Глава 17

Саша

Наговорившись с мамой, решаю больше не спускаться в столовую. Извинюсь потом перед тётей Таней. Не могу, не хочу. Мне оказалось так неприятно находиться среди этих людей. Они похожи на липучие ленточки от мух, которые так невовремя могут прилипнуть к руке или волосам, а когда отдираешь, от них остаётся след, и даже мылом его не сразу отмоешь.

Невольно сравниваю родителей Вари со своими. Наверное, ещё и потому, что скучаю очень. Я ведь тоже единственный ребёнок в семье. Они говорили про второго, но мама заболела и…

Шмыгнув носом, грустно улыбаюсь. Она держится, ещё и меня успокаивает. Так хочется быть хотя бы наполовину такой же сильной, как мамочка.

Просто у нас как-то так принято, что ли. Говорить и слышать друг друга. Родители Вари, особенно ужасно неприятная тётя, не слышат никого. Клим взвинтился опять, и я в данном случае могу его понять. Зорина слишком хорошо воспитали, чтобы открыто хамить людям, тем более дома, в присутствии своих родителей. Это стало бы неуважением в первую очередь именно к ним. Но он очень хотел. Я видела его взгляд, наполненный злостью и раздражением. Это уже стало нормой.

Может быть, теперь, когда они с Варей расстались, мой друг вернёт себе баланс и снова начнёт чаще улыбаться.

Ложусь удобнее на живот и обнимаю подушку. Из приоткрытого на проветривание окна до меня дотягивается свежий воздух, хлопки автомобильных дверей и голоса. Гости уезжают. Даже у меня в комнате дышать становится легче. Глаза плавно закрываются…

– Сань, спишь?

Спросонья мне кажется, что голос Зорина звучит в моей голове.

– Кыш. Сплю, – поворачиваюсь и морщусь от запаха свежего алкоголя.

Моргнув, смотрю на друга, стоящего на коленях у кровати.

– Ты дурак, Зорин? – хрипло ворчу я. – Тренер тебя убьёт.

– Поехали покатаемся, – предлагает он.

– Точно дурак, – закатываю глаза. – Сколько времени вообще?

– Хрен знает, часа два, наверное, – пожимает плечами, обдавая меня новой порцией перегара.

И не сказать, что пьяный. Просто нормально выпивший.

– Спать ложись, Клим. Куда ты собрался в таком состоянии? – окончательно просыпаюсь.

– Ты за руль сядешь. Санёчек, ну поехали, а. Не могу я дома, – проводит ладонью по лицу.

– У меня нет прав, – напоминаю ему, усаживаясь на кровати.

– Кто нас видит сейчас? Поехали. На трассу свалим, погоняем там. Сань, Сашенька, Сашуня, Сашуля, – складывает руки в умоляющем жесте. – Мне очень надо. Пожалуйста.

– Больше не с кем? – приглаживаю волосы и заплетаю их в косу, чтобы не мешались.

– А я, может, с тобой хочу, – серьёзно заявляет Зорин, берёт меня за руку и трётся щекой о тыльную сторону ладони. – Сашк, – прикасается к ней губами.

– Клим… – теряюсь и пытаюсь вынуть руку, но он сжимает крепче, снова прижимается губами к коже и поднимает на меня взгляд своих голубых глаз.

Я так остро ощущаю его прикосновение, что в животе до боли сводит все мышцы. Туда пытается упасть сердце, но у него не получается, и жизненно важный орган рывком подскакивает вверх, начиная колотиться в висках ускоряющимся пульсом.

– Пожалуйста, – просит он.

– Ладно, но ты за руль не полезешь, – стараюсь быть строгой и адекватной. Его взгляд, его поведение совсем этому не способствуют.

– Клянусь, буду рулить с пассажирского, – заверяет Зорин.

Слезаю с кровати и едва не спотыкаюсь. Меня сносит его эмоциями. Я теряю внутреннее равновесие, оглядываюсь. Он сел задницей на пол, согнув ноги в коленях. Упёрся в них руками и продолжает меня рассматривать.

Забираю одежду из шкафа, ухожу переодеваться, а заодно умываюсь холодной водой, прикладывая мокрые ладони к горящим щекам.

Что это такое было сейчас, а, Клим?! Какого чёрта ты не держишь при себе свои странные, наполненные чувствами взгляды и наглые губы? Двинуть бы тебе за это!

А сама, дурочка, вожу подушечками пальцев по месту, в которое он поцеловал. У меня никак не получается его не любить…

Ещё раз умываюсь, переодеваюсь в свободные чёрные брюки с подворотами, короткий белый топ. Сверху накидываю рубашку с длинным рукавом, исписанную на спине всякими отвязными фразочками. Волосы собираю в высокий хвост. Остались только белые кеды, и образ будет готов.

Возвращаюсь к Климу. Он перебрался на кровать. Сидит, скрестив ноги в щиколотках, и обнимает мою подушку.

