Глава 34. Ярослав

Когда Ангелина не пришла в школу, я почему-то это сразу заметил, хотя раньше не придавал значения тому, есть ли эта ходячая катастрофа в коридорах или нет. Но после поездки, после того короткого диалога и мимолетной улыбки во мне что-то перемкнуло. Будто кто-то открыл личный сейф, где я старательно прятал эмоции. Они выскочили наружу, их вытащила Ангелина. И вот я, одурманенный черт знает чем, в понедельник стал искать взглядом в холле Абрамову. Сам не знал для чего – наверное, просто спросить, как дела, не достает ли кто, в особенности мой брат. Я все думал, может поговорить с ним, в конце концов, найти девочку на одну ночь Даве никогда не составляло проблем. А Лина вряд ли согласится, а если согласится… меня почему-то раздражала эта мысль, поэтому я гнал ее прочь. Вечером, когда сидел у Арта, мы разговорились, и я обмолвился, что Ангелины не было. – Может, она заболела? – предположил он. – Вполне, на вид Лина хиловатая, – пожал я плечами. Мы уплетали сырники у него на кухне. Арт как всегда сделал нечто нереально вкусное: воздушное тесто, внутри малиновая начинка. Одним словом, я бы не отказался есть такое каждый день. – Позвони ей. – Что? – я аж поперхнулся чаем. – Зачем? – Скажи, что сделаешь ее своей девушкой и наденешь на ваше первое свидание красный спортивный костюм, – Серега закинул в рот сырник, усмехнувшись своей идее. – Если бы я и пошел с ней на свидание, то в рубашке, а не спортивках. – В рубашке? Тогда нужен пиджак. – Ага, костюм тройка. – Неплохо, – кивнул Арт. – Ты уже размышляешь, в чем идти на свиданку. Мне нравится, одобряю. Обещай, что к той самой пойдешь именно в таком приличном виде. – Боже, ты неисправим, – я отвернулся и засунул в рот еще один сырник. – Я бы хотел увидеть ее лицо, когда к ней подкатит такой парень. Не забудь цветы, Яр, – продолжал нести глупости Арт. – Это будет твоя легенда, которую обязательно нужно передавать из поколения в поколение. – Чего? – я выгнул бровь, лениво посмотрев на друга. – В таких историях живут наши предки. Когда тебя не станет, твой сын будет рассказывать об этом своему сыну, и они будут смеяться. Мы должны создавать такие моменты, которые позволят нам жить вечно в воспоминаниях даже тех, кого мы никогда не увидим. – А может, я не хочу, чтобы обо мне помнили? – Хочешь, – он улыбнулся, откинув голову и посмотрев в потолок. Из-за сбоя электричества лампа моргнула, и на мгновение мы остались в темноте. Когда свет снова появился, Арт продолжал улыбаться, только теперь он выглядел грустным. Мне в очередной раз сделалось больно. Это была самая настоящая физическая боль, как от ожога, когда кожа полыхает, и ты безумно хочешь, чтобы жар скорее спал. Я честно старался не думать, что однажды Арта не станет. Старался жить настоящим и видеть только хорошее. Но порой наступали вот такие моменты, когда не получалось: накатывала невыносимая тоска. Люди каждый день исчезают с карты мира, однако жизнь в округе продолжается. День сменяет ночь, луна сменяет солнце, птицы улетают и возвращаются. А близкого человека больше рядом нет. Черт… Как же отвратительно, когда ты не в состоянии ничем помочь и что-то изменить. И почему, действительно, замечательные люди должны уходить раньше каких-то уродов? Сколько бы ни задавался этим вопросом, никак не мог найти ответов. – Держи, – Арт протянул мне мобильный, вытащив из своих грустных мыслей. Сперва я замешкался, но потом все же взял номер Лины, и тут меня ждал сюрприз. Трубку взяла ее мать и сразу начала говорить какие-то нелогичные, до ужаса странные вещи. Будто пересмотрела сериалов и совсем не знает свою дочь. – Мне жаль ее, – сказал вдруг Арт, когда разговор закончился. Мы смотрели с ним друг на друга, пребывая в шоке. – Мне, если честно… – помедлив, я добавил, – тоже. Ангелина не похожа на легкомысленную девушку. – Согласен. Может, ее мама видела твою тачку? – предположил Арт. – Даже если и так, то что это дает? – А ты много знаешь молодых парней, у кого такие крутые машины? – Думаешь, это я виноват? – незаметно откуда-то подкралось чувство вины. Если бы высадил Лину на остановке, все было бы нормально. Кто знает, что произошло у нее дома. А вдруг мать Абрамовой – тиранка и устроила ей взбучку? Все-таки человек не будет