Глава 48 – Ангелина

Все сломалось. Вдребезги. Разлетелось на мелкие осколки, которые принято выбрасывать в урну. Это случилось двумя днями позже. Я снова попыталась поговорить с Яриком, потому что тосковала по нему, по нам, нашей близости, его голосу. Я засыпала в обнимку с телефоном, проверяя, нет ли входящих сообщений. Меня раздражало, что я так себя веду, вот только ничего с этим нельзя было поделать. Мессенджер продолжал упорно молчать, показывая раздражающую надпись: «Был в сети». Я едва сдерживала слезы, разглядывая предыдущие милые переписки. Дошло до банальности: я стала прослушивать голосовые сообщения Ярика, ностальгируя по былым дням. Пыталась себя не накручивать, конечно, дать нам время. Громов вернется ко мне. Он все объяснит. Мы уедем в Москву, вместе ведь мечтали об этом. Я ждала. Верно. Как чертов пес Хатико. Я наивно полагала, что через день или два Яр сам подойдет, ведь моя попытка разузнать причину провалилась с треском. Однако время шло, а Громов, казалось, отстранялся сильнее. Он больше не звал меня с собой на обед, не тянул к подоконнику в школе, чтобы обнять. Наше общение резко сократилось до банального «Привет» или «Пока». Засунув куда подальше женскую гордость, я решила, что выловлю Ярика и поговорю с ним. Окончания уроков в среду я ждала с особым желанием, то и дело поглядывая на часы, которые, казалось, замерли. И вот закончился русский, ребята стали расходиться по домам, а я побрела к окну. Залезла на подоконник, от волнения кусая ногти. Снова зашла в мессенджер, увидела иконку «Был в сети» и расстроено выдохнула. Поведение Яра совсем не вязалось с его характером. Прозвенел звонок с седьмого урока. Я замерла, когда Громов вышел из кабинета, лениво накидывая на плечо рюкзак. – Яр! – крикнула, схватив вещи с подоконника и устремляясь по направлению к нему. Мы остановились друг напротив друга. Руки мои дрожали, во рту сделалось сухо, даже горько, сердце стучало с тревогой. – Привет, – скупая недоулыбка, пустой взгляд. Я прекрасно помнила, каким бывает Ярик убийственно равнодушным. – Привет, – я чуть откашлялась, и провела по своим брюкам ладонями. Они вспотели из-за волнения. – У тебя… что-то случилось? – Нет, я ведь уже говорил. – Но ты пропал, – сорвалось у меня. – Разве? Вот он я, – он говорил так, словно желал скорее оставить меня позади. – Нет, тебя здесь нет! Яр, скажи, я тебя чем-то обидела? – я потянулась к нему, пылая желанием взять за руку, переплести наши пальцы. И каково было мое удивление, когда Ярик отвел руку за спину, всем видом показывая, что моя близость ему не нужна. – Что это значит? – прошептала я. Земля под ногами словно дала трещину, разделив мир на две части – ту, где мы были с Ярославом, и ту, где я осталась одна. Мне вдруг стало до безумия страшно. – О, привет, Ангел, – голос Давы, прозвучавший вблизи, заставил меня вздрогнуть. Я перевела взгляд на Сашу и заметила, как в его глазах загорались озорные огоньки. Уголки его губ приподнялись в этой проклятой фальшивой улыбке. Яр с Давой переглянулись, воздух между ними, казалось, наэлектризовался – до того сделалось напряженно. – Привет, – сухо ответила я. – Что ж, у вас, кажется, важный разговор. Увидимся, – Саша махнул рукой и помчался дальше, он выглядел таким беспечным и расслабленным на фоне серьезного Яра. – Проводишь меня домой? – прошептала я. Несмотря на шепот, это был крик надежды, исходивший из моей души. – У меня дела, прости, – Яр отвел взгляд. Казалось, он просто не может посмотреть мне в глаза, будто иначе эта стена, которую он возвел между нами, рухнет. Я не выдержала, словно кто-то толкнул меня в спину, заставив дать волю эмоциям. – Серьезно? Занят? Что происходит, Ярослав? Ты каждый день настолько занят, что даже банальное сообщение мне не можешь написать? – Слушай, – он сильнее сжал пальцами лямку рюкзака. – Ярик, я ведь на твоей стороне. Я всегда буду с тобой. Прошу, доверься мне и расскажи! – в очередной раз попыталась я достучаться до него. Он должен знать, что если будет тонуть, я прыгну следом, несмотря на то, что не умею плавать. – Ну что ты от меня хочешь? – наконец-то Яр посмотрел на меня. И нет, в его взгляде не было равнодушия, скорее там был ураган, буря, которая разрывала на части самого Громова. – Правду. – Наверное, я остыл, – его слова заполнили собой пустой школьный коридор. Они отзывались звоном, который резал не только слух, но и кожу. Они прошлись плетью вдоль моего позвонка, затем ударяя по ногам, и я едва не упала. Хорошо, что мы стояли у подоконника, и я вовремя положила ладонь на него, чтобы удержать равновесие. – Что? – хрипло произнесла я. – Прости, – Ярик тоже говорил тихо, и, казалось, сам не хотел слышать своих фраз. Он снова отвел взгляд, несколько раз сжал и разжал руку, в которой была лямка от рюкзака. – Ты… хочешь со мной… расстаться? – я едва не задохнулась от того, что озвучила вслух. Какое-то время мы оба молчали. Я боролась со слезами, подступавшими