Глава 47 – Ангелина

Я стала чаще зависать над учебниками, что, безусловно, обрадовало маму. Однажды она спросила, откуда такие перемены? И я честно ответила, что дело в Ярославе, в нашем желании переехать вместе в Москву. Мама, конечно, не особо одобряла идею с переездом, однако и не ругалась. Она даже похвалила Яра, что он вдохновил меня. Результаты тестов становились лучше, зато встречи с Громовым сократились. В нашем распоряжении оставались все перемены, прогулка от дома до школы утром и иногда короткие моменты вечерами. Я пропадала у репетиторов,– мама постаралась,– а расписание Ярика не изменилось, у него было больше свободного времени, потому что, в отличие от меня, у Громова не было проблем с математикой и английским. Сперва я из-за этого не переживала, ведь между нами продолжали полыхать обжигавшие кожу искорки. А ближе к последнему звонку я случайно стала свидетелем ссоры Яра с Давой. Не поняла толком, из-за чего парни поругались, да и на мой вопрос «что случилось» Громов не ответил, увильнув от темы. Однако с тех пор его будто подменили. Теперь Ярик мог отвечать на мои сообщения по часу, а то и дольше, хотя раньше моментально прилетал ответ. Входящие вызовы порой оставались без обратной связи, да и выражение лица Громова день ото дня мрачнело, будто в его жизни произошло что-то очень плохое. – Яр, – осмелилась я спросить однажды, когда мы шли как обычно в школу. – У тебя все нормально? – Да, вполне, – односложно ответил он. – Мне кажется, у тебя что-то случилось, – осторожно озвучила я свои мысли – Тебе так кажется, – опять отмахнулся Ярик. И вдруг он выпустил мою руку и убрал свою ладонь в карман брюк. Я остановилась, ощущая, как грудь наполняется холодом. У меня перехватило дыхание от столь резкой смены поведения человека, который успел стать близким моему сердцу. – Вот как? – хриплым от волнения голосом прошептала я. – Не накручивай, пошли. И я правда постаралась отпустить ситуацию. Надо будет – сам расскажет. Может, я своими допросами только раздражаю. А мне не хотелось ссориться, создавать трещины в нашем прекрасном союзе. «Подожду,– решила я,– и все наладится». Однако уже на следующий день произошло событие, заставившее меня пересмотреть свои мысли. Мы договорились с Яриком встретиться в парке ближе к четырем дня. Я как раз возвращалась домой после репетитора, уставшая, голодная и немного злая. Никак не могла добрать нужное количество баллов, а без них не видать мне было переезда в Москву. Когда я приехала в парк на трамвае, погода уже немного испортилась. Небо затягивало тучами, словно паутиной, кроны деревьев медленно раскачивались, намекая, что скоро станет совсем прохладно. Я поежилась, скрестив руки на груди. Зря не надела капроновые колготки под джинсовую юбку, теперь точно замерзну. Усевшись на свободную лавку, я набрала Ярика, но он не ответил. Тогда я подождала пару минут и попробовала снова позвонить. Я звонила раз пять, и все вызовы почему-то остались без ответа. То ли Громов забыл телефон, то ли он у него стоял на беззвучном режиме. Мне оставалось только набраться терпения. Минут тридцать я выглядывала Яра со своего места, пока пальчики на ногах не замерзли. Чтобы немного согреться, я подошла к входу в парк и там уже наматывала круги. Мимо мелькали школьники, мамы с детьми, несколько дедушек с удочками – в последнее время на нижней площадке парка народ устроил рыбалку. Мне показалось, прошли все, кто только мог, кроме Громова. Не выдержав, я опять позвонила ему – раз, два, три. Яр задерживался уже на час, заставляя меня мерзнуть. С неба срывался мелкий дождик, ветер становился холоднее. Набрав, наверное, в десятый раз номер Ярика, я, наконец-то, получила от него весточку в виде короткого сообщения: «Занят. Не приду». Вот и все. Три слова. Три чертовых слова. Я была так зла, что аж зубы скрипели. Он даже не соизволил извиниться, словно и вовсе не считал себя виноватым. Подумаешь, я простояла как идиотка у входа в парк. Подумаешь, замерзла. Это же ерунда! Вытащив наушники, я включила музыку и побрела домой. Решила, что когда Громов позвонит, отвечать на звонок тоже не буду. Не только ему можно играть в занятого мальчика. В конце концов, есть же какая-то степень уважения. Я шла вдоль улочек, опустив голову и кусая губу от обиды. Это было очень странно и совсем не вязалось с обычным поведением Ярика. Вечером Громов тоже не объявился: он не позвонил, не написал, словно мы с ним были не парочкой, мечтавшей вместе переехать в столицу, а малознакомыми людьми. Я едва сдержалась, чтобы не набрать ему самой и не выказать свое недовольство. Но гордость брала верх, за что я мысленно себя ругала. Не