Глава 50 – Ангелина

Следующие три дня прошли как в тумане. Днем я ходила к репетитору, а ночью плакала, изливая свои эмоции подушке. Еще пропускала школу, потому что видеть Громова было подобно пуле в лоб. В один из вечеров мама остановила меня на кухне и спросила: – Что с тобой, Лина? Глаза на мокром месте. Тебя кто-то обидел? – Устала, волнуюсь из-за ЕГЭ, – врала я. Мне не хотелось рассказывать ей, как Ярослав отказался от наших отношений. Наверняка она сказала бы что-то из серии «Ну, я же говорила, что он тебя не уважает». И без того сил ни на что не было, спать бы днями напролет, пока сердце окончательно не одеревенеет. – Все будет хорошо, ты справишься, милая, – мама подошла и неожиданно обняла меня, медленно поглаживая по голове. Я ухватилась за возможность, уткнулась носом в ее грудь, нежась в заботе близкого человека. Мне так не хватало теплых объятий, не хватало ее… «Будь ты проклят, Громов!»,– решила я. Двадцать шестого мая я все-таки пошла в школу – не по своему желанию, конечно. Классная вызвала на организационное собрание перед экзаменами. Однако, к счастью, Ярика я не встретила ни по пути туда, ни в самой школе, ни на обратной дороге. Можно было бы облегченно выдохнуть, да только в глубине души, как у последней дурочки, продолжала жить чертова надежда. Как же я ненавидела себя за это чувство, пожиравшее изнутри. Собрание в классе продлилось всего сорок минут. Ничего особо нового и интересного озвучено не было, зря пришла. А может, и не зря… Когда я покинула школьный двор, то стала свидетелем отвратительной картины. Впереди меня шла русоволосая девушка с короткой стрижкой. Темные джинсы обтягивали ее слегка полноватые ноги, выделяя то, что не стоило бы. Позади незнакомки вышагивали двое парней и один из них, коренастого телосложения с небольшим хвостиком на затылке, кидался в девушку маленькими клочками бумаги. Подойдя ближе, я услышала еще и грубые оскорбления: – Эй, толстоляжка, много ела сегодня в буфете? – говорил этот коренастый. – Да туда зайти после нее страшно, Коль, – подтвердил другой парень. Я так разозлилась на них, сняла с плеч рюкзак, нашла в нем лист бумаги, свернула его и кинула в затылок парню. Он резко обернулся и посмотрел на меня, словно ударил по лицу. В момент мне стало не по себе, противное чувство страха шепнуло, что не надо было действовать так опрометчиво. – Офигела? Девушка тоже остановилась, в ее глазах читалась тревога, а еще мне показалось, она сдерживала слезы. – А ты не офигел? – достаточно строго произнесла я. От взгляда этого парня желудок затянуло узлом. – Эй! – Коля двинулся на меня, но друг схватил его за локоть и дернул назад. Они переглянулись, стали о чем-то шептаться. В итоге коренастый выругался нецензурно и сплюнул на землю жвачку. Он развернулся и пошел прочь, следом и его друг. Я подошла к блондинке, она подняла плечи вверх, так, если бы замерзла. – Не стоит позволять другим себя оскорблять, – сказала я. Девушка вблизи оказалась довольно симпатичной: у нее были пухленькие губки, крупные глаза цвета карамели и милые ямочки на щеках. – Спасибо, – робко прошептала она. – Меня Аля зовут. – Лина, – я протянула руку в качестве знакомства. – Но это ты зря. Коля – дурак, он может и ударить, – она пожала мою ладонь и оглянулась, будто боясь, что нас могли увидеть. – Вряд ли мы с ним еще хоть раз пересечемся. – Может… – Аля покачивалась с носков на пятки, поджимая неуверенно губы. Создавалось ощущение, что девушка хотела что-то сказать, но стеснялась. – Может… что? – Пойдем вместе? Нам кажется в одну сторону? – А, ну да. Пойдем. И