Глава 23

Варвара

— Честное слово, Березин, мне кажется, что ты клеишься ко мне. Как все это понимать?

Я сама смеюсь, понимая, что это полный бред, но поведение Константина не отличается логикой и здравым смыслом. В целом, так было и раньше, но сейчас он изменился. Видимо, их отношения с Ильей тоже изменились.

— Красотка, если бы я к тебе клеился, ты бы сразу поняла, а не задавала вопросов, — он подмигивает и широко улыбается.

Мы стоим на заднем дворе здания Школы олимпийского резерва. Костя приехал ко мне на работу, как и договаривались, и я на пять минут оставила детей ради встречи с ним. Он передал пригласительный на ледовое шоу, но уезжать не спешит.

— Все равно объясни мне, зачем ты это делаешь? — решаю воспользоваться моментом и спросить. — Окей, ты посчитал, что мы с Сазоновым хорошо смотримся вместе. Но ты же не сваха? Да и зачем пытаться свести людей, которые расстались еще давно?

Хмыкнув, Березин смотрит на меня внимательно и с интересом. Всё-таки на его улыбку тоже легко повестись. Поэтому девушки и влюблялись в него, насколько я помню, фан-клуб Березина был совсем чуть меньше, чем у Ильи.

— Иногда людей надо чуть подтолкнуть друг к другу, сами не справляются.

— С чего ты решил, что нам с Ильей это нужно?

Он опять ухмыляется.

— Я видел, как вы смотрели друг на друга на вручении премии, стоя на сцене рядом, потом на эфире, а теперь еще и на съемках для журнала. И ты будешь утверждать мне, что ничего к нему не чувствуешь?

Вздыхаю и отвожу взгляд, чтобы не спалиться. Зачем вообще я такие вещи обсуждаю с Костиком?

— Ты же тоже встречался с кем-то года три-четыре назад, ну наверняка же. И что, скучаешь по ней?

— По кому именно? Я бабник, я много с кем встречался. Точнее, отношениями это не назовешь. Так, гулял, мутил… Я не скучаю ни по кому, а вот вы с Сазоном — да. И я не утверждаю, что у меня получится, но я хочу попробовать дать вам шанс еще раз пообщаться. Без журналистов и камер.

— Как ты это сделаешь?

— После ледового шоу поедем ко мне домой, я устраиваю тусовку. Младшая сестра все подготовит. Не переживай, там будет куча девочек, ты можешь остаться с ночевкой.

Ничего себе, какое предложение. Так спокойно говорит об этом, словно мы хорошие друзья, и нас много чего связывает.

— Ты правда думаешь, что я приеду к тебе и останусь с ночевкой?

— Если хочешь, можешь уехать домой. Ты же на машине? Эта красотка выглядит так же, как олимпийская Илюхина.

Он показывает в сторону моей машины и смотрит на нее с явным восторгом, хотя сам приехал на отличном автомобиле.

— Да, это подарок за медаль.

— Извини, если видишь зависть в моих глазах. Ничего не могу с собой поделать, до сих пор злюсь на себя за то, что олимпийской медали не добился.

— Не прибедняйся, ты чемпион мира, Березин, — напоминаю ему. — И золотых медалей дома у тебя явно девать некуда.

— Знаю, знаю. Но ты сама все прекрасно понимаешь. Ты ради Олимпиады Сазонова бросила. Ну прости, я сволочь прямолинейная, и нет, Сазон ничего не рассказывал. Но я мальчик умный, дважды два точно посчитать могу. В общем, крошка, я жду тебя на шоу и потом у себя в гостях. Напиши, что решишь, и мы договоримся на вечер. Хорошо?

— Мне надо подумать.

— Думай. Всего хорошего, я погнал.

Салютует мне поднятой ладонью, садится в свой внедорожник и срывается с места. Все еще удивляюсь, как его вообще угораздило влезть во все это, но прикольно, что он пытается что-то сделать для нас с Ильей. И что-то — не залезть ко мне под юбку теперь, когда я свободная девушка, что было бы больше в духе Костика.

