Глава 14

Глава 14

ИРИНА

Говорят, гостям рады два раза.

Когда те приезжают. И особенно, когда уезжают обратно, оставляя после себя некую пустоту в сердце, но вместе с тем понимание, что ты снова принадлежишь сам себе. Целиком и полностью. А твоя жизнь возвращается на круги своя. В прежнюю удобную колею.

Однако, не только встречающая сторона испытывает так называемую двойную «ломку» радостью.

Путешествующие люди тоже.

Да, определенно, я так считаю.

Зачем кривить душой? Покидая Северную столицу, я чувствовала себя на седьмом небе от счастья не только из-за предстоящего отдыха, но и потому, что на время могла оставить за спиной увесистый багаж проблем.

Психующих Сидоровых, получивших мой «сюрприз» об увольнении и решивших, что могут угрожать всеми возможными способами. Шейха Аль Мади, которому идиоты-бывшие-начальники не преминули пожаловаться. Говорю ж, чокнутые! Запутанную историю Савранских, набирающую обороты вопреки здравому смыслу. Которую все равно придется решать, ведь я дала слово. А еще тетушку Женю, не расстающуюся с идеей найти мне хорошего жениха. И предстоящий квест – поиск нового места работы.

Не хило, если посчитать…

И теперь, спустя десять дней, я спускаюсь с трапа самолета, вхожу в зону прибытия аэропорта Пулково и… не грущу, что проблемы вновь становятся моей реальностью… я радуюсь.

Снова радуюсь. Теперь уже возвращению.

Ведь кто бы и что не говорил, а дома всегда лучше.

Потому что дома… дом.

И пофиг на остальное. Всё решаемо, пока мы живы.

– Привет, мелкая. Я скучал.

В отличие от Егора Владиславовича, встречающего Ульяну с цветами, братишка обходится без «веника», как он любит называть букеты. Зато его улыбка и крепкие объятия, искренние и теплые, ничем не уступают.

– Эй, полегче, великан, раздавишь! – сиплю ворчливо, стискивая крепыша в ответ, а потом утыкаюсь носом в его широкую грудь и смеюсь, весело и счастливо, от души. – Я тоже скучала, Ёнь. Сильно.

Боже… как бы не был прекрасен мир, все же в своем городе круче всего. Потому что рядом не только родные стены, но и родные люди, которым ты явно небезразлична.

– Ага, я заметил, – фыркает великовозрастный наглец, пятерней зарываясь мне в волосы и портя прическу.

Вот же… жук!

Специально делает.

– Прощайся, – кивает он в сторону Савранских и щедро выделяет целую минуту.

Затем без разговоров приобнимает меня за плечи и уверенно тащит получать багаж и дальше на выход.

– Как отдых, сестренка?

Заводит разговор, когда, вырвавшись из сутолоки, мы выходим на свежий воздух.

Улыбаюсь.

– Он был великолепен.

– Настолько, что ты решила пропасть со всех радаров вообще?

О, а вот и функция «старший братец с опекой» активировалась.

А я, наивная душа, так отчаянно надеялась, что этот момент мы дружно опустим.

– Не ворчи, Сергунь, я же предупредила, – пожимаю плечом.

– Смс-кой?

Злюка складывает руки на груди и сводит к переносице брови.

– Ну да… У меня всё хорошо. Уехала с подругой в отпуск. Буду двадцатого пятого, – цитирую собственное сообщение. – А что не так? Вполне содержательно.

– А мыслей нет?

Много, но разве ж я так просто сдамся?

– Не-а, пусто.

– Ириш, почему о твоем увольнении и о больничном я узнал сам? А не от тебя?

– Был нетерпелив? – подкалываю. – И вообще… ну, подумаешь, узнал. Только не смеши меня, что тебе пришлось сильно стараться.

Нет ни капли сомнений, что сделал он это быстро и безболезненно. Всего-то с помощью одного звонка.

Что я, Платонова не знаю?! Ну-ну!

Как облупленного.

– Нет, легко, – подтверждает, – но все равно я за тебя переживаю.

Грозит пальцем, а затем без усилий одной левой закидывает громоздкий и ужас какой тяжелый чемодан в багажник.

Как?

Я думала без подъемного крана это нереально.

– Не волнуйся, дорогой, у меня всё под контролем, – отмахиваюсь и плавненько, как слон в посудной лавке, меняю тему. – Лучше подскажи-ка, дружочек, а ты чем у нас питаешься? Анаболиками на завтрак, обед и ужин?

Не люблю, когда он переживает. Сразу становится букой и дотошным ищейкой. Одним словом, фу.

– Мне кажется, или ты реально еще здоровее стал? – тянусь и с преувеличенным вниманием трогаю бицепсы, запястья и плечи, проверяя их жесткую упругость. – Еще немного и точно сможешь победить Халка.

Закатывает глаза.

– Глупости не говори, мелкая. Я ем обычную пищу.

– Ага-ага… здоровую… супы, отварное мясо и овощи на пару, которые предпочитает Маруся? – невинно хлопая ресничками, перечисляю то, что непрестанно пропагандирует его правильная почти-невеста.

Я, конечно, не против… это их дело… главное, чтоб ко мне не лезли… совсем и… о-хо-хо, как интересно!

Мне показалось, или он действительно слегка сморщил нос?

А на какую часть моей фразы: первую или вторую?

Так-так-так…

И что тут без меня случилось?

Пожалуй, проверим…

– Ёнь, слушай, я голодная, как стая волков. С самого утра ничего не ела. Ты как на счет того, чтобы где-нибудь подкрепиться? – закидываю удочку, строя просительную мордочку.

– Ирусь, а ничего, что сегодня четверг и… как бы… – ухмыляется, легко просчитывая мой план, – рабочий день в разгаре?

– Пра-а-авда, – тяну, зная, что непременно выиграю, потому что брат пусть и поворчит для порядка, но в итоге все равно уступит. По-другому у нас не бывает. – То есть биг-босс и гроза подчиненных не может устроить себе лишний перекус? А мне? Бросишь бедную и несчастную, то есть я хотела сказать: единственную и любимую сестричку помирать одну в квартире возле пустого холодильника?

Ржет и качает головой.

– Не наглей, бедная и несчастная.

– Да никогда, – широко улыбаюсь, добивая. – Платонов, ну давай по быстренькому заскочим во вредный фастфуд и никому-никому не скажем, как там на пару уминалифу-какую-гадость-картошечку-фри ио-боже-как-это-можно-есть-гамбургер с двойной котлетой? М-мм?

– Вот же ты вредная, – ворчит замначальника угро, распахивая передо мной переднюю пассажирскую дверь своего внедорожника, – забирайся давай, вымогательница.

– Я говорила, как сильно тебя люблю?

Складываю ладошки вместе, доигрывая спектакль до конца.

– Пристегнись, лиса. Едем обедать, – сдается братишка, но тут же отыгрывается, оставляя за собой последнее слово, – заодно обсудим что ты там успела нарыть по делу Савранских, а главное, – ухмыляется, – позвоним Евгении Аркадьевне. Мамуля о-о-очень сильно просила передать тебе большой привет и поинтересоваться, не нашла ли ты заграницей кавалера.

– Ёнь, а может, не надо маму? – морщу нос.

Нет, я конечно, люблю свою тётю. Она – женщина добрая и милая, но при этом пипец настойчивая. Хлебом не корми, дай во все влезть и порешать.

А попробуешь не поддаться – обидится. Сильно. Показательно. И удвоит усилия сделать тебе «хорошо».

Поэтому люблю я ее по возможности на расстоянии. И чем оно больше, чем безопаснее.

А как иначе?

Я понимаю, что риск – дело благородное, но порой проще не отсвечивать, чтобы не подогревать неисчерпаемое желание родственницы наладить мою личную жизнь…

– Вот уж фиг, дорогая. Я десять дней ее причитания выслушивал, что ты смотрины очередного «замечательного» мальчика пропустила. Пришла твоя очередь отдуваться... Так что… звони!