помню, как уснула. Ворочалась на кровати, дрыгая ногами, пока не отключилась. Когда через несколько часов я открыла глаза, то увидела тусклый свет, исходивший от уличного фонаря за окном. Было еще темно, ночь не закончилась. Простынь подо мной смялась, словно я лежала на маленьких бугорках. Приподнявшись и нащупав под подушкой телефон, я провела пальцем по экрану. Половина третьего. Ноль пропущенных. Нет входящих сообщений. Мессенджер показывал, что Яр был в сети два часа назад последний раз. Был и не позвонил мне. Может у него все же что-то случилось? Утром выясню, к черту гордость. Прикусив губу и плюхнувшись на подушку, я снова погрузилась в сон. Мне снилось, как хрустальная ваза выскользнула из моих рук, как ее осколки вонзились больно в кожу, оставив кровавые раны. Будильник выдернул меня из дурацкого сна. Проснулась я какой-то разбитой и унылой. Лениво поднялась с кровати и побрела в душ. Сделав легкий макияж и пропустив завтрак, я выскочила на улицу. Ярика на площадке не оказалось… Он не пришел. Хотя до этого каждый день перед школой поджидал меня. Да что, в конце концов, происходит? Руки дрожали, когда я вытащила мобильный из кармана, провела пальцем по экрану и обнаружила, что Громов был в сети пару минут назад. Думала, наберу ему и спрошу прямо, в чем дело, а потом решила – нет! Лучше поговорить в школе, с глазу на глаз. Все будет нормально, не стоит себя накручивать. На учебу я не шла, а бежала. То и дело поглядывала на часы – хотелось прийти скорее, плюс иметь в запасе еще хотя бы минут десять на разговор. Иначе я просто не выдержу, не смогу сконцентрироваться на уроках. У школьных ворот к моему приходу толпилось несколько парней. Двое из них курили, а один с кем-то болтал по телефону. Проскочив во двор, я сразу наткнулась на Громова: он на площадке кидал мяч в баскетбольное кольцо. Один. В майке, несмотря на прохладный ветерок. Его пальцы крепко сжимали мяч, взгляд был направлен на щиток, губы сжаты. Внешне Яр выглядел обычно: он всегда серьезный. Однако мне показалось, в нем что-то изменилось. Вот даже глаза из игривого туманного цвета приобрели оттенок сумрака. – Привет, – сглотнув вязкую слюну, я решительно подошла к Громову и постаралась расправить плечи. Волнение накатывало. – О, привет, – он не оглянулся, продолжая забивать дурацкий мячик в кольцо. – Не холодно? – спросила издалека я. – Да нет, – отмахнулся Яр. Подпрыгнув, он забил очко. Мяч ударился об асфальт. – Заболеешь же. – Да нет, – это был не ответ, а идиотская отговорка. Он не желал общаться, он закрылся от меня в чертову скорлупу. Я не выдержала, подошла и встала перед Ярославом, расправив руки в разные стороны. – Ты обиделся на что-то? – задала я вполне резонный вопрос. Мало ли. – Я похож на обидчивого мальчика? – уж больно резко ответил Яр. – Я попала под дождь из-за тебя вчера. Неприятно, знаешь ли. – Прости, – Громов отвел взгляд, обошел меня и, подкинув ногой мяч, поймал его в руки. В два шага он снова забил очко. – Если я что-то сделала не так, Ярик… – слова медленно разрушались на языке. Я чувствовала, как дрожат ноги. – Ты накручиваешь, – он словно посылал меня этими фразами. Словно не хотел больше видеть и говорить. Сердце в груди сжалось от осознания, что мы можем перестать держаться за руки, сминать губы друг друга, дарить улыбки и обнимать. – Поцелуй меня, – попросила хриплым от волнения голосом я. Из рук Ярика выскользнул мяч, его грудь то поднималась, то опускалась от частого дыхания. Я подошла ближе и выжидающе посмотрела. Мои губы горели, словно их обожгли. Мысленно в голове начался отсчет: десять, девять, восемь… Страх липкими щупальцами подкрадывался, нашептывая на ухо: не поцелует. – Яр, – прошептала я. – Здесь? Учителя вон идут, – наконец, ответил Громов. Я не оглянулась, кто бы там ни шел. Когда-то Ярик запросто под столом трогал меня за колени, а теперь он смущался поцелуя на публике? Вранье! Бред, в который поверит только идиотка. Громов обошел меня, взял мяч, но не кинул в кольцо. – Давай пойдем сегодня гулять? – мой голос отражался треском. Так бывает, когда душа рассыпается на осколки. – Сегодня тренировка допоздна. – Ясно, – непонятно кому ответила я. Земля под ногами вдруг закружилась, а ветер сделался холодным. Такой обычно приносит плохие вести. Прядь волос упала мне на лицо, и пока я заправляла ее, Яр уже ушел. Так запросто… За ним закрылась дверь в школу. Его тень пропала с баскетбольной площадки. Больше не звучал стук мяча. Не звучал голос Ярика. Я опустила голову, взглянув на свои руки. Казалось, только что мальчик, который раскрасил мой мир в семь цветов радуги, отпустил мою ладонь и навсегда покинул.