Надо ли оно мне? Идти на шоу, потом в гости к Березину? Для того, чтобы получить шанс поговорить с Ильей с глазу на глаз.

Но мы договорились больше не общаться, даже по работе. Вдруг он не захочет со мной разговаривать? Скажет, что я идиотка, которая зря притащилась на чужую тусовку. А я что отвечу? Костя прав, я бросила Илью ради Олимпиады, зато подарила стране двух олимпийских чемпионов, между прочим!

Ладно. Я схожу туда, и будь что будет.

Илья

Какого? Вот какого хрена Березин опять взялся за свою самодеятельность? И ладно бы он решил подкатить к Варе, я бы это понял. Но он решил помирить ее со мной. Нашелся мне психолог недоделанный. Поэтому теперь Варя сидит на вип-трибуне, а мне предстоит кататься в шоу у нее на глазах. Я бы предпочел этого не делать.

— Костян, может, всё-таки стоило тебе по морде хоть разок в жизни съездить? Смотрю, ты очень обнаглел.

— Не ври мне, что не рад ее видеть, — нагло и уверенно заявляет, вместе со мной глядя на трибуны.

— Не рад.

— Да врешь. Ты фотки смотрел? В журнале которые.

— Видел, не слепой.

— Тогда какие вопросы? Ты же так смотришь на нее там, будто сожрать всю хочешь. Соскучился очень.

Закатываю глаза и бью его кулаком по плечу. Без применения силы, но чтобы было неприятно.

— Засранец ты самый настоящий. Тебя никто об этом не просил.

— Именно потому я это и сделал. Просто расслабься, Сазон. Катайся как всегда. А вечером на тусе у меня дома поговорите.

— Ты охренел? — нет, вот теперь я точно взорвусь. — Ты ее к себе позвал? Ну ты идиот, конечно.

— Спокойно. Это мой дом и моя гостья.

— Вот сам ее и развлекай, — раздраженно бросаю ему.

— Чтобы ты начал ревновать? Ой, мы это уже проходили, напомнить?

— Березин, на что тебе мозги нужны? Или у тебя их нет?

— Отстань, Сазон, — бубнит он. — Иначе на мою тусовку не попадешь ты, а не Варя.

— И не расстроюсь.

— Минутная готовность! — объявляет организатор шоу в микрофон. — Прошу всех собраться.

— Да собрались уже, — шепчет себе под нос Костя.

— Вот не зря ты меня бесил всегда, — говорю я.

— И ты меня. Но я же хочу исправиться.

Ага, исправиться он хочет. Сам не знает, что творит, а мне разгребать. Вот только этого я не планировал.

Больше ничего не говорю. Включается музыка, начинается светошоу. На лед выкатывают декорации, уверен, зрители уже стали снимать все на телефоны. Интересно, она будет что-то снимать? Или будет сидеть спокойно, не двигаясь.

Мне без разницы. Я давно забыл ее. Или это неправда? Сазон считает, что я вру, говоря, что не рад ее видеть. А я и сам не знаю.

Мои коньки скользят по льду, и вот я уже выкатываюсь к трибунам. Мы много репетировали, катали, я знаю все элементы наизусть, хоть ночью разбуди меня, и я их выполню. Но сейчас я чувствую некоторую растерянность, потому что ОНА рядом. И дурак Березин прав — Варя по-прежнему вызывает у меня очень сильные эмоции.

Полтора часа шоу пролетают незаметно. Пытаюсь сосредоточиться, и у меня получается. Все же я профессионал высокого уровня, меня учили не тащить личное на лед. И я справляюсь, хотя мое «личное» сейчас сидит здесь, рядом. Мы приветствуем зрителей, прокатываем круг почета, на лед при этом летят цветы и мягкие игрушки — подарки участникам. Я поднимаю глаза и снова вижу ее. Красивую, холодную, слишком серьезную. С самыми потрясающими на свете глазами, забыть которые невозможно. Особенно, когда помнишь эти глаза на соседней подушке, в считанных сантиметрах.