мы пошли. Разговорились немного. Оказалось, Аля училась в «В» классе. Она видела меня много раз, хотя после внимания настойчивого Давы обо мне только слепой и глухой не знал. Я стала Мисс Популярность этого года. Хотя, пожалуй, это не то, чем стоило бы хвастаться. При воспоминании о Саше я сразу вспомнила и Ярика. В груди болезненно кольнуло, к глазам снова подступили слезы. Пришлось, как следует проморгаться, чтобы не разреветься. На прощание мы с Алей обменялись номерами на всякий случай. Девушка почему-то переживала, что Коля, их грубиян и хам, может меня обидеть. Он был из неблагополучной семьи, где отец бил мать, считая, что мужчина имеет полное право на это. Отвратительно. *** Если честно, я не думала, что вообще пересекусь с этим Николаем, однако серьезно ошиблась. После первого экзамена нас опять собрали, но в этот раз все выпускные классы. А все потому, что один из мальчишек устроил драку в школе, где проходила сдача русского. Событие произвело такой резонанс, об этом даже показали выпуск в местных новостях. Видимо, школам дали задание провести воспитательную беседу со своими учениками. По пути в актовый зал я созвонилась с Алей, предложила посидеть вместе. Не хотелось быть одной, хотя, откровенно говоря, моя бы воля – я бы вообще больше никогда не приходила в стены своего учебного заведения. Аля ждала у входа в зал. Увидев меня, она помахала рукой и показала на свободные места, которые заняла для нас. На ней был легкий летний сарафан нежного лазурного цвета, сверху джинсовая куртка. Мы обменялись приветствиями и уселись на стулья в ожидании очередной нравоучительной лекции. – Интересно, надолго это? – спросила шепотом Аля. – Надеюсь, нет, – вздохнула я. И только хотела вытащить телефон, как мне в голову прилетел маленький слюнявый клочок бумаги. Такими в классе шестом швырялись мальчишки из трубочек. Я повернулась и замерла: позади нас сидел тот самый Коля. На его лице сверкала хищная ухмылка, мол, хана вам, девочки. – Ведешь себя как ребенок, – грубо ответила я и отвернулась. – Я же говорила, – прошептала Аля. Она вся сжалась, словно нас посадили в клетку с тигром. Интересно, давно ли этот тип ее запугивал? Боже! Вроде уже школу заканчивает, а ведет себя как подросток. – Тебе не повезло, храбрая птичка, – пропел гнусавым голосом Коля. Мы с Алей вместе повернулись, я хотела ответить ему, но вдруг появился Ярослав. Он поднял ногу и пнул по верхней части стула Коли, отчего тот пошатнулся. Я посмотрела на Громова, он выглядел устрашающе: глаза были подобны темной бездне, волосы, которые из-за плохого освещения казались еще чернее. – Какого!.. – открыл рот Коля, только договорить не успел, сам себя оборвал. Взгляд его словно издал треск, так разрушилась великая уверенность, превращаясь в страх. – Проваливай, – прорычал Яр. Казалось, Громов вот-вот сожмет кулак и уложит на лопатки этого Колю. – Я… – Дважды не повторяю, – Ярослав еще раз пнул по стулу, в этот раз сильнее. Парень едва удержался, хотя было видно, что испугался. Он подскочил и пересел на два ряда дальше. С высоты своего почти двухметрового роста Яр окинул хмурым взглядом свободный стул, затем обратил внимание на меня. Я сглотнула и поспешила отвернуться. Нечего позволять надежде снова загораться, хватит! Моя бессонница и ночные рыдания и так неплохо сказались не только на внешности, но и на результатах тестов. Русский я точно написала хуже, чем планировала. Громов ничего мне не сказал, он даже не поздоровался. Молча уселся за моей спиной и просидел так до окончания дурацкого собрания, будто мы с ним совершенно