Достаю обувь, затягиваю яркие шнурки и киваю другу на выход. Он довольно улыбается и быстро слетает с кровати.

Спускаемся на первый этаж, проходим через пустой холл и оказываемся на улице. Зорин кидает в меня ключами от своего Лансера. Ждёт, когда я подгоню машину. Страшно немного, из гаража я ещё ни разу не выезжала, но всё получается. Останавливаюсь у ворот. Друг садится рядом. Мы открываем их с пульта и плавно выкатываемся на дорогу.

Клим включает музыку, врубает басы так, что все органы внутри начинают подпрыгивать в такт. Довольный до ужаса. Улыбается во все свои тридцать два. Бросает на меня шальной, пьяный взгляд и стучит ладонью по колену, качая головой и пытаясь попасть в слова играющего трека.

Улыбнувшись в ответ, по навигатору вывожу нас на трассу и постепенно наращиваю скорость.

– Кайф, Саш. Ты у меня самая лучшая, – кусая пересохшие губы, говорит Клим.

Достаёт воду из бардачка, делает несколько глотков.

– Ты где надрался-то? – за смехом стараюсь скрыть всё, что он разбередил во мне за последний час.

– С пацанами в «Нуле» посидели, потом в клубе немного, но чёт мне не зашло там, – вздыхает он.

– Диджей слабенький попался?

– И это тоже, – странно хмыкает и отворачивается к окну. – Всё не то, все не те, – бубнит себе под нос и листает треки в телефоне, переключаясь с зарубежных качающих на более сентиментальные и попсовые.

Рыкнув на какие-то собственные мысли, взъерошивает свои волосы обеими руками, разворачивается, облокачивается спиной на угол между спинкой сиденья и дверью. Упирается растрёпанным затылком в стекло и подгибает одну ногу, раскачивая кроссовком в воздухе.

Прикрыв веки, смотрит на меня сквозь ресницы.

– Клим, хватит… – тихо прошу его, снижая скорость. Равновесие опять теряется, я боюсь не справиться с машиной.

– М? – открывает глаза и вопросительно поднимает правую бровь.

– Прекрати так на меня смотреть. Отвлекаешь. Сейчас домой поедем, – прикидываю, как мне правильно развернуться.

Он ничего не говорит. Только снова облизывает губы и как-то странно улыбается. Меня до мурашек пробирает.

Выдохнув, ещё сбавляю скорость и разворачиваюсь в сторону города. Дороги свободные, и у меня не возникает особых проблем, но без прав ездить всё равно волнительно. Если мой папа узнает, будет очень ругаться.

– Вот здесь поверни, – показывает Зорин.

Въезжаю во двор жилых многоэтажек. Останавливаюсь возле указанного другом подъезда.

– Пойдём, – он первый выходит из машины. Обходит её спереди и открывает мне дверь. Протягивает раскрытую ладонь, сжимает, получив мою, и вытягивает меня на улицу.

Ставим Лансер на сигнализацию. Зорин достаёт из кармана ключи, магнитным открывает дверь и легонько в спину подталкивает в подъезд.

На лифте взлетаем на нужный этаж. Клим снова возится с ключами, открывая квартиру.

– Заходи, – ловит за руку и втягивает меня в прихожую. – Осваивайся пока, я сейчас.

Скрывается в ванной, оставив дверь приоткрытой. Умывается, а я прохожу на кухню. Сажусь на выдвинутый табурет и достаю из кармана брюк маленькие наушники-капли. Затыкаю ими уши, ищу в сети трек, зацепивший меня ещё в машине. Состояние такое странное. Равновесие никак не возвращается. Зорин ещё никогда так на меня не смотрел, как сегодня. И никогда так не касался.

Вот и сейчас он возвращается, присаживается передо мной на корточки и забирает один наушник себе, едва коснувшись пальцами щеки. Улыбается, слушая музыку вместе со мной. Мы и раньше так делали, но только сейчас момент вдруг стал слишком интимным.

– Ты такая красивая, Саш, – хрипло, пронзительно, искренне. – Охренеть можно.

– Зорин, ты просто пьян, – от волнения вжимаюсь в стену.

И такое с ним впервые. Я вдруг каждой клеточкой своего тела чувствую, что нахожусь в квартире не лучшего друга, а парня, в которого по ушли влюблена. И чувство безопасности меняется на ощущение полной уязвимости перед ним и перед собственной влюбленностью.

– Ложись спать, Клим. Я поеду домой, – говорю ещё тише, почти шёпотом.

– Не уходи… – просит он.

Поднимается и тянет меня к себе, скользя своими горячими ладонями под мою рубашку по оголённой талии.

– Очень красивая, Сашк, – склоняется и дышит прямо мне в губы.

– Зорин, что ты делаешь? – упираюсь ладонями ему в плечи.

В наушниках для нас продолжает играть музыка, а его губы становятся всё ближе.