Глава 18
Саша
Треки к главе:
«Мурашками» МОТ – (играет у Саши в наушниках)
«Настоящую» WHITE GALLOWS
Пять, четыре, три…
Зорин целует, а мне вдруг хочется плакать. Это ни на что не похоже. Его губы обнимают мои, оставляя влажные следы, и, повинуясь треку в наушниках, по коже рассыпается множество мелких мурашек. Они вонзаются во все нервные окончания своими крохотными невидимыми лапками, и в вены за секунду вбрасывается кипяток, стремительно растекающийся от затылка до пальчиков на ногах. Они поджимаются, я делаю упор на пятки, отталкиваюсь от пола и приподнимаюсь на носочки, продолжая опираться на сильные плечи парня, от которого давно кружится голова и сердце бьётся чаще.
Сейчас оно сходит с ума. Я схожу с ума, теряясь в ощущениях и эмоциях.
Я целуюсь с Зориным! Это правда?
Он сказал, что я красивая. Мне же не послышалось?
– Санька, – он кусает мои губы, а я не дышу. – Санечка, ты такая… – сглатывает. – Родная моя, – уперевшись лбом в мой, давит на нижнюю губу пальцем и ведёт вбок, сминая её, будто смазывает помаду. – Маленькая, лучшая, – хрипло шепчет он, и я чувствую, как горячий язык оказывается у меня во рту одновременно со стоном Зорина.
Завожу руки ему на шею. Тут же оказываюсь плотно прижата к крепкому, натренированному годами телу. Отвечаю, как умею. Мне неловко от того, что почти в девятнадцать совсем нет опыта. Клим подчиняет, ласкает, кусает. Его пальцы гладят меня по позвоночнику, поднимаясь выше, под топ.
Вздрагиваю, почувствовав, как ослаб бюстгальтер и пальцы Зорина рисуют по коже там, где была застёжка. Внутри меня словно заработал какой-то скрытый механизм. Всё тело начинает покалывать тысячами маленьких иголочек.
Клим отпускает, но лишь для того, чтобы стянуть резинку с высокого хвоста и рассыпать волосы по плечам и спине. Смотрит поплывшим, возбуждённым взглядом.
– Вау… – выдыхает он.
Стягивает с себя футболку, оголяя гибкий торс с красивым рельефом. Закрываю глаза.
– Сань, Санечка, всё же хорошо. Смотри на меня, – просит Зорин. Медленно открываю глаза и, как всегда, тону в его голубых омутах с чёрными зрачками. – Всё хорошо, – повторяет он. – Нам хорошо.
Стягивает с меня рубашку, обнимает. Целует ещё и ещё, всё глубже, всё горячее. Его губы спускаются ниже, прямо по подбородку на шею, заставляя меня откинуть голову. Я дрожу и принимаю. Его язык оставляет след на коже, зубы впиваются в изгиб шеи, а ладонь движется по рёбрам под топ. Пальцы толкаются снизу под тонкую чашку лифчика.
– Клим… – подбираюсь.
Меня никто никогда так не трогал. Мне не хватает воздуха, и голова кружится сильнее. Я так люблю его. Всего, вот такого, какой он есть. Немного безбашенного, но принципиального, улыбчивого или грустного, взрывного, милого и уютного, сильного на ринге, азартного в гонке. Моё сердце сейчас горит от переизбытка чувств, а бабочки уже давно не умещаются в животе.
Прикосновение к сжавшемуся соску пронзает меня, как остриё стрелы умелого охотника. Зорин такой. Девочки всегда попадали в капкан его озорных улыбок и голубых глаз. Я долго держалась…
Он берёт в ладонь мою грудь и мягко сжимает, кусая собственные губы и гипнотизируя взглядом.
Снимает с меня топ и бельё. Прижимается губами к груди, втягивает в рот сосок и касается его горячим языком.
– Мамочки… – едва слышно шепчу я.
А его губы двигаются ниже. Зорин присаживается на корточки, удерживает меня за бёдра и покрывает поцелуями животик, рисует вокруг пупка кончиком языка и линию вдоль пояса брюк.
Ловко расстёгивает пуговичку, ширинку. Свободные штаны легко съезжают по ногам на пол. Я машинально прикрываюсь ладонями. Он убирает мои руки и бессовестно смотрит прямо туда, где становится всё жарче. На простые хлопковые трусики с самолётиком на лобке.
Я же не знала, даже не предполагала, что всё будет так этой ночь. Я просто спала, а теперь стою почти голая на кухне его съёмной квартиры.
Указательным пальцем Клим очерчивает самолётик и гладит прямо по губкам, спрятанным под бельём. Я снова сжимаюсь. Он поднимается, улыбается.
– Мне нравится. Это круче дурацкого кружева, Сашк.
Ловко поднимает меня на руки и уносит в спальню.
– Нам нужен свет? – спрашивает, укладывая нас на кровать.
Мне не нужен. Я все чёрточки твоего лица знаю наизусть.
Отрицательно кручу головой, заодно пытаясь спрятаться от него в собственных волосах. Он убирает их ладонями, целует в веки, в нос, щёки, вдавливаясь твёрдым пахом в низ моего живота.
Встаёт на колени, спускается с кровати и снимает с себя джинсы. Мне начинает казаться, что я тоже пьяная. Не могу отвести от него взгляда. Смотрю на грудные мышцы, на пресс, косые мышцы, уходящие в пах, широкую красную резинку чёрных боксеров и даже в темноте вижу рельефы эрегированного члена, обтянутого тканью белья.