к глазам, с сердцем, что вот-вот могло превратиться в осколки. Мне было не просто страшно, я не представляла, как жить дальше. Глупо, знаю. Мы не встречались год или два, чтобы настолько привыкнуть друг к другу, однако рядом с Яриком я была счастлива. Он переступил с ноги на ногу, желваки на его лице дернулись. – Угу, – глухо ответил он. Я отшатнулась как от звонкой пощечины. В какой-то момент поняла, что перестала дышать, легкие горели, изнемогая от недостатка кислорода. – Вот как? – голос дрожал, от него оставалась лишь пыль, как от падающей звезды, которая больше никогда не зажжется. – Угу, – повторил механическим голосом Ярик. Он обошел меня и покинул коридор. Некоторое время я молча стояла посреди пустого коридора. В ушах все еще звучали слова Громова, будто кто-то их пинал, подобно мячику, который ударялся в мишень, то есть в меня. Когда анабиоз прошел, я коснулась пальцами щек. Где же слезы? Мне же безумно больно, так почему нет слез? Я не могла понять, что со мной происходит. В состоянии сомнамбулы я схватила вещи, надела рюкзак на плечи и спустилась по ступенькам на первый этаж. Прошла по коридору, пока не вышла в школьный двор. Вокруг вдруг перемешались все цвета, став сплошным серым. Одна большая клякса и ничего больше. Я не осознавая передвигала ногами, брела, сама не зная куда. «А может, это дурной сон? Может, завтра Ярик снова станет моим парнем?» Как я оказалась у озера в парке, не поняла. Просто подняла голову и увидела уток, перелетавших с одного берега к другому. Я повернулась, решив, что надо идти в обратном направлении, но неожиданно заметила Арта. Он сидел на лавке и смотрел на блондинку, стоявшую у детской карусели. Она делала снимки парка, иногда что-то говорила – видимо, подруге, которая пила кофе, разглядывая свой телефон. Блондинка была чуть выше меня ростом, ее короткие золотистые пряди аккуратно лежали на худеньких плечах. Закончив делать снимки, незнакомка убежала по узкой аллее, а Арт продолжал смотреть ей вслед. Я подошла к нему, села рядом и прошептала: – Красивая. Сережа, кажется, не ожидал меня увидеть, его лицо вытянулось, я заметила на нем тень отчаяния. Это был другой Арт, не тот улыбчивый рыжеволосой мальчишка, к которому я привыкла. В его глазах сейчас читалось мое собственное отражение. – Согласен. Только Ярику не говори, ладно? – Не скажу, – пообещала я. – Она тебе нравится? – Вроде того, – он склонил голову, устремляя взгляд на свои ладони. – Почему не скажешь ей об этом? – Когда-нибудь, когда вечер не будет отстойным. Когда-нибудь, когда я буду смотреть на радугу и не восхищаться ее красками. Не в этой жизни. Понимаешь, Лина? Я понимающе кивнула. Порой реальность оказывается не хуже палача: она несправедливо отключает наши сердца от питания. Так грубо. Так невыносимо. Глаза наполнились влагой, впервые после почти часа, как Яр сказал, что порвал со мной. – Мир так жесток, Арт, – прошептала я, прикусив от обиды губу. – Пойдем, – Сережа поднялся с лавки, взял меня за руку и потащил за собой. Так мы оказались на детской площадке за озером, во дворе многоэтажек. Арт усадил меня на качели, сам тоже уселся. Мы как по команде оттолкнулись ногами от земли, но когда надо было подставить лицо потоку ветра, не сделали этого. Каждый по своей причине. Неужели любовь умеет бить под дых? Неужели она настолько сильная, что оставляет после себя шрамы? Я не знала ответа на этот вопрос, потому что впервые сталкивалась с подобными чувствами. – Так сложно, – произнесла я, наверное, минут через десять. Скрип старых качелей разлетелся эхом по двору. – Что именно? – Арт внимательно посмотрел на меня, а я не смогла признаться ему, что Яр решил бросить меня. – Любить кого-то… это так сложно. – Сложно, когда твоя любовь размером с планету, но по факту, на этой планете никогда не будут жить люди. Эй, Ангелина, – Арт остановил качели, притормозив пятками. – Мой друг-хмурая-тучка тебя обидел? Я не нашла, что ответить. Поэтому лишь молча покачала головой. – А что делать, когда ты понимаешь, что на твоей планете не будут больше жить люди? – нерешительно прошептала я. – Жить дальше, – запросто ответил Арт. – А если дальше не получится? – Внутри меня что-то сжалось в тугой узел от этих слов. – Это только в первый день так кажется, во второй уже проще. Глаза наполнились слезами. Я вдруг представила, что в моем телефоне больше никогда не появятся сообщения от Ярослава, что я не увижу его улыбку, а через месяц он навсегда уедет из нашего города. У меня ничего не останется от него, кроме старых голосовых в мессенджере и черно-белых воспоминаний в голове, которые со временем превратятся в лирику. Я аккуратно смахнула рукавом слезу, катившуюся по щеке. – Лина, – Арт поднялся с качелей, но не успел подойти, как я подскочила, схватив рюкзак, который валялся на земле. – Мне пора, пока. Кинула на прощание и помчалась домой, где меня ждала кровать, подушка и много слез. Кажется, их будет безумно много.