незнакомые люди, между которыми никогда не было близости. Меня откровенно злило его поведение, хотелось подняться и зарядить пощечину, а потом… Да, это еще одно глупое желание. Но мои губы так истосковались по губам Ярослава, что я мечтала о поцелуе, который заменил бы вечность. «Дурочка… Ну что за дурочка?!» Все это время кожа на затылке, казалось, горела, словно на нее положили тлеющие угольки. Я несколько раз провела рукой вдоль шеи, однако напряжение никуда не делось. А как только нам дали отмашку уходить, я подскочила со стула и помчалась прочь из зала. Не хочу его видеть. Просто не хочу! В голове так и застыла картина, как Яр целует в уголок губ эту Соню, как она отвечает ему лаской. Мне сделалось до того тошно, что хотелось завыть в голос. – Ангелина! – сперва показалось, что мне послышалось. Сознание уже не первый раз играло со мной в злую шутку. Иногда ночью я просыпалась и думала, мы с Яриком до сих пор вместе,– уж больно яркие были сны. А потом я вытаскивала телефон из-под подушки, проверяла дату последнего входящего и слезы снова катились по щекам. – Абрамова! – второй раз заставил меня притормозить. Несколько секунд, и мой локоть оказался во власти мужских рук. Ярослав заставил посмотреть на него, заставил уголек надежды полыхать ярче. Зачем он это делает? – Что? Перепутал меня с прекрасной Сонечкой? – это имя я язвительно выделила. Оно автоматически попало в категорию имен, которые я теперь ненавидела. – Он тебя достает? – Кто? Мы стояли слишком близко. Нотки аромата смородины кружили в воздухе, и я поймала себя на мысли, что ненавижу парфюм Яра, хотя в то же время безумно люблю. – Войков, кто же еще! – Не знаю таких, – я вырвала руку, раздраженно поджав губы. – Это единичный случай? – не унимался Громов. Он скользил по мне взглядом, словно пытался запечатлеть, оставить меня в воспоминаниях. – Я сама за себя могу постоять, Ярослав, – сухо ответила я, подняв гордо подбородок. – У тебя есть Сонечка, иди и защищай ее. – Твою мать! – сорвался на крик Яр, сжав кулаки. – Что не так? – я тоже повысила тон. Меня много чего раздражало, в частности поведение: то ухожу, то готов за тебя убить. – Все! Все, мать его, не так! – он сглотнул и отвел взгляд в сторону. Казалось, Яр пытался успокоиться, принять реальность, которая его не устраивала. А еще он все-таки зажег угольки надежды в моем сердце. – Ярик… – прошептала мягко я, позабыв про женскую гордость. Даже сделала шаг навстречу, потянулась к нему, но Громов повернулся ко мне спиной. Создавать стену между собой и остальным миром он умел, пожалуй, лучше, чем кто-либо. – Не переживай, больше этот урод к тебе не подойдет, – был дан мне ответ, но лица Яра я не видела. Сердце предательски сжалось, оно кровоточило, словно в него вонзили кинжал. – А я думала, тебе плевать на меня… – с глаз скатилась слеза. Однако пока Яр не увидел, я поспешила ее убрать. – Так и есть, – не оглянувшись, ответил Ярослав. – Тогда… – я всхлипнула. – Никогда не защищай меня больше! – моя фраза прилетела ему в спину. – Абрамова, – он понизил голос до шепота, словно боялся, что я услышу его настоящую интонацию. Боялся, что я распознаю правду, которую этот дурак почему-то скрывал от меня. – Никогда, понял?! – крикнула я в сердцах. Развернулась и пошла прочь. Шаг. Два. Три. Где-то внутри надежда требовала остановиться, вернуться к Ярику, обнять его и пообещать бороться до последнего. Однако у гордости тоже были свои принципы, которые не сочетались с надеждой. Дойдя до угла, я все же оглянулась. Зря! Зря! Не надо было! Ведь… Ярослава не оказалось позади.