Глава 31

Глава 31

ИРИНА

К назначенному времени я готова.

Серебристо-серое платье с запáхом из мягкой струящейся ткани хорошо садится по фигуре. Черные лодочки под него подходят идеально. Чистые блестящие темные волосы собираю в гладкий пучок. Помадой не пользуюсь, достаточно легкого блеска.

Ничего лишнего, никаких кричащих украшений, кроме тонкого золотого браслета на запястье и «помолвочного» кольца.

Только темно-серые глаза со стальным отливом кажутся огромными.

Михаил заезжает через десять минут.

Один взгляд, и я понимаю, что хороша. Желанна. И еще много разных смыслов, которые женщина может прочесть в глазах мужчины.

Поразительно. Оценивая себя объективно, я и сама знаю, что образ удался, но от умения Самкова дать женщине почувствовать себя исключительной, которым он владеет в совершенстве, просто захватывает дух.

Стараясь отвлечься, в машине расспрашиваю его о поездке в Москву и радую новостями о подвижках с Нестеровым. А еще стараюсь не сильно на него пялиться, потому что иначе мысли плывут.

Широкоплечий красавчик в строгом деловом костюме выглядит бесподобно.

Да что там. Стоит переступить порог выкупленного на этот вечер ресторана, где по самым скромным подсчетам собрались не менее двух сотен гостей, как практически вся женская часть присутствующих сворачивает на него головы. А уж взгляды… взгляды… не то сожрать хотят, не то облизать и понадкусить.

Фу, как голодные собаки на кости!

– Давай поздравим именинника, после пройдемся по залу, поздороваемся с друзьями, – предлагает Михаил, гася градус моего раздражения.

Его теплое дыхание касается виска, а большая горячая ладонь опускается чуть ниже талии и замирает там, как приклеенная.

Очень вовремя.

Мысли, которые роятся в голове и кажутся не иначе как странными и неправильными, тут же разбегаются по углам.

Право слово, я же не ревную?

Да нет конечно! С чего вдруг?!

Мы ж не…

– Да, согласна, – киваю, прослеживая, куда направлено внимание Самкова, и начинаю двигаться первой.

Выстояв очередь к юбиляру, поздравляем Протасова с круглой датой, одариваем его супругу комплиментами и, выпив по паре глотков шампанского, уступаем место следующим гостям. Отходим немного в сторону, и именно в этот момент я ощущаю, как в зале словно загустевает воздух, а мою спину прожигают тысячи игл.

– Аль Мади здесь? – негромко уточняю у «жениха», поворачиваясь к нему лицом и давя желание начать оглядываться.

– Да. Здесь, Ира. Глаз с тебя не сводит, мудак.

Еще какой.

Соглашаюсь мысленно, пока Миша под нос матерится, глядя поверх моей головы.

– Так… ладно, хорошо, – успокаиваю себя и его вслух. – Мы же этого и хотели.

Опускаю ладонь Самкову на грудь и несколько раз поглаживаю.

Складывается ощущение, что он, как трансформаторная будка, от напряжения весь вибрирует. Вот и скажи: с чего бы, если у нас любовь фиктивная.

Следующий час перемещаемся от одной стайки гостей к другой. Общаемся, пьем шампанское, осматриваемся.

Миша знакомит меня с Гольдманом, пришедшим на вечер без своей супруги, зато в компании с Арбатовым. С последним успеваем не только поздороваться, но и слегка попрактиковаться в острословии. Конкурент, оказывается, достойный, а в пикировках вообще монстр. Палец в рот не клади, голову откусит.

Зато отлично меня отвлекает. На время даже забываю про шейха.

Разглядывая своего спутника и его друзей, поражаюсь схожести их энергетики и сокрушающей ауре властности, фонящей во все стороны. Они втроем словно матерые хищники, лишь по случаю нацепившие на себя дорогие костюмы.

