Глава 30

Клим

Пнув по колесу и сжав зубы, сажусь в тачку.

– В центр меня отвези, – говорю водителю, утыкаясь лбом в холодное стекло и продолжая сжимать в кулаке зажигалку Сокола.

– У меня другой приказ, Клим Яковлевич. Извините, – и замки на дверях защёлкиваются.

– Ты охренел?! – срываюсь на водителя отца.

Он не реагирует на мой выпад. Заводит машину и везёт меня домой.

Мля, папа, это реально перебор!

Ударившись затылком о подголовник сиденья, закрываю глаза и вдох за вдохом через сжавшееся горло проталкиваю в лёгкие кислород. Он ощущается кипятком в груди, попадает в кровоток и поджигает внутренности. Волосы на всём теле, на затылке встают дыбом от Сашкиного надрывного плача, всё ещё звучащего у меня в ушах.

Я так виноват перед ней.

Маленькая…

Меня никогда не накрывало чужой болью. Не было таких ситуаций, таких людей. Когда-то казались трагедией бесконечные переезды с семьёй и старший брат в качестве единственного постоянного друга.

Может, поэтому я не понял, что давно влюбился в Сашку. Без ярких вспышек, тихо и наверняка. А ещё я не знал, что чужая боль может выворачивать сильнее собственной.

«Промокший котёнок, который стал твоей ошибкой» – наглухо застревает в мозгах.

Шар с кипятком взрывается в затылке, обжигает, стекает по позвоночнику. Меня передёргивает всего. Упираюсь локтями в колени, растираю лицо ладонями, пальцами яростно взъерошиваю волосы.

Это не ты ошибка, Сашка. Это я дебил! Люблю тебя, но ты, наверное, не слышала. Такое в голубых глазах творилось.

Моя девочка… Моя! Ты – мой котёнок, Сань. Так больно тебе. Я чувствую. Мне тоже больно. За двоих теперь.

И Падшим я тебя не отдам!

Скрипнув зубами, выхожу из тачки у нас во дворе. Прохожу через холл. Поднимаюсь к себе, сажусь в компьютерное кресло, раскручиваюсь, оттолкнувшись ногами от пола. Ещё раз пропускаю через себя её слёзы, её крики, её дрожь.

Как извиняться за это?

«Котёнок, котёнок…» – никак не выходит из головы.

Останавливаюсь, уперев пятки в пол. Включаю комп и лезу на сайт с объявлениями, ещё не понимая, что конкретно ищу. Точнее, кого. Листаю страницы. Отвлекаюсь на открывшуюся дверь и сворачиваю браузер, будто я там порнуху смотрю и меня застукали.

– Говорят, ты огрызался на охрану, – прислонившись плечом к дверному косяку, посмеивается отец.

– Ты перегибаешь с уровнем контроля, – отвечаю ему.

– Я сейчас решаю некоторые вопросы с Покровским, так что придётся тебе пока потерпеть. Обидчивый мужик оказался. Заявление на тебя в полицию принёс пару часов назад. И даже видео с камеры предоставил, где его дочь пытается покончить с собой, а он её с подоконника снимает. Спасибо Мише Шолохову. Он своих предупредил, чтобы ждали.

– Же-е-есть, – охренев, трясу головой.

– Ничего. Я его на место поставлю, это уже не твоя забота. Но мне важно быть уверенным, что ты к Варе не рванёшь пока.

– Зачем? Мы всё закончили.

– Поговорить. Но точно не сейчас, гораздо позже. Когда вы все переболеете. Как там Саша, Клим? – переводит тему отец.

– Ты не получаешь отчёты от охраны? