Глава 15

Глава 15

ИРИНА

– Ёнечка, миленький, ты же помнишься, кто из нас двоих старший брат? Самый сильный, самый смелый, самый крутой… защитник сирых и убогих?

Строю бровки домиком, а ладошки кладу на коленочки. Всем видом демонстрирую свою белизну и пушистость.

– Ир-ра, не наглей. Звони давай.

– А если я тебе к картошечке-фри и гамбургеру дополнительно закажу коробочку стрипсов?

– Нет.

– Самую большую? Девять штук?!

Искушаю неискушаемого, деланно сосредоточенного на дороге. Будто двигаться по Пулковской прямой – такое сложное занятие.

– Не-е-ет.

– Подумай получше, – мурчу соблазняюще. – Сочные и нежные внутри. Покрытые хрустящей корочкой снаружи. Аппетитные, м-м-ммм… Ты какие хочешь? Острые или оригинальные?

– Ир-ра, не поможет. Звони маме.

Вот зараза неподкупная, пусть и любимая.

– Слушай, Платонов, а ты взятки в принципе не берешь? Или исключительно у меня? – поджимаю губы – а-ля, я обиделась.

– Слушай, Митина, вот смотрю я на тебя и думаю… а может, мама не так уж и не права, что желает пристроить тебя в хорошие руки? А то наглая стала, боже ты мой! – в ответ патетично восклицает Сережка, удивительно похоже копируя тетю Женю. А прижав руку к груди и на секунду закатив глаза, вообще добивает идентичностью жестов.

– Издеваешься? – фыркаю, всячески стараясь не улыбаться.

Я же вроде как обижаюсь.

– А ты?

У-у-у! Злыдня непробиваемая.

– А знаешь, ладно, я позвоню, – киваю.

Тянусь к сумке, которую забросила на заднее сидение, и достаю из накладного кармана телефон. Вытаскиваю из держателя на панели мобильник брата и устанавливаю свой.

Нажимаю вызов и включаю громкую связь.

Только после этого поворачиваюсь к братишке и мило улыбаюсь. Мол, ну, держись! Сам напросился….

– Алло?

По салону раздается воркующий голос Евгении Аркадьевны.

Переглядываемся.

– Привет, тётя! Я вернулась, – выдаю жизнерадостное приветствие. – Говорят, ты по мне сильно скучала.

– Привет, солнышко! Конечно, скучала. Сильно. Как иначе?! И очень рада, что ты снова дома. А кто, кстати, говорит? Сергуня?

– Ага, он, – сдаю старшого. – Не успел встретить, как уже жалуется.

– На меня?

В голосе тёти пульсирует удивление напополам с подозрительностью.

Хо-хо-хо!

Ну прям, час-икс.

Бросаю взгляд в сторону Платонова. Сидит, рулит, зубы сжал.

Ага… тоже не любит от мамули огребать, когда та расстраивается… и явно подозревает, что я его сейчас спалю по всем фронтам.

Вот же наивный.

– Не-е-ет, не на тебя, – произношу возмущенно. Мол, как ты могла на любимое чадо такое подумать. А затем понижаю тон, будто секретом делюсь, – представляешь, Жень, его бывший начальник, ну, как его там… подполковник…

Делаю вид, что забыла имя.

– Олисов Игорь Олегович.

Тётушка моментально понимает о ком идет речь.

– Ага, он самый, – соглашаюсь. – Так вот. Представляешь, этот Олисов братишку замучил. Тобой интересуется, понравилась сильно. А Серёжка боится тебе признаться. Вдруг будешь против…

Тишина в эфире… и…

– Да-а-а??? Мной? Интересу-у-уется?

– Ага!

Вру и не краснею, зато Платонов так прикольно глаза пучит – любо-дорого посмотреть.

Еще бы, он-то не в курсе!

– А почему я должна быть против? – между тем выдает Евгения Аркадьевна. Голуби так ворковать не умеют, как у нее получается. – Я совершенно свободная женщина. А он – вдовец, я в курсе. Очень импозантный мужчина, Ирочка. Интеллигентный. Культурный. Картавит немного, зато усы какие…

Затыкаю рот двумя ладонями, только бы не заржать и не испортить момент.

Кошусь на Серёгу – трясется и глаза вытирает.

Ух, как пробрало, до слез.

Не-не-не… так не пойдет… еще немного, и его гогот всё испортит.

Я против. Поэтому быстренько концерт без заявок заканчиваю.

– Ой, тётушка, у меня очередь на кассе подошла. Не могу больше разговаривать. Люблю целую, обнимаю. Увидимся на банкете. И не переживай, я платье купила. Буду блистать, – оттарабаниваю на одном вдохе и сбрасываю звонок.

Фух! Шумно выдыхаю. Справилась!

Поворачиваюсь к пофыркивающему братишке и важно заявляю:

– Делай что хочешь, Платонов, но чтобы этот картаво-усатый подполковник на твоей помолвке был. Ясно?

Грожу пальцем.

– Не можешь предотвратить безобразие, возглавь его? – раскусывает он мой план без всяких усилий.

Киваю.

– Именно.

– Ириш, а ничего, что Олисов моей мамой ни разу не интересовался? – приподнимает бровь.

– А это уже не наша головная боль, – растягиваю губы в улыбке. – Это уже проблема Олисова…

Переглядываемся и снова смеемся.

– Попал мужик…

– Не то слово. Теперь ему легче сдаться…

И, как назло, именно в этот момент экран моего телефона вспыхивает. Раздается громкая мелодия.

– Не понял… это что еще за «Пастух гарема» тебе звонит? – подозрительно уточняет брат, прочитав надпись на экране.

Упс!

* * *

– Ир-ра! Не строй из себя загадочную деву в образе, не прокатит! – рычит братишка, пока я терзаюсь в извечных раздумьях: «Быть или не быть!»

Хотя, какое «не быть»?

Платонов знает меня как облупленную. Даже в очень сильном негодовании я людей редко оскорбляю надписями, но уж если берусь…

– Боюсь, тебе не понравится…

– А давай я сам буду это решать, – перебивает.

– Ладно.

Взмахиваю руками, задирая ладошки вверх.

Лучше расколоться самой, чем дотошный замначальника угро воспользуется служебным положением.

– Помнишь я к тебе в управление пару недель назад забегала?

– Перед отъездом?

– Верно.

– Помню. Радовала «жопой», связанной как раз с Савранскими.

– Точно, – щелкаю пальцами, – молодец! А еще я рассказывала про одного шейха-прилипалу… помнишь?

Щурится недобро.

– Ты же говорила, что он – просто занудный хлыщ, но безобидный… Ир-ра…

Ух, бедный руль. Боюсь, если Платонов сожмет еще чуть сильнее, не только кожаная оплетка лопнет, но и сам обод треснет.

– Ну-у-у, да… таким Аль Мади и был… Я так считала. Подумаешь, постоянно о себе напоминает подарками – цветами, конфетами, фруктами. Не он первый, не он последний… Отмахаюсь.

– Постой-ка, колье и серьги – это его щедрый презент?

Сережа с ходу припоминает драгоценности, легко складывая «два» плюс «два».

Стоит ли удивляться? Следак – всегда следак, и его не переделать.

– Ага. Его.

– Ты же их вернула, – не вопрос, утверждение.

Вот за это братишку и обожаю. Он не просто доверяет моим словам, он в меня верит. В мои принципы.

– Естественно вернула.

– Ладно. Тогда, что изменилось?

Вопрос на миллион.

– Этот… хитрожопый пастух… – стараюсь тщательно подбирать выражения, но получается плохо, – уверился, что я идеально вписываюсь в стадо других его племенных овец, и придумал ход конём – решил повлиять на моё категоричное «нет» посредством моего алчного начальства.

– Че-го?

– Он Сидоровым подкинул лакомый кусочек – предложил вести кое-какие его дела за повышенный процент. Но с условием моего непосредственного участия… двадцать четыре на семь. В любом городе. В любой стране. Когда ему «зачешется». Мальчики-зайчики, как понимаешь, не стали отказываться.

– А не ох-хренели ли они там все вместе разом? – единственное, что Платонов выдает четко.

Остальной русский матерный буровит себе под нос. Из печатного разбираю лишь обещания поотрывать тупым членистоногим руки, головы и остальные явно лишние запчасти.

Затем тянется к сигаретам и, опустив стекло, прикуривает. Делает несколько затяжек подряд, шумно выдыхает и душевно выплевывает:

– Долбоёбы!

– Во-о-от, – киваю, целиком и полностью соглашаясь с утверждением умного человека, – поэтому я и уволилась…

– Просто уволилась? Ты?

Братишка бросает на меня короткий недоверчивый взгляд, а-ля «да ты, однако, шутница, сестренка!».

Возвращает внимание к дороге и, включив правый поворотник, сворачивает на прилегающую боковую улочку.

– Нет, не просто, – соглашаюсь покорно. – Перед этим я все же оформила договор по всем правилам. С большими процентами неустойки и штрафами, если данную услугу будет оказывать кто-то иной, а не контора Сидоровых.

Резкое нажатие на тормоз и грозное:

– Зачем, Ира?

Поджимаю губы и задираю подбородок.

– Затем, Сережа! Максимка так старательно хотел на мне заработать, подложив под Аль Мади, а Аль Мади без спроса поиметь… что я сильно разозлилась. Теперь они либо плотно взаимодействуют, имея друг друга, – рисую пальцами в воздухе кавычки, – либо несут огромные финансовые потери.

– А ты?

– А я в бутербродной прослойке не участвую, – ухмыляюсь.

– Ир-ра!

Ух грозный какой!

– Окей, объясняю. Я в договоре, как я, не фигурирую. Ну не дура же?! К тому же уже почти не работаю на Сидоровых. Три дня – и безработная.

– Расторжение?

– Не-а. Только по суду, но там такие суммы неустойки… им проще не рыпаться.

– Как они это пропустили?

– Слишком рано начали праздновать победу? Не захотели читать мелкий шрифт? Доверились моим испуганным глазам? Поверили на слово красивой женщине? Выбирай любую причину, Сергунь. Не ошибешься.

Качает головой и, играючи втиснув автомобиль между двумя другими на параллельной парковке, выключает зажигание.

Поворачивается ко мне и с чувством выдает:

– И тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. Они нереальные долбоёбы. Ты – страшная женщина.

– Именно так, братик. Но не я эту кашу заваривала.

– Окей, не ты. Но вопрос остается – зачем этот «пастух» тебе названивает?

Выбравшись из салона, направляемся в сторону кафе. Некоторое время смотрю под ноги, затем вновь на брата.

– Не знаю, Ёнь, – признаюсь честно. – Я же отключала мобильный на время отпуска. Это первый его дозвон. Но, если брать в расчет угрозы Сидоровых… может, и Аль Мади хочет меня попугать?

Платонов прищуривается и двигает челюстью. Затем уверенно распахивает передо мной огромную стеклянную дверь.

– Скинь мне его номер. Разберемся.