Но дай им повод… и тогда мало не покажется. Да, зря Аль Мади решил перейти им дорогу, и Егору Савранскому, к слову, тоже. Сожрут.

О, а вот и те, ради кого пришла.

– Миша, я к Уле подойду, – предупреждаю «жениха», отслеживая перемещение четы Савранских среди гостей.

А спустя пару секунд хмурюсь.

Как-то странно они себя ведут. Будто ненавистную повинность отбывают. Моя подруга зажата, смотрит только в пол и семенит не рядом с Егором, а позади. А Егор… будто еле сдерживает раздражение и на любимую жену совсем не смотрит.

Контраст с их обычным поведением, когда в СМИ не раз и не два сливались фотографии их идеальной пары, не разлучающейся ни на минуту, сумасшедший.

Размолвка так очевидна, что ее подмечаю не только я, но и другие. Шепотки вокруг становятся громче. Взгляды в сторону пары острее. Дурацкие смешки завистниц наглее.

– Нет, Ириш, нельзя.

Миша обхватывает меня за талию и удерживает, не позволяя сдвинуться с места.

– Но она же одна, – шиплю, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Это я могу наплевать на сплетни и с любым из присутствующих закуситься, но Уля… она же, как котенок, мягкая, ранимая. Будет молчать, а эти падальщики клевать и изгаляться.

– Так все и планировалось, – теплое дыхание Самкова касается уха, к которому он наклоняется, чтобы нас никто не услышал. – Сейчас они на открытую террасу пойдут. Берт за ними. Рус страхует. А мы дождемся Аль Мади. Немного осталось. Твоя подруга – молодец.

– Да, Миша, – рыкаю тихо, – она – молодец. Но почему, черт подери, она? У Гольдмана тоже есть жена и пусть бы…

– Эля беременна, Ир, и недавно лежала на сохранении, – обрывает меня Самков. Точнее, от новости я и сама затыкаюсь, прикусывая язык. А Миша продолжает. – Девчонок познакомили по сети. И Эльза была не против участия, но твоя Ульяна сама вызвалась.

Прикрываю глаза ресницами, шумно выдыхаю.

Как же все сложно.

– Боже, и почему этого мудака нельзя прямо так придушить, – ворчу, утыкаясь носом в широкую грудь «жениха», – я бы не отказалась свернуть ему шею.

Честное-пречестное.

Теперь мне уже обидно за обеих девчонок. Почему-то положение Эльзы Гольдман моментально меняет мое к ней расположение. И защищать от шейха хочется не только Ульяну, а обеих.

– Многие бы не отказались, кровожадная моя, но международный скандал всех тормозит.

К сожалению, в этом Миша оказывается прав.

Еще минут десять пританцовываю на иголках, но, когда тот, ради кого затевался «концерт», всё-таки устремляется за Савранскими и Гольдманом, сжимаю бокал с шампанским покрепче и двигаюсь в нужном направлении. Только через второй выход.

Самков за мной.

Не знаю, как так получается, учитывая огромную толпу гостей, снующих везде, как тараканы, но на террасе присутствуют лишь заинтересованные. Никого из посторонних поблизости нет. Зато действие оказывается в самом разгаре.

Уля не то оступается, не то ей действительно становится плохо, но, когда она начинает заваливаться вбок, ловит ее не Егор, о чем-то разговаривающий с Арбатовым, а Гольдман… и вот тут…

– Убери от моей жены свои поганые руки, мерзавец!

– Да если бы не мои поганые руки, она бы на полу у тебя валялась! Лучше скажи спасибо, что я помогаю!

– Иди к черту!

– Что ты сказал?

В тот момент, когда «потасовка» между Егором и Альбертом набирает обороты, замечаю стоящего в тени плотных портьер Аль Мади и еле сдерживаю себя от опрометчивого поступка подойти поближе и хорошенько ему врезать.

Этот восточный скунс улыбается.