Я ужасно хочу, чтобы ее не было здесь, но при этом не могу перестать смотреть на нее. Костик, прокатываясь рядом, специально плечом задевает меня, давая знать, что все видит. Что за дурацкие игры, не пойму? Кому он хочет сделать лучше?

У меня нет никакого желания тащиться на тусовку в доме Костика. Не представляю, что там будет делать Варя. Как она вообще согласилась туда пойти? И ладно бы он позвал в клуб, где можно слиться с толпой, но домой к нему… Не представляю, что движет ею, раз она это делает.

Добираемся до места на машине Константина, я свою оставляю у ледового дворца. Нажраться что ли? Меня сейчас ничего не радует. Все раздражает. И гулянка эта ни к чему, но отказаться было бы глупо. Интересно посмотреть, что она задумала.

Березин врубает музыку на полную мощность, открывает шампанское в потолок и начинает веселиться, а мне и еда в горло не лезет, и пить не хочется. Забираю стакан колы и ухожу в дальнюю комнату, где пока никого нет. Музыка долбит так, что даже здесь стены трясутся, и в этом весь Костян. Кто-то смеется, кто-то открывает бутылки, перещелкивают песни в плей-листе… Чувствую себя лишним, не могу просто взять и присоединиться ко всем. Сажусь на диван, достаю телефон и захожу на станичку журнала, где мы с Евдокимовой стали героями номера.

Пролистываю вниз, нахожу пост с нашими фотками и читаю комментарии. Нас тут и поженили, и назвали самой страстной парой, и обвинили в игре на публику. Чего только нет, домыслы у людей разные. Но правды никто не знает. Ведь мы лишь бывшие и не более.

— Илья.

Это ее голос сейчас у меня в голове звучит? Может, крыша поехала?

А нет, все в порядке. Пока. Это просто Варя взяла и появилась из ниоткуда. Прибью Костика, чертов сводник.

— Привет, Варя.

— Привет.

— Надо было притащиться за хренову тучу километров в дом Костика, чтобы поговорить? Ближе места не нашлось?

Я сам ругаю себя за то, как разговариваю с ней, но сил нет быть с ней милым. Поднимаюсь и становлюсь рядом в метре от нее.

— Я решила, что это знак свыше.

— Это придурок Беризин, а не знак свыше.

— Я смотрю, ты любишь хозяина дома.

— Пылкою любовью, — делаю глоток колы, потому что в горле резко пересохло, как только Варя тут появилась. — Что-то хотела сказать? Я жду.

— Я не знаю, Сазонов. Все, что сейчас творится, очень странно.

— Ты про то, что притащилась сюда? Это точно странно.

— Ты знаешь, о чем я. И хватит делать вид, будто ничего не происходит, — она чуть повышает голос, но я не понимаю, для чего, потому что она точно не выведет меня из себя.

— А ничего и не происходит, Варь. Ну встретились мы спустя четыре года. Окей, мы оба известные спортсмены, чемпионы, однажды могли бы и пересечься. Пересеклись. Хайпанули на своих наградах. И что теперь?

Она смотрит на меня с вызовом, но молчит. Упрямо молчит.

— Или ты хочешь как-то прокомментировать то, что сделала четыре года назад? Может, мысли новые появились?

Клянусь, если она влепит мне пощечину, я даже не буду считать, что она не права.

— Появились. Мне жаль, что я поступила так жестоко тогда. Зато мы стали чемпионами.

— Точно, Варь. Спасибо за то, что позволила нам обоим получить то, о чем мы мечтали. Если бы ты осталась со мной, кто знает, как было бы все.

— Говоришь мне спасибо за то, что я ушла? — кажется, она ушам своим не верит.

— Типа того. Ты же сама прекрасно знаешь, что если можно было бы сейчас поставить тебя перед тем же выбором, ты бы снова ушла ради спорта.

Ей нечего на это ответить. Мы оба знаем, что я прав.

— Может, нам пора прекратить так часто вспоминать прошлое? — предлагает Евдокимова. — Столько лет прошло.

