Глава 32

Глава 32

ИРИНА

Неспешно преодолеваем зал ресторана, раскланиваемся с гостями и прощаемся с четой Протасовых, ссылаясь на срочные дела. И все это делаем автоматически, без использования естественных эмоций.

Я уж точно. Моя резиновая улыбка – единственное, на что хватает сил после эмоционального всплеска. Внутри же – замороженная глыба, вынужденно отрабатывающая программу, чтобы поскорее уйти.

Удивительно, но в нашу искусственность верят.

Еще бы! Самков старается за двоих.

С кем-то умудряется перекинуться приветствиями, кому-то остроумно отвечает. Тут шутка, там подколка, через минуту сугубо деловой обмен визитками. И вот уже мы рядом с юбиляром.

Пара слов, озвученных тому на ухо, и… вуаля… нам искренне сочувствуют из-за напряженной работы, не оставляющей времени на отдых, и благодарят, что вообще смогли «заглянуть на огонёк».

Круто?

Еще как. Михаил Валентинович – виртуоз в словесной игре. И все это, не отпуская меня ни на миг, поддерживая то за руку, то приобнимая за талию.

– Все, Ириш, выдыхай, – командует он, когда мы, наконец, огибаем здание ресторана, пересекаем парковку и садимся в машину.

Накрывает своей теплой ладонью мои стиснутые в замок пальцы и слегка сжимает.

«Выдыхай…»

Мысленно повторяю его совет. Потом еще раз повторяю. Веду плечами, смежаю веки и… да, выдыхаю.

Ледяная скованность постепенно отступает, оставляя после себя тянущую боль в спине и покалывание в «задеревеневшей» шее.

Умеет же паразит Аль Мади трепать нервы, своим бешеным черным взглядом, словно тараном, прорываясь сквозь выставляемые мною щиты.

Хоть антидепрессанты в аптеке закупай. Потому что я – не робот… вот совсем не робот, пусть и выгляжу такой со стороны.

– Что-то я перенервничала, – сознаюсь, потирая подушечками пальцев виски и лоб…

Голову, сдавленную обручем боли, отпускает совсем немного, и я всерьез раздумываю, чтобы достать и выпить таблетку обезболивающего.

– Так было от чего, – комментирует Михаил.

Его голос звучит ровно, но взгляд, который я перехватываю…

Нет, желание хорошенько вмазать шейху у Самкова никуда не девается. Оно сжимается и, трансформируясь, отступает вглубь, но лишь затем, чтобы, дождаться своего часа… а позже выйти наружу и нанести сокрушительный удар. Как месть – блюдо, которое принято подавать холодным.

– Обычно я не срываюсь, – зачем-то спешу оправдаться.

Показывать слабину – для меня ново и слишком… слишком. Будто оголяюсь прилюдно и даю другим против себя козыри.

Ощущаю, как вспыхивают уши, и резко меняю тему.

– Мне надо Егору Владиславовичу позвонить, узнать, что там с Ульяной.

– Конечно, давай, – соглашается «жених».

Я сжимаю руки и замираю.

Стоп! А сумка где? В ней же телефон, ключи…

Дергаюсь, оглядывая себя, будто клатч мог затеряться в широком подоле платья.

– Держи, Ирин.

Миша, точно все в порядке вещей и такое уже ни раз случалось, протягивает мне мою потеряшку.

Смотрю на него, на себя. О, боже.

– Я ее в кладовке обронила, да? – уточняю сипло.

– Бывает, не расстраивайся, – подмигивает «жених» и улыбается так, что…

Качаю головой и отворачиваюсь к боковому стеклу. Теперь не только уши пылают, жаром заливает и щеки, и шею.

Вот это я зажгла, так зажгла. Как еще голову на плечах сохранила, а трусы на жо…?

От терзаний отвлекает рингтон телефона. Не моего. Самкова.

Он принимает вызов. Слушает собеседника и, хмурясь, угукает.

Я же, секунду поколебавшись, пишу сообщение подруге. Вдруг ответит. А если нет, то тогда наберу Савранского.

Но последнее так и не требуется.

Положив трубку, Миша рассказывает, что люди Арбатова успели отвлечь шавок шейха от Егора и Ули, пришедшей в себя. Савранские воспользовались служебным проходом и покинули здание ресторана через гостиничный выход. Руслан и Альберт, разминувшиеся с нами, сейчас старательно мозолят глаза шейху. А последний все пытается кого высмотреть в толпе.

– Интересно, кого? – фыркает Самков, сжимая и разжимая кулаки.

– Я думаю…

Оживший телефон, теперь уже мой, прерывает на половине фразы, а когда вижу имя отправителя, и вовсе обо всем забываю.

Открываю сообщение Ульяны, внимательно смотрю на фотографию, говорящую громче любых слов, а потом…

– Уи-и-и! – визжу, закрывая рот ладонью, и быстро-быстро моргаю, прогоняя навернувшиеся на глаза слезы.

Это так мило.

Так здорово.

Так очумительно прекрасно, что стоит и потрепанных нервов, и испорченной репутации в голове некоторых… и всего-всего-всего.

Тест с двумя яркими алыми полосками лежит рядом с другим. Электронным, показывающим «Беременна, 1-2».

– Как хотите, мальчики, – выдаю хрипло, показывая Самкову фотографию, – но больше ни одну из девочек вы в свои жесткие игры втравливать не будете. Давайте искать любой другой способ избавиться от Аль Мади.

«Жених» серьезно кивает и, наконец, плавно выжимает газ, трогаясь с места.

Я же еще долгое время любуюсь снимком и совсем не догадываюсь, что как раз и стану той самой причиной, которая не только отвлечет внимание шейха от Савранских и Гольдманов, но и заставит его спешно бежать из моей страны, чтобы не сесть в тюрьму.