Глава 16
Клим
Грохнув дверью перед Вариным носом, взвинченный, как хер знает кто, выхожу к гостям. Отец закрывает глаза и качает головой, всем своим видом показывая, где я не прав.
А не надо принимать решения у меня за спиной!
Лупанув ладонью по стене, ухожу в спортзал и мечусь вдоль окна, взъерошивая волосы. Мне кажется, я вообще перестал понимать ситуацию. Мне словно дали пазл, в котором изначально не существует нескольких важных деталей, а я пытаюсь их отыскать.
Саша тихо проскальзывает ко мне. Молча подхожу и крепко её обнимаю. Очень нужен какой-то баланс. Я часто нахожу его в ней последнее время.
– Ай, – пищит подруга. – Больно же.
– Извини, – кладу подбородок ей на макушку.
– У тебя сердце лопнет сейчас, – шепчет она.
– Я сейчас весь лопну, Санёчек. Чего там творится?
– Твоя мама увела всех в столовую, а я показала Варе, где можно умыться. Чего не поделили опять?
– Меня, блядь! – снова завожусь. – Между собой, прикинь. Она меня себе хочет, и я себе себя тоже хочу, потому что…
– Тише, тише, – Санька гладит меня между лопаток. Вроде помогает. – Опять рычишь. Тебя аж трясёт всего, Клим. Выдыхай, – заглядывает мне в глаза. А я смотрю в её. Тёплые, как летнее небо. В них столько воздуха. Такого необходимого мне кислорода. И сердце успокаивается. Дышать становится легче.
– Сань, мне сегодня Терехов открытым текстом дал понять, что я могу карьеру похоронить в этой истории. А ты знаешь, как для меня это важно. Почему Варя не понимает? Она ведь тоже в спорте. На хрен меня выводить из равновесия всё время?
– Я тебе уже отвечала. Ты меня слушал тогда?
– Слушал… – вздыхаю и отпускаю Санёчка.
Сажусь на пол, смотрю на неё снизу вверх. Она, недолго думая, садится напротив. Крутит блестящий светлый локон на пальце, отпускает, и он подпрыгивает забавной пружинкой.
– Это, конец, Сань. Я порвал с ней.
Подруга улыбается, но эта улыбка очень грустная. Беру её за руки, сидим и молча смотрим друг на друга. Хорошо, и выходить никуда отсюда не хочется.
– Тебе всё равно придётся туда пойти, – напоминает Саша, считав меня как открытую книгу.
– Знаю. Я не собираюсь ни от кого бегать. Остыть надо было. Спасибо, что ты рядом.
Опираясь на мою ладонь, она поднимается с пола. Следом встаю и я. Поправляю джинсы, футболку. Смеясь, Саня пальцами пытается сотворить на моей голове что-то приличное.
Из спортивного зала выходим вместе. Натыкаемся на Августа.
– Тебя потеряли, – тихо говорит брат.
– Потерпят. Я сюда никого не звал, – огрызаюсь и иду за ним в столовую.
Варя сидит рядом со своей мамой. Опять вся зарёванная.
Мля, как достало-то, кто бы знал.
Увидев меня с Сашей, поджимает губы. Её отец тоже недовольно на меня косится, а мама успокаивающе гладит дочку по плечу.
На автомате отодвигаю Санёчку стул. Она садится, а я стою и смотрю на свою бывшую девушку.
– Клим, – прокашлявшись, ко мне обращается Прохор Алексеевич, – ты зря обидел мою девочку. Знакомство с твоей семьёй инициировал исключительно я. У меня один ребёнок, так уж вышло. И это девочка, которая взрослеет, остаётся на ночь с парнем. Мы с тобой знакомы, и я составил о тебе хорошее впечатление в тот день, когда ты не побоялся зайти и пожать мне руку. Поэтому и доверил тебе своего ребёнка. Ваши отношения перешли в другую плоскость и …
– Не перешли, – усмехаюсь я, разворачивая стул спинкой вперёд и усаживаясь на него верхом. – Ваша дочь просто ночевала у меня. Всё. Ничего не было. А о том, что вы решили познакомиться с моей семьёй, я узнал не от своей девушки, – зло стреляю в неё взглядом, – а от своего отца. И знаете когда? В день, когда мы с Варей расстались. Так что в этом визите со всех сторон нет никакого смысла, если вы, конечно, не хотите с нами… Ну я не знаю, породниться?
– Клим, тормози! – требует мой отец. – Перегибаешь.