Улыбается. Вот гад!

Но нервное напряжение подскакивает до максимального предела не от счастливой рожи «дорогого» зрителя, а от того, что в какой-то момент поведение Савранского модифицируется.

Уже немного его зная, замечаю, как спустя пару минут на смену великолепному актерскому мастерству приходят настоящие эмоции. Егор чем-то очень и очень сильно обеспокоен. А Ульяна так и не поднимается.

В это же время у Самкова вибрирует телефон.

«У нас проблемы. Уле плохо»

Читаю сообщение, присланное Арбатовым.

По коже пробегает озноб. Явно, с подругой что-то серьезное. И если не помочь, все окажется напрасным…

Единственное, что приходит в голову, отвлечь Аль Мади на нас с «женихом». Смотрю на Мишу, он на меня.

Кажется, наши мысли сходятся.

Что ж, надеюсь, получится.

Допиваю остатки шампанского из бокала и… отпускаю фужер навстречу с полом.

Бамс!

Звон разбитого стекла разносится на все помещения, привлекая внимание и «наших», и «чужих». Жадный взгляд шейха тут же впивается в тело. Ползет мерзкими холодными змейками, вызывая озноб и отвращение. Обгладывает. Облизывает…

Но этого же нам и надо.

Стараясь не дергаться от отвращения, просто абстрагируюсь. Плотнее прижимаюсь к Самкову, потираюсь, поднимаясь на носочки, и, обхватив его за шею, атакую рот.

Поцелуй изначально выходит нескромным. Какое там. Сама себе напоминаю самку богомола, готовую сожрать «прелесть». Из маленькой искорки страсть вспыхивает огнем.

Михаил лишь секунду медлит, позволяя мне вести, а затем, рыкнув, подхватывает под попу и, развернув, заносит в какой-то чуланчик. И пусть нас уже никто не видит, губ моих не отпускает. Целует жадно, нагло, страстно.

Забываю дышать. Прекращаю думать. Растворяюсь в его руках, оглаживающих тело. Выгибаюсь, как кошка, которую ласкают и нежат. И отвечаю… отвечаю… отвечаю…

В себя прихожу, когда, зажав меня в углу, Самков случайно сшибает ногой какое-то ведро. То с грохотом катится по плиточному полу и… возвращает нас в реальность.

– Господи, надеюсь, в подсобках у них нет камер, – бубню ворчливо, стараясь восстановить сбитое дыхание… и вернуть задранное платье на место.

И когда только оно успело уползти вверх?

Хотя… ёшкин кот, сорочка Миши тоже оказывается расстегнутой до пупка. Неужели я постаралась? Реально?

Вроде ж не собиралась…

– Даже если камеры есть, этот вопрос решим, – обещает Самков.

В отличие от моего полупридушенного голоса, его звучит нормально, но вот глаза. Зрачок настолько расширен, выдавая бурю эмоций, клубящихся внутри, что становится страшно, как он держит себя в руках, а не раскладывает меня… да хоть на полу.

Сглатываю.

И даже позволяю «жениху» привести меня в порядок.

Чего не ожидаю, так это встретиться нос к носу с Аль Мади, когда мы выходим из закутка.

И тот взгляд, которым он меня одаривает… твою ж дивизию… будто я ему, законному-чтоб-его-супругу, изменяю.

Ненависть. Злоба. Опасность.

«Не ожидал от тебя поведения шлюхи», – так и читается в его пылающих бешенством глазах.

«С будущим мужем быть шлюхой не стыдно», – посылаю ему мысленный ответ.

Выше вскидываю подбородок и демонстративно рассматриваю колечко Михаила.

– Умеешь ты, милый, уговаривать. Я согласна на свадьбу в любой день, – произношу хрипло-возбужденно, целуя Самкова в подбородок, а затем практически силой тяну его за собой.

Вот только драки с шейхом сейчас не хватало.