Глава 29

Глава 29

ИРИНА

Следующие несколько дней пролетают быстро и незаметно.

Я постепенно обживаюсь на новом месте. Потихоньку знакомлюсь с внутренней кухней, организую собственный рабочий ритм и загружаюсь делами.

Даже определяюсь с помощницей.

М-м-мм…

Простых путей не ищу. Потому делаю выбор в пользу Милены. Еще одной блондинистой мадемуазель в адвокатской конторе, неровно дышащей в сторону великого и прекрасного большого шефа.

Мудрая пословица: держи своих друзей близко, а врагов – еще ближе.

Вот и пользуюсь.

– Самков, ты мне просто скажи. Авансы девочке сам раздавал или ее по собственной инициативе при моем появлении корежит? – уточняю «у жениха» в четверг, когда мы возвращаемся с обеда и размещаемся в его кабинете.

Он в кресле. Я на краешке стола перед ним, закинув ногу на ногу.

И ведь не ради «милого» стараюсь, просто верно расставляю акценты… через поднятые жалюзи стеклянной двери нас отлично видно.

Пусть красавица выдержку тренирует. Я еще только беру разгон. Да и не стоит забывать, что это офис. Здесь люди работают, а не выбивают бонусы щенячьими глазами с поволокой и румянцем девственницы.

Ох! Ну и воображение у вас, Ирина Николаевна!

Одергиваю себя, гася ревнивую стерву.

– Я думал, ты мне спасибо скажешь, что я тебя второй раз за неделю умудрился в нормальное место вывести поесть. А ты фигню какую-то спрашиваешь, – ворчливо замечает Самков, поглаживая костяшками пальцев подбородок.

О-го, блин. Неожиданно.

– Спасибо, конечно, кормилец… только если рассчитываешь таким способом превратить меня в шарик на ножках, зря стараешься, – пытаюсь отшутиться.

– Почему?

– У меня отличная конституция, – подмигиваю. И вновь возвращаюсь к началу беседы. – Ты от вопроса не отлынивай. Ломтева чего на тебя пузыри пускает? Повод есть?

– Ревнуешь?

Играет бровями.

Ох, ну и павлин!

И ведь не красуется специально, зараза такой. Сам по себе чрезмерно привлекательный. Чем и бесит.

– Нет, Миша. Не ревную. Просто пытаюсь понять, не создаст ли она или Ангелина мне дополнительных проблем. Как бы и того, что есть, хватает.

– Не создаст. Поводов нет, – становится серьезным. – Я на работе работаю, Ирин. Ко всем отношусь ровно. Херней не страдаю.

– Тогда молодец, – хвалю.

Однако, и вопросов своих не стыжусь. Лучше быть мнительной перестраховщицей, чем в нужный момент получить подножку или, того хуже, удар в спину.

В моей практике и не такое бывало.

Перебдеть – не значит струсить.

– Просто всякое бывает, – добавляю, – как там у классиков… любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь…

Декламирую всем известные строчки.

– Уже нагрянула, – обрывает Михаил и смотрит так, что в жар бросает и сразу становится понятно, какую саранчу он упоминает.

– Пф, не вешай мне лапшу на уши, – отмахиваюсь, стараясь не ёрзать попой и не обращать внимание на бабочек, проснувшихся в животе.

Для «остужения» головы и остальных частей тела заставляю себя перестать глазеть на начальство и вновь вернуться к Ломтевой. Вот уж кто все фантазии приземляет на раз.

– Я рада, что у вас чисто рабочие отношения. Девчонка умная. Далеко сможет пойти, если глупостями заниматься перестанет.

Самков оборачивается и прослеживает мой взгляд. Замечает, как Милена, застуканная за подглядыванием, роняет со стола папку и превращается в вареного рака, и недовольно хмурится.

– Звездец, – матерится под нос и добавляет уже громче, глядя мне в глаза. – Что-то я не помню подобного трэша раньше.

– Так раньше у тебя и меня не было, – ухмыляюсь и посылаю ему воздушный поцелуй. Не дожидаясь реакции, киваю в сторону комнаты отдыха. – Кофе хочу. Ты со мной?

– Пойдем, – соглашается.

Подается вперед, накрывает мои коленки ладонями. Крупными. Красивыми. С длинными ровными пальцами без колец и гладкими овальными ногтевыми пластинами. Истинно мужскими ладонями. Ведет ими вверх по бедрам, слегка надавливая, а затем за талию обхватывает, тянет к себе ближе и снимает со стола.

Охаю, хватаясь за плечи и замираю, понимая, что ставить он меня не спешит.

Пару секунд держит в воздухе, будто я пять килограммов от силы вешу. А затем, маньяк озабоченный, опускает.

Медленно. Чувственно. Скользя моим телом по своему.

Заставляя мысленно шипеть, и радоваться плотной подкладке на бюстгальтере, скрывающей болезненно ноющие соски.

– Я тебя придушу, обещаю, – проговариваю сквозь зубы, разглядывая крепкую шею и заранее сомневаясь в собственных силах.

Мощная. Жилистая. Я ее даже обхватить как следует не сумею!

А уж большее…

– Ролевые игры? М-м-мм… Госпожа и ее раб? – раззадоривает поганец сильнее. Играет бровями и демонстративно почесывает нижнюю губу зубами. – Могу дверь закрыть и жалюзи опустить. Поглумишься…

Паразит!

Сексуальный.

Но паразит!

– Миша, – рычу его имя, – отпусти.

– Так я почти и не трогаю.

– Мы кофе идем пить. Забыл?

