. Как только на увидела нас, ее вытянулось, будто перед ней предстали два привидения. То еще зрелище! Оказавшись в холле, Громов отпустил мою руку, а я почему-то расстроилась. – Ты бы знал, как мне стыдно, – призналась я, снова вернувшись мыслями к тому телефонному разговору. – Твоя мать странная, правда. – Она не была такой, – со вздохом произнесла я, а потом подошла к подоконнику и скинула с плеч рюкзак. – Не понимаю ее, если честно. Слушай, не говори никому, пожалуйста, – попросила я, боясь взглянуть в глаза Громову. Я стояла к нему спиной, теребя лямку рюкзака. – Я не трепло, – его голос раздался до неприличия близко, а потом горячие ладони легли на мои плечи. Яр чуть наклонился, опаляя мятным дыханием кожу моей шеи. Он вел себя так, будто мы реально парочка, по крайней мере, с виду мы именно так и выглядели. – И если хочешь, могу подыграть для Саши. Тебя же он достал? Я сглотнула и снова прикусила кончик губы. Интересно, каково это – стать реальной девушкой Ярослава Громова? Арт все же прав, его лучший друг из тех парней, которые за близких горой. – Что если… – мой голос дрогнул. – Согласишься? – Вы же друзья, – я набрала полные легкие воздуха и развернулась. Его глаза цвета серебристой луны, не стесняясь, рассматривали меня, будто видели впервые. Его губы растянулись в едва заметной улыбке, слишком короткой, но не пустой, какая была у Давы. Я уже который раз любовалась ей и, будь у меня объектив, запечатлела бы для вечной памяти. С одной стороны, меня раздражала прямолинейность Ярослава во всем, с другой же… его поступки очаровывали. Даже грубость в отношении моей мамы я приняла за нечто милое, посчитав, что родительница это заслужила. Яр уверенно приблизился ко мне, не иначе как ожидая услышать, мне показалось, положительный ответ. – Если ты настаиваешь, – я отвела взгляд в сторону, хотя, по правде, мне хотелось смотреть и смотреть на Громова. Вблизи он выглядел симпатичнее – нет, даже больше, он был красивым. Чертовски красивым. И как я раньше не замечала его чувственные губы, острые мужественные скулы, высокий подбородок и большие, как две миндалины глаза?! – Отвечай быстрее, Абрамова, – напирал он. И я ответила.