Глава 30

Глава 30

ИРИНА

– В воскресенье у Протасова юбилей, – вертя бумажный стаканчик с латте в тонких длинных пальцах, делится Ульяна. – Именно там все и произойдет.

Мы сидим за небольшим столиком уличного кафе и прячемся от палящих лучей летнего солнца под выпуклой шляпой зонта.

В нескольких десятках метров привычно выгуливается охрана, приставленная мужем моей подруги. И в этот раз я испытываю радость, понимая, что их не трое, а четверо.

Четвертый – не лишний, а запасной. С каким бы подтекстом фраза не звучала.

После избиения Сидорова идею Савранского беречь супругу, как зеницу ока, считаю совершенно правильной и нужной.

Шейх – мало того, что мужчина восточных кровей, горячий и опасный, так еще и темная лошадка. Что может прийти ему в голову, если он и дальше продолжит играть грязно, предположить сложно. Минимизировать риски – актуальная вещь.

– Егор уверен, что Аль Мади тоже будет присутствовать? – интересуюсь, бросая на собеседницу короткий взгляд.

Откладываю чайную ложку на тарелку с наполовину съеденным облепиховым чизкейком и тянусь к физалису. Освобождаю ярко-оранжевую сочную ягоду от сухой шуршащей «мантии» и отправляю ее в рот.

Кисло-сладкий вкус разливается на языке и дразнит рецепторы, стоит зубам раскусить тонкую кожицу.

М-м-мм, нравится.

– И мою тоже бери, – заметив довольную улыбку, Уля кивает на свой десерт, – я как-то к этой штуке равнодушна. – Дожидается, когда, не отказываясь, я съем и ее ягоду, после чего отвечает на вопрос. – Да. Этот жуткий шейх уже ответил на приглашение согласием.

– Вот уж точно жуткий, – поддакиваю, припоминая сверкающие бешенством глаза, когда он видел нас с Самковым.

А затем, нарушая собственные привычки держать все в себе, вкратце рассказываю, что открывший на них охоту сумасшедший мне хорошо знаком.

Лицо Савранской стоит видеть. У нее только что волосы на голове не шевелятся, когда я киваю: «Да» на молчаливое: «Реально?!» Шок полнейший. Но через пару мгновений девушка справляется, и на меня выливается огромная порция искреннего сочувствия.

Улыбаюсь.

Ульяна неисправима. Сама в проблемах и на нервах, пусть и старается это скрывать, но для других никогда не жалеет теплых слов поддержки и заботливого участия.

– Справишься? – вытираю пальцы салфеткой и тянусь к ее руке.

Накрываю холодную беспокойную ладошку своей и немного сжимаю, стараясь подбодрить.

Блондинка нервно дергает плечом, но тут же, будто опомнившись, растягивает губы в улыбке и кивает.

– Должна, Ириш. Это ж будет не по-настоящему.

Знаю, что розыгрыш, но также знаю, какая эта хрупкая девочка открытая и эмоционально восприимчивая… а Егору придется жестить…

– Я буду рядом, – даю обещание.

– О, правда? Но как? – подруга удивленно оживает, слыша от меня такие слова.

– Разберусь, – отмахиваюсь. – Но тебя на растерзание пираньям не брошу.

– Ты – мой ангел-хранитель.

Савранская часто-часто моргает, стараясь подавить эмоции. Я же прикидываю расклад. Если мой «жених» не сможет достать журавля с неба, все равно попаду на чертов прием. Не оставлю девчонку одну. Ни за что.

На худой конец официанткой в ресторан устроюсь и выйду в смену на нужный вечер. И никакая атомная война меня не остановит.

Однако, ничего кардинального предпринимать не требуется. Стоит уже дома в вечернем разговоре с Самковым заикнуться, что я хотела бы быть гостьей Протасова, как он уверенно отвечает:

– Раз хочешь, значит, будешь.

– Вот так просто? – переспрашиваю, застывая на пару секунд с протянутой рукой, в которой держу наполненный водой стакан. Собиралась полить кактус, но подзависла.

Ожидала, что Мишу уговаривать придется дольше и сложнее… а он «хоп» и согласился.

– Ну не так… просто, – будто прочитав мысли, тянет меж тем мужчина. – За тобой после воскресенья останется должок. Договорились?

Ага…

Мысленно киваю.

Тогда всё ясно.

Вслух же привычно хмыкаю:

– Вот ты проныра, Миша. Но я согласна.

– Сводить собственную невесту на свидание – это не пронырство, язвочка моя, а вполне естественное желание.

Сама фраза и та тональность, с которой ее подает Самков, что-то внутри переключают.

Моя? Свидание?

По телу прокатывает странная теплая волна. Я даже на целую секунду допускаю, что его предложение – не фарс, а нечто иное. Реальное.

Он – большой, сильный, сексуальный, настойчивый. Я – взбудораженная и послушная. Он ведет, я тянусь следом. Он доминирует, я подчиняюсь. Он…

Уф! Жарко-то как.

От сочности картинки рука вздрагивает. Вода из стакана выплёскивается на кожу и… остужает голову.

Прихожу в себя.

Усмехаюсь.

Женщины любят ушами, а мужики виртуозно этим пользуются в нужные моменты. Так виртуозно, что порой и самые недоверчивые девчули вроде меня ловятся.

– Ради дела, Миша, ты и с обезьянкой в цирке выступишь, – не спрашиваю, констатирую. А затем включаю мозг на полную и… шиплю, – Ах ты хитрец дипломированный! Ты же знал, что Аль Мади будет у Протасова! Знал же?!

– Знал, – не отрицает, а после сексуально урчит в трубку. – Но ты уже согласилась.

* * *

В пятницу и субботу мы с Самковым не видимся. На пару дней он улетает в Москву, чтобы помочь в каком-то вопросе своему другу-юмористу Арбатову.

Но забыть о себе не позволяет.

И не только потому, что я хочу дотянуться до его шеи и немного придушить за розыгрыш.

В последний рабочий день в мой кабинет заявляется курьер из того самого ресторана, где мы с Михаилом обедали на неделе, и где он ненавязчиво уточнял, чтобы я из меню хотела попробовать.

Доставщик выставляет контейнеры с обедом, а я соображаю, что список включает в себя именно названные мною блюда.

Как не злюсь на «жениха», моя рука не поднимается, выкинуть упаковки. Еще и желудок, почувствовав вкусняшку, настойчиво урчит.

А в субботу мы с Самковым просто переписываемся.

Ни о чем.

Начинается все с присланного Михаилом фото. Рука, держащая стаканчик с кофе на фоне панорамного окна, за которым внизу виднеется город. Город, конечно, неплох, красочный, большой, но я уделяю внимание крепкому запястью, выглядывающему из-под белой манжеты, и пальцам, которые хорошо помню на своих коленях.

Через пять минут изучения деталей, сама не замечаю, как отсылаю ему похожий снимок в собственном исполнении.

И так… фото за фото… слово за слово… проходит весь день.