– Да как скажешь, о прекрасная, – продолжает издеваться, распахивая и придерживая дверь. Но стоит нам оказаться в общем зале и уже не одним, он мгновенно меняется, становясь серьезным. – Как там Женя, Ирин? Они сегодня с Олисовым уезжают?

Облизываю губы. Выдыхаю.

– Да, сегодня. У Игоря Олеговича последний рабочий день. Вечером стартуют, –подхватываю его сухой тон, не ведя и бровью.

Будто не между нами еще пару мгновений назад летали искры и практически дымился кабинет.

– Хорошо. Надеюсь, погода не подкачает, а машина надолго у Сямозера останется.

Оборачиваюсь.

– Думаешь, у нас здесь всё затянется?

– Не уверен, как надолго. Но точно больше пары недель будет, – озвучивает он свое видение ситуации.

Мотаю на ус.

– Вдали же Женя не пострадает?

Вот что действительно заботит.

– Уверен, нет. Чем дальше она будет, тем лучше, – произносит негромко и, распахнув дверь в комнату отдыха, отступает пропуская. – И с тем, чтобы прикрывать тылы по максимуму, ты совершенно права.

Переглядываемся. Безмолвно киваю, выдыхаю и, указывая подбородком на кофе-машину, уточняю:

– Тебе такой же, как и мне готовить?

Самков таращится на меня, мастерски разыгрывая удивление.

– Думаешь, я знаю, какой ты пьешь?

Естественно, знает!

Закатываю глаза.

Его Лада в первый же день спалила.

Но могу подыграть.

Молча принимаюсь совершать отработанные годами манипуляции, и через три минуты протягиваю чашку, наполненную горько-ароматным напитком.

– Приятного.

– Спасибо.

Устраиваемся возле окна. Я опираюсь попой на высокую тумбу. Михаил о подоконник. Думаем каждый о своем, делаем мелкие глотки.

– У тебя сегодня суд в четыре.

Произносит негромко.

– Угу, – подтверждаю, хотя он не спрашивает. – А после с Улей в парке встречаемся. Кажется, они с Егором что-то придумали и, судя по ее голосу, – недовольно морщу нос, – это «что-то» будет выбиваться за рамки нормального.

Миша смотрит в упор. Собранно. Серьезно.

Кивает.

– Они выгребут. Даже не сомневайся. Гольдманы тоже, сто процентов, – пауза и продолжение. – А мы с тобой остальное разгребём.

Шумно выдыхаю.

Хорошо бы.

Вот только…

– У меня чувство такое, будто мы уже на пороховой бочке сидим, – делюсь ощущениями, которые не покидают все последние дни, – а фитиль давно подожгли. И бежать поздно. По-любому зацепит.

– Ириш, – ухмыляется, но так мягко, понимающе, что за душу цепляет. – Отпускай ситуацию. Не накручивай. Ты все равно никуда бы не побежала. И своих не бросила. Справимся.

Нет. Не побежала бы. Тут он прав.

Но всё же…

Интуиция… она… зараза такая навязчивая… когда дергает и дергает, так просто не отринешь.

– Получается, вдвоем против всех? – уточняю, впервые не стремясь разделять его и себя.

Признаю наш дуэт. Пусть и искусственно созданный, но состоявшийся.

– Какое «вдвоем», хорошая моя? – качает он головой и выбивает из колеи, подхватывая мои пальцы.

Подносит их к губам и целует. Неторопливо, будто в нашем распоряжении всё время мира. Эротично, играючи вновь разжигая в моих жилах едва поутихший пожар.

– Нас вполне достаточно, чтобы надрать задницы всем, кто этого сильно просит, – припечатывает он, не стесняясь хрипотцы, легко выдающей и его возбуждение.

– А кто эти все? – закидываю удочку, имея ввиду проблемы брата, про которые Самков молчит, как партизан. – Может, расскажешь хоть немного больше?

– Нет, Ир. Твоё незнание – гарант твоей безопасности. Позже поймешь, – в очередной раз получаю категоричный отказ и решаю больше не пытаться.

Уж точно, Михаил не набивает себе цену.

Не его вариант. А вот опасность видит. Чует. И ограждает, как считает необходимым.

Не простой птенец – мой братишка, тут что угодно из какого угодно угла выползти может. Потому смиряюсь.

Сжимаю зубы, включаю «терпелку» и жду.

К четырем уезжаю в суд.

Михаил предлагает вызвать такси, но я отказываюсь.

– Это не я тебе зеркало снесла, а ты мне, – припоминаю день знакомства. – Да и спокойнее мне на машине.

– Тогда отзвонись, как закончишь и доберешься до дома.

Выслушиваю.

Вскидываю бровь.

– А зачем? Волноваться будешь? Или перед сном начнешь воздушными поцелуями по телефону закидывать, ссылаясь, что связь тоже прослушивается? – ехидничаю.

Смеюсь про себя, считывая разгорающееся в карих глазах возмущение.

– Язва! Как же с тобой сложно?! – рыкает, сверкая глазами.

Срезает расстояние между нами до нуля. Нависает монолитной скалой, вжимая в себя так, что забываю, как правильно дышать полной грудью.

И, прежде чем успеваю предложить ему три «легких» варианта на выбор, включающие рыжую и двух блондинок, надежно затыкает рот.

Поцелуем.

Диким. Жадным. Вкусным.

– С-самков, – сиплю придушенно, когда он, затискав и взбудоражив, наконец, выпускает меня на свободу. – Хватит! В коридоре никого нет.

– Сейчас нет. Через минуту есть. А мы просто репетируем, – подмигивает «женишок» и сбегает раньше, чем я додумываюсь запустить в него тяжелой папкой с документами.