Он подрагивает от возбуждения, я горю от смущения.
Как только Клим цепляется пальцами за резинку своих трусов, жмурюсь и слышу тихий шелест сползающей с него одежды.
Следом летит моя.
Зорин ложится сверху. Я чувствую его горячий член, зажатый между нашими телами. Он трётся им об меня. Стонет. Давит коленом между бёдер и ладонью уводит одно немного в сторону.
Вынимает из-под подушки презервативы. Зубами вскрывает блестящую упаковку, приподнимает бёдра, ныряет рукой между нами и раскатывает латекс по стволу.
Два, один…
– Мммкхмхммм … !!! – выгибаюсь, прикусываю кончик языка и хнычу, впервые ощутив внутри себя такую тугую наполненность с болью и жаром, разлившимся по всему телу.
Удар внутри. Ещё один. Ещё…
Клим расходится, жадно забирая себе мою невинность, мой первый секс. Он втрамбовывает меня в матрас, впиваясь потемневшим взглядом в глаза.
– Охуеть, – дрожит от напряжения. – Как хорошо. Как я соскучился, – сжимает зубы, вбиваясь в меня ещё быстрее и резче. Наши губы сталкиваются. – Солёная и сладкая. Вкусно. – довольно урчит он.
Опираясь на локти, со стоном ловит мой сосок. Перекатывает его на языке. Отпускает и новым рывком выбивает из меня всхлип. Вздрагивает всем телом, дышит чаще, глубже, сжимает зубы, закатывает глаза, закрывая их, и мощно пульсирует внутри меня. Я чувствую, как сперма выбрасывается в презерватив, как по его телу идут вибрации оргазма.
Зорин опускается лбом мне на плечо.
– Пять минут, – хрипло смеётся.
Я не совсем понимаю, про что он, пытаясь прийти в себя от произошедшего. Клим скатывается с меня, ложится рядом и снимает резинку. Обнимает, целует, ластится, как довольный кот. Горячо дышит мне прямо в ухо. Играется языком с мочкой, прихватывает зубами.
– Ай, – тихо пищу.
– Иди сюда, – ложится на спину и легко сажает меня сверху. Я чувствую, что он снова хочет.
Про это «пять минут», да?
Зорин ловко вскрывает новый презерватив.
– Хочешь сама? – протягивает мне.
Отрицательно кручу головой. Ссаживает меня с пресса на свои бёдра и кивает вниз, мол, смотри как надо. А я смущаюсь уже от того, что сижу на нём голая. Только слушаю, как надевает резинку сам.
– Трусишка, – тихо смеётся.
Гладит меня ладонями, задевая все чувствительные точки. Кладёт их на бёдра, приподнимает меня. Одной рукой придерживает член, второй помогает мне аккуратно опуститься сверху.
– Сссххх, как тесно, – рычит Клим. – Вот так, – опускает меня ещё немного, пока я не сажусь на него полностью.
Двигается пальцами к лобку и ещё ниже, по раскрытым губкам, между ними. Там горячо, влажно и ещё больно. Наполненность внутри никак не даёт расслабиться. Я привыкаю к этому ощущению, стараясь ровнее и глубже дышать.
Зорин бессовестно ласкает меня там, продолжая нагло смотреть на моё смущение. Сильнее вдавливается снизу.
– Ай, ммм… – хнычу, приподнимаясь.
– Всё хорошо, хорошо. Просто расслабься, – просит он. – Ты же уже кончала, Сашк?
– Замолчи, пожалуйста, – умоляю его. Я и так сгорю сейчас.
Он начинает двигаться внутри меня, усиливая все ощущения в сотни раз. Боль и жжение смешиваются с возбуждением. Тело сдаётся его опытным прикосновениям.
– Да-да, моя девочка, – толкается резче. – Сашенькая, Сашуля. Ах… – откидывает голову, вбиваясь затылком в подушку. Пьяно смотрит мне в глаза, и я дрожу в своём первом оргазме с парнем. – Ммм, чёрт, как ты меня сжимаешь. Аааррр!!! – берёт за бёдра обеими ладонями и насаживает меня на себя.
Снова жадный, резкий, голодный. Пялится на мою грудь, на губы, туда, где сейчас соединяются наши тела.
– Мать твою, как же хорошо! – цедит сквозь зубы.
Переворачивает нас, сгибает мои ноги в коленях, поднимает их, разводит в стороны и больше не даёт дышать. Лёгкие горят, всё тело в мурашках. Клим тоже весь в мурашках. Кончает, глядя мне в глаза, и падает рядом.
– Мля… – его встряхивает, пока он стягивает с себя презерватив.
Поворачивается, утыкается губами мне в шею и часто дышит, обняв и прижав к себе.
В моей голове хаос, я пока не могу собрать все мысли воедино. Сердце всё знает. Как мне страшно и как сильно я умудрилась влюбиться в Клима.
Клим сгребает меня в охапку обеими руками, прижимает к себе и отрубается после выпитого и случившегося между нами. Я тихо лежу, обнимая его и тоже стараясь поспать. Утро уже, и всё, что нас спасает, это воскресенье.
Мне становится холодно. Не открывая глаз, ищу ладонью одеяло и слышу тихий, какой-то отчаянный стон Зорина:
– Пиздец…