— И что делать?

У меня самого нет ответа на этот вопрос. И у нее нет.

Так и стоим, молча глядя друг у другу глаза. Никакого смысла выяснять отношения, которые закончились несколько лет назад. Никакого смысла… Но в воздухе опять искры летают между нами. И как нам это игнорировать?

— У тебя губы такие сухие, — внезапно говорит Варя. — Обветрили, видимо, даже треснули. Надо мазь какую-нибудь…

Странно, что она обратила на это внимание. Так внимательно разглядывает?

— Поцелуй меня.

Боже, и что я несу? А ведь я даже не пил. Ну что за бред…

На мгновение Варя теряет дар речи. Честно говоря, я тоже.

— Что?

— Поцелуй — лучшее лекарство, разве не так? Поцелуй меня.

Теперь я уже не могу свернуть с выбранного пути. Влип, значит, влип по полной.

— Илья…

— Да, Варя, просто поцелуй.

Выжидаю, что же она сделает. Пощечину залепит? Развернется и уйдет? Скажет, какой же я идиот?

Еще пару секунд думает, не решаясь, но в итоге приближается ко мне, тянется к моему лицу и все-таки целует.

Ох ты ж… Честно, не ожидал, что она это сделает. Но целует же меня! Я и забыл, какое это нереальное чувство. Как сладко, как вкусно, как прекрасно. Мои руки быстро начинают жить своей жизнью, и я отключаю самоконтроль, позволяя себе вспомнить на ощупь все Варины изгибы. Не перехожу грань, но и не особо стесняюсь. Последний раз я дотрагивался до нее четыре года назад! Мы так давно не целовались…

Этот шикарный момент длится долго, но всему приходит конец, и вот я первым прихожу в себя и сам отстраняюсь, параллельно чуть отталкивая Евдокимову от себя.

— Это что сейчас было? — спрашивает, находясь в полном недоумении.

— Ты меня поцеловала, — отвечаю без единой эмоции, стальным голосом, хотя это дается с трудом.

— Ты меня заставил!

Ухмыляюсь и отхожу еще на шаг назад, целенаправленно увеличивая дистанцию.

— Евдокимова, да брось ты. Кто тебя может заставить делать то, чего ты не хочешь?

Варя рассержена на меня, но еще больше — на саму себя. Нервничает, хотя и пытается всячески это скрыть. Переживает.

— Я этого не хотела делать.

Ой, ну конечно.

— Не ври. Может, тебе нужно было закрыть какой-то гештальт? Ты забыла поцеловать меня четыре года назад перед тем, как свалила?

— Ты всю жизнь будешь мне это вспоминать? — она злится, но постепенно пытается взять себя в руки.

Стоим на расстоянии, смотрим друг на друга и пытаемся спрятать свои эмоции. Мы больше не можем говорить откровенно после всего того, что произошло. Да мы вообще договорились не общаться больше! Тогда какого же хрена мы делаем это снова? И почему мне было так приятно от этого поцелуя?

— Зачем я вообще согласилась сюда приехать? — справедливый вопрос.

— Я откуда знаю. Это ты у Березина спрашивай, какие у него были цели затащить нас обоих сюда. Для чего так старался. Вот реально, для чего ты приехала? Чтобы меня увидеть? Так купила бы журнал, вырезала, поставила в рамку фотки и любовалась бы.

— Дура, — ругает себя тихо. — Еще и на машине приехала, теперь ночью хоть бы в аварию не попасть.

Тяжело вздыхаю. Боже, за что мне это? Что-то внутри держит здесь, рядом с ней, и не позволяет отпустить ее одну в ночь. Я же не знаю, насколько хорошо она водит.

— Давай я тебя отвезу, — говорю, потому что на этой тусовке меня ничего особо не держит, а сам я без машины.

— Не надо.

— Надо. Если ты еще не очень уверенно водишь, не стоит рисковать. С машиной справлюсь, не бойся, у меня такая же.

— Знаю. Но зачем?

— За счастьем. Я еще ничего выпить не успел. Поехали.