Глава 36

Глава 36

ИРИНА

Кто бы мог подумать, что все предохранители сорвет к чертовой матери?

Что игра в жениха и невесту вдруг в какой-то переломный момент перестанет быть просто игрой?

Что тот, кого зовут Михаилом Самковым, окажется безумно сложным и многогранным кубиком Рубика, а всё происходящее между нами выльется в не просто секс, чтобы снять напряжение, а в куда более сложный и опасный круговорот.

Опасный не для тела ‒ для сердца. Моего.

А этот его взгляд, который он не захочет скрывать?

Взгляд в самую душу. Взгляд, открывающий больше, нежели «желание владеть телом». Взгляд сквозной привязанности, как протянувшийся между нами канат. Взгляд миксующий обожание с серьезностью: «Ты для меня больше, чем думаешь».

Вот зачем так, Миша?

Ну с какого хрена ты разом всё так сильно усложнил?

Зачем дал надежду на большее? Зачем позволил пробудиться хорошей девочке, живущей внутри холодной стервы?

Ведь это верхняя оболочка меня – вся из себя снежная королева. Черствая и прямолинейная. С жестким характером и острым языком. Умеющая давать отпор наглецам и ставить на место зарвавшихся придурков.

Сам же на себе испытывал.

Но внутри-то живет другая. Живая и ранимая девочка Ира. Нежная и чуткая. Боящаяся доверять, но об этом мечтающая. Не подпускающая к себе чужаков, но при этом желающая любить и быть любимой.

И ты это увидел.

Увидел, чтоб тебя! Почувствовал и решил непременно вытянуть наружу.

С какого фига?!

Это что? Тоже часть игры? Изощренная месть на мой первый отказ? Или…

А вот дальше мозг пробуксовывает.

Все две недели, которые провожу в Москве, куда уехала по настоянию «жениха» на следующее же утро после нашего крышесноса, я ломаю над этим голову.

Ломаю ночами, пока безуспешно пытаюсь уснуть, вечерами, слоняясь по гостиничному номеру, и днями, когда зависаю на слушаниях в суде или сопровождаю на деловых встречах клиента, которым, к слову, оказывается Арбатов.

Да, Миша отправил меня в столицу решать срочные дела своего друга, чтобы самому не распыляться, а вплотную заниматься вопросом Сергея.

Аргумент оказался весомым. Причем, настолько, что я в него поверила (или сделала вид, что в общем-то сути не меняет) и не стала сопротивляться отъезду. Собралась и поехала, хотя до сих пор подозреваю, что меня так же, как и тетушку, убрали подальше из Северной столицы, чтобы подстраховаться.

С чего решила? Потому что прежде чем вырубиться после секс-марафона все-таки кое о чем Самкова расспросила.

Так узнала несколько вещей. Во-первых, Маруся Бестужева действительно исчезла. Прилетела в Россию с отдыха, даже сошла с трапа, а после бесследно растворилась в воздухе.

Во-вторых, ее папочка, как я и предположила, является главной мразью в деле Платонова. Николай Павлович ловко сфабриковал компромат на моего брата и шантажом пытался заставить его развалить сразу несколько уголовных дел, заведенных на его собственного родственника, прохлаждающегося в местах не столь отдаленных. Но чуть позже его осенило, что временная марионетка – это, конечно, хорошо, а постоянная – еще лучше. Потому пошел дальше и подсунул Платонову Марину, как будущую жену.

Без возможности выкрутиться. Но с целью стать одной «крепкой» семьей. Угрожать Бестужев умеет.

В-третьих, Ёнька тоже оказался не лох. Подыграл. И даже с Марусей сошелся, делая вид, что принудительно-добровольно, но сдается. А все это время в узком кругу силовиков разрабатывался далеко идущий план. И заключение под стражу моего братца стало лишь его частью.

Впрочем, Платонов сидит реально, чтобы Николай Павлович, имея обширные связи, в этом мог быть уверен. Как и в том, что Самков действительно пытается его вызволить, сражаясь со скрипучей системой правосудия.

Цель большой игры – слить не просто Бестужева, его дружков и родственника, а снести к чертям всю поднебесную верхушку. Потому что даже у таких небожителей, как несостоявшийся тесть моего братца, есть те, кто ими руководит.