– Да ладно, нормально. Я вижу, парень на взводе. Я сам бываю таким. Наболтаю лишнего, потом жалею, – примирительно говорит Покровский, тоже глядя на Варю. – Поругались, бывает. Мы, что ли, не ругались никогда? И расходились, и сходились, но уже больше двадцати лет вместе живём. Не спорю, что мне ваши отношений нравятся. Ты сильный, перспективный, трудолюбивый, ответственный парень, а Варя у меня домашняя девочка, избалованная вниманием. С ней, полагаю, бывает непросто. Сейчас мне больно видеть слезы в её глазах. Она же любит тебя, Клим. Да и ты её тоже, я уверен. Помиритесь. А я буду знать, куда она уходит на ночь.
Склонив голову, смотрю на свою Принцессу. Реветь перестала, глаза воспалённые, ресницы мокрые. Обнять и плакать рядом. Чё с ней ещё делать?
С виду слова её отца звучат разумно, за некоторыми исключениями. Например, он пытается продавить меня чувствами и совестью, но кроме раздражения и желания побыстрее свалить в клуб, у меня сейчас ничего нет.
Вот так банально. Сегодня я хочу бухать и трахаться, а не сидеть и слушать о том, какая, Варя хорошая. Никогда не утверждал, что плохая. Тупо было бы бегать за ней столько времени, будь это иначе. Тут Терехов, наверное, прав моя Принцесса просто не моя.
Ну вот смотрю сейчас на неё и понимаю, что в ней вшит какой-то магнит. Варя притягивает взгляд, и на уровне физики моё тело быстро приходит в боевую готовность. Объясняю себе это тем, что секса реально давно не было.
А она смотрит на меня, машинально облизывает губы и отводит взгляд.
– Ну вот, – ловит нас за игрой в гляделки её отец, – я же говорю, остынут и помирятся.
– Посмотрим, – включается в разговор мой отец.
Он тоже внимательно за нами наблюдает, я чувствую. И его взгляд носит совсем другой характер. В силу профессии, он изучает нас более детально. В данную секунду смотрит на мои руки, сжатые в кулаки. Расправляю пальцы, кошусь на него и усмехаюсь, а взгляд родителя падает ниже, на подрагивающие от нервного и сексуального возбуждения бёдра.
Кидает быстрый взгляд на Варю. Ловит мой, задерживаемся глядя друг другу в глаза. Мне кажется, что отец для себя всё понял, и потом у нас обязательно будет разговор наедине.
Один «папка» мне мозги промывал, теперь очередь второго.
– Вы знаете, – в разговор вступает молчавшая до сих пор тётя, – я восхищаюсь вашим мальчиком. Такой… не знаю, правильный, что ли. Я думала, таких сейчас уже нет. Спасибо, что воспитали замечательных парней, – на этом моменте мы с Августом очень стараемся не ржать. Брат прячет улыбку в стакане сока, я тянусь к минералке. – Нашей Варюшке повезло встретить в качестве первого мальчика именно Клима. Я безумно за неё рада. И тоже надеюсь, что дети разберутся.
– Главное, им в этом не мешать, – мой отец не оценил приторную похвалу.
– Спасибо, – вежливо улыбается моя мама.
– Да ну что вы, – отмахивается тётя Варвары. – Я же искренне. У меня тоже сын. С отцом живёт в Италии, учится там. А я тут, – вздыхает она.
– Ужасно, наверное, не видеть своего ребёнка, – у моей родительницы включается женская солидарность, и они тихо обсуждают эту тему. Что-то там про тяжёлый развод и как несправедливо увезли Вариного двоюродного брата ещё маленьким.
Саша сидит, смотрит на всё это и очевидно чувствует себя не в своей тарелке.
– Извините, – поднимается, выходит из-за стола.
– Ты куда? – ловлю её за руку.
– Маме позвоню, – отвечает ещё тише и уходит.
– А это разве не сестрёнка твоя? – удивляется мама Принцессы.
– Нет, мам. Это его самый лучший друг, который сейчас живёт с ним в соседней комнате, – ревниво бросает в меня Варя. – Или, может, уже не в соседней? – интересуется ещё тише, чтобы кроме нас троих, никто не услышал.
– Может быть, – очаровательно скалюсь в ответ.
– Клим… – охает Лидия Руслановна Покровская.
– Извините, мне надо уйти, – тоже поднимаюсь из-за стола. – Раз это не сватовство, думаю, вы прекрасно справитесь без меня.
– Иди, – удивляя всех, отпускает отец.
Говорю же, считал меня в лёгкую.
Выхожу из столовой. Взлетаю по ступенькам на второй этаж. Задерживаюсь возле Сашиной комнаты. Прислушиваюсь. Она разговаривает по телефону. Чтобы ей не мешать, делаю пару шагов назад. Из своей спальни забираю куртку, телефон. Ключи от тачки оставляю. Бухим я за руль не сажусь. Вызываю такси и связываюсь с парнями:
«Я на месте буду чуть раньше. Подгребайте через час, кто свободен» – бросаю им.
«Ура, мы едем тусить!» – отписывается Сэм.
Башку мне переключать едем, будем слетевшие тумблеры на место ставить.