Эпилог

Эпилог

Октябрь того же года…

МИХАИЛ

– В городе Сочи темные ночи. Темные, темные, темные… – тихонько напеваю себе под нос, пока мой водитель паркуется возле гостиницы.

Не дожидаясь приближения лакея, вынырнувшего из-под козырька центрального входа, чтобы помочь, сам распахиваю дверь и выхожу на улицу. Выпрямляюсь, разминая плечи, осматриваюсь и медленно вдыхаю совершенно иной нежели в Северной столице воздух.

Неплохо-неплохо… очень неплохо. Хотя стоит ли удивляться?! Тут еще лето в самом разгаре, вон сколько молодежи в шортах рассекает, а нас на этой неделе уже грозились порадовать снежными осадками.

М-да, широка моя страна родная… Хочешь – на яхте по морю рассекай и пузо под солнцем грей. Хочешь – снежную бабу лепи и радуйся пощипывающему щеки морозцу. Тридцать три удовольствия и всё в пределах границ одного государства. Охуенная страна, особенно когда знаешь все ее законы, как свои пять пальцев, и умеешь между ними грамотно лавировать.

На ресепшене забираю ключи от заранее заказанного помощницей двухкомнатного люкса и направляюсь к лифту. Сейчас Иришку из ее номера выцарапаю и к себе утащу, отлюблю, а потом уж разборки устрою.

На губах сама собой расцветает улыбка. Предвкушающая, но вместе с тем жесткая.

– Коброчка-коброчка, ох и прилетит тебе сегодня по мягкому месту за выкрутасы, – отправляю мысленный посыл своей любимой женщине.

Ирина еще не в курсе, что я к ней примчался. Как и не подозревает, что я в курсе ее вчерашнего приключения на дороге, когда какая-то тварь решила помочь ей слететь в кювет.

Да, млять, я в курсе всего. Охрана, которую я к ней приставил, докладывает о каждом шаге. А теперь и о каждом чихе будет сообщать. Иначе с потрохами сожру любого, кто не уследит. После вчерашнего мозговыноса тупых не осталось.

«Она отделалась царапиной на лице…», – кривлю губы, вспоминая доклад белого как полотно Савелия.

Ох, мля, я и орал. Потом угрожал им глаза на ж..пу натянуть, если еще хоть один… хоть малюсенький проёб сделают.

А эта вертихвостка моя любимая ведь ни слова не сказала. Позвонила, правда, сама, как только ей выбраться помогли, и с ходу в трубку замурлыкала:

– Миш, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?!

Жесть. Вот меня колотило, думал теперь уж точно целиком поседею.

Но нихрена, остался в прежнем виде. Значит, драгоценная вредина еще не всю кровь высосала своими проделками, что-то да осталось.

Эх, везет тем, у кого-то послушные лапушки дома сидят, мужа слушаются, а моя егоза вообще жить спокойно не умеет. Постоянно какую-нибудь хрень на свою маленькую аппетитную попку находит. Вечно рвется спасать сирых и убогих, влезая в сложные дела. Теперь вот в Сочи прискакала защищать обманутую жену.

Я держу руку на пульсе, но по возможности стараюсь не мешать. Раз это ее призвание, раз ей подобное по душе – пусть развлекается. Ну хочет моя прелесть какого-нибудь задрота распоясавшегося на тряпки порвать, пусть рвет. Хочет обманщика морально в асфальт закатать – всегда пожалуйста. Я еще и подсоблю, если что… каток там пригоню, или другую технику.

Но вчерашнее происшествие – это уже не шуточки. Теперь моя вредина одна разбираться не будет. Только под присмотром, иначе по рукам и ногам спеленаю и домой заберу.

А мудака, который на нее пасть раззявить решил – сам урою. И не факт, что для этого понадобится тащить его в суд. Урою не фигурально, собственными руками.

За свою женщину я всё что хочешь смогу. Проверено.

На губах расплывается волчий оскал. Именно так описал мою рожу Альберт, когда мы в Эмираты летали и шакала Аль Мади приговаривали.

Сдох падаль. Сдох мучительно. Три дня мучился, пуская слюни, страдая болями в мышцах, раскоординацией движений, ринореей и гипергидрозом. А всего-то что и требовалась – закрыть смертника в помещении со скорпионами. Дождаться парочки укусов и после только наблюдать…

И я наблюдал. Безжалостно и стойко, потому что всё то время, что выл шейх, перед глазами стояли часы, дни, недели, потребовавшиеся моей женщине для восстановления после похищения и пыток. Ее слезы стояли, которые она старалась прятать.

После этого я стал безжалостен ко всем, кто лишь обдумывает мысль ее обидеть.

Выйдя из лифта на седьмом этаже, иду в сторону номера Ирины. Знаю, она сейчас у себя. Охрана предупредила, набрав, как только шасси самолета коснулись земли.

А вот и парни. Они сами обозначают свое наличие, появляясь из-за угла и кивая. Говорю ж, дураков нет. Одного втыка хватило, чтобы не расслаблялись.

– Всё в порядке? – киваю в сторону двери.

– Да, Михаил Валентинович. Ирина Николаевна у себя. Ужин заказала. Его десять минут назад доставили. Мы проверили, как вы велели.

– И что с ужином не так? – моментально подбираюсь, замечая, как парни странно переглядываются.

– Всё так. Только вы ж говорили, она копченую рыбу на дух не переносит. А ей целое блюдо ее принесли. Да еще и с маринованными огурцами.

С маринованными, значит, ага…

Ну чё?.. Нормально… да…

Ухмыляюсь и веду подбородком в сторону выхода.

– Свободны до утра. Завтра сам наберу.

– Спокойной ночи, – рапортуют практически хором.

– Ну это кому как, – хмыкаю.

Переглядываемся. Теперь желают неспокойной ночи, явно подъебывая. Отпускаю с миром. Я сейчас добрый. Охренеть какой добрый, потому что терзают меня смутные сомнения по поводу новых вкусовых предпочтений моей коброчки…

– Ой, Миша, привет, – Ириша открывает дверь и тут же расплывается в счастливой улыбке. – А я тебя ждала.

Ну еще бы она не ждала. Давно научилась меня просчитывать, щелкая, как орешки, все мои решения.

А всё потому, что моя девочка. Любимая.

– Привет, язвочка! – тяну, пожирая ее глазами. Звездец, как соскучился. Дышать нечем, насколько сильно хочу раздеться и затащить ее в постель. Но сначала… – Ну что скажешь, родная? Опять будешь юлить или сразу во всём признаешься?

Прикусывает пухлую губу и прячет руку с зажатым в пальчиках маринованным огурцом. Хлопает темными ресницами и робко интересуется:

– Миш, а предложение «замуж» еще в силе?

Сглатываю и киваю, стараясь не лыбиться, как чеширский кот.

Ну наконец-то…

– А давай мы с тобой этот вопрос подробнее в спальне обсудим, – подхватываю на руки не сопротивляющуюся будущую жену и ногой захлопываю дверь, – а заодно и твою неожиданную любовь к прежним «гадостям»…