И Маруся, как ни странно, весомый винтик во всей заковыристой цепочке. Потому что папочка о-о-очень сильно любит свою доченьку.

Спустя две недели, разрешив все вопросы и урегулировав все дела Арбатова, я возвращаюсь в Питер.

И пусть с Михаилом мы постоянно держим связь, в основном обсуждая рабочие вопросы и лишь изредка затрагивая личные интересы, о конкретном времени прибытия я его не информирую. Почему-то в голове мелькает мысль, что он непременно придумает еще что-то, чтобы меня удержать вдали от Северной столицы.

А я не хочу.

Остановившись в зале прилета, достаю телефон, чтобы вызвать такси. Не успеваю. Отвлекают.

– Добрый день, Ирина Николаевна. Я за Вами.

Один из помощников Арбатова, с которым пересекалась в Москве буквально на днях, когда он привозил необходимые мне по работе документы, подходит и информирует, что его задача меня встретить и доставить, куда пожелаю.

Ну раз так, не сопротивляюсь. С удобством размещаюсь на заднем сидении Мерседеса представительского класса и называю адрес офиса.

В дороге просто отдыхаю и любуюсь городом, по которому успела соскучиться. А когда спустя сорок минут планирую выйти из машины, припарковавшейся прямо у центрального входа адвокатской конторы, получаю пожелание хорошего дня и бумажный пакет с «презентом от шефа».

– Мне ничего не нужно, – пытаюсь отказаться.

Но заверение, что подарок я могу вернуть только в руки начальства, так как иначе Тимофею, который меня и подвозил, грозит увольнение, передумываю. Хороший мужчина, без липких закидонов, жаль, если действительно пострадает.

Заглядываю внутрь пакета и… обалдеваю. Правда, от комментариев воздерживаюсь. И очень надеюсь, что Тимофей не в курсе того, что лежит в одной небольшой упаковке рядом с коробкой дорогих конфет и вином.

Чтобы не рисковать я даже это нечто в собственную сумку перекладываю. Только сплетен на рабочем месте не хватало.

Распрощавшись, направляюсь в здание. Там – прямиком в свой кабинет, чтобы сгрузить лишнее. Краем глаза отмечаю, что практически все сотрудники отсутствуют, но обеденное время расставляет все по своим местам.

Самков, наверное, тоже где-то подкрепляется. Делаю вывод, проходя мимо его кабинета с опущенными на окнах жалюзи.

* * *

– Чем выше любовь, тем ниже поцелуи...

Голос «жениха» заставляет притормозить.

– Что? – пищит женщина.

– Считаешь, я не прав?

– П-правы, к-конечно.

– Ну вот и отлично, милая, опускайся. Я жду.

– Н-но, М-михаил Валентинович, я…

– Что, Светочка? – бархатные нотки совершенно не скрывают жесткой напористости и властности.

У меня мурашки бегут от энергетики, которая сквозит в каждой озвученной букве. Боже, а я и забыла, каким Он умеет быть.

– Ты ж сама ко мне без спроса в кабинет пришла, чтобы порадовать. Так?

– Т-так.

– В любви признавалась. Так?

– Т-так.

– Ну вот. Я тебя услышал. И теперь жду закономерного проявления твоей горячей ко мне симпатии. Давай, не тяни. У меня совещание через двадцать минут. Расслабиться как раз не помешает.

– Н-но я…

– На колени… и рот открывай!

Любопытство раздирает на части. Подчиняясь слабости, делаю последние два шага к чуть приоткрытой двери и заглядываю внутрь.

Самков нависает над какой-то соплюхой, сжавшейся на полу. Кажется, я даже вижу, как ее потряхивает.

Спасти что ли? Или наоборот?

Толкаю пальчиком дверь и, прислонившись к дверному косяку, подмигиваю:

– Привет, ребята! А я смотрю, у вас тут очень весело и прогрессивно! Решили адвокатскую практику разбавить сексуальной? М-м-мм? Если хотите, могу наручники подогнать. У меня чисто случайно завалялись.

Вытаскиваю из сумочки металлические браслеты.

Хм, а Арбатов-то еще тот жук. Как знал, что нужно мне дарить.