просто так пропускать в школу. – Узнаем, – пожал плечами Арт. И я узнал это уже на следующий день, стоя на улице у ворот школы. Мне не понравилось выражение лица ее мамы, и я совершил, пожалуй, самый безрассудный поступок – назвался ее парнем. А потом решил, раз уж все сложилось так, то почему бы заодно не воспользоваться ситуацией? Дава отстанет, у Лины будет меньше проблем. Однако мой план приобрел абсолютно не тот поворот… Все началось с Сашки. На физ-ре, она стояла у нас вторым уроком, ко мне подкатил Саня. Его улыбка сегодня была ядовитой, будто передо мной стоял не лучший друг, а змея, желавшая ужалить в шею. – Что с тобой? – я спросил первым, ухватившись руками за турник. Мы подтягивались. Обычно разминка перерастала в соревнования кто больше даст. Поэтому я молча дождался, пока Саня тоже схватится за турник. – Какого черта, Яр? – прорычал он. Затем глянул боковым зрением на пацанов, и, когда убедился, что на нас никто не смотрит, перестал улыбаться. – Я не очень дружу с шарадами, поэтому давай точнее. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Она просто девушка, Сань, – я выдохнул и убрал руки с турника: кажется, соревнования не будет. – Это уже не просто девушка, Яр! – прошипел Сашка. Он подошел настолько близко, что мы поравнялись. Воздух вокруг нас вмиг сделался острым, подобно лезвию, и я понял: конфликта не избежать. – Оставь ее в покое, Давыдов. Неужели мало девушек для твоей койки? – Ты сказал, что дружба для тебя на первом месте, а сам? Я первый заметил эту девчонку. – Твою мать, Сань, – вздохнул я. – Ты как ребенок, у которого отняли игрушку. – Ты, блин, обещал, Громов! – Оставь ее, Сань. Просто оставь и все, – я искренне пытался убедить друга остановиться. Но он напоминал несущийся поезд, у которого отказали тормоза. – Я тебе говорил, Яр! – Дава сделал шаг и ткнул мне в грудь пальцем. – Это моя репутация. Я должен ее завалить. У меня внутри что-то надломилось от этой фразы, затем вспыхнуло, словно молния на ночном небе. И я понял, что по-хорошему не получится. И вообще больше никак не получится. Мы будто стали чужими друг другу, на многие вещи смотрели слишком по-разному, о разном мечтали. – Теперь она – моя девушка, поэтому будь любезен, перестань к ней подкатывать! – мой голос звучал жестко, обычно я говорил мягче с близкими. Да и врал редко, – А иначе что? – усмехнулся Сашка. – Ты же знаешь, какой я бываю в гневе. – Это угроза? – в глазах Давы читалось неверие. Мы никогда не были настолько близки к линии обрыва, как в эту минуту. Оказывается, даже дружба может треснуть по швам. – Предупреждение. – Тогда, – Сашка вдруг отступил и снова натянул на лицо идиотскую маску дружелюбия. – Выполни мою просьбу. – Что ты хочешь? – В конце мая в одном баре будут отмечать днюху одного человека, и там будет брат Чеда. Я цокнул, потому что и без подробностей знал, о чем собирается просить Сашка. У него же везде на первом месте стояла так называемая репутация. Болезнь какая-то, клянусь! Психологическая притом. – Ну же, Яр! Мы столько лет дружим, а ты и девушку у меня увел, и тут помочь отказываешься. Как-то обидно выходит. Я промолчал, поджав губы. Мне не хотелось влезать в разборки с Чедом. Это был шантаж чистой воды. – Мой отец тебя принял в семью, когда твой забухал. Я всем сказал, что ты – мой брат! Яр, разве члены семьи не должны друг другу помогать и быть благодарными? Я посмотрел на Сашку, ощущая, как легкие заполняются стекловатой. Сашка и в детстве, бывало, заикался на эту тему, мол, мы стали семьей, будь благодарен. Только раньше я как-то не заострял внимание на этом, в самом деле считая, что должен быть благодарен Давыдовым. Сейчас же его фраза была как удар с ноги под дых, она пробудила меня ото сна. Я словно снял розовые очки. А мы вообще были друзьями-то? Настоящими? Хотя что я мог знать о настоящей семье, брате, дружбе, любимой девушке? У меня все было одноразовым, судя по всему, картонным. Кроме Арта. И я в очередной раз подумал, как несправедлива жизнь в отношении тех, кто мне дорог. – Хорошо, – согласился я, желая навсегда разделаться с долгами. Сашка победно улыбнулся и сделался совсем другим – радостным, веселым. Я же вернулся к турнику в надежде, что физическая активность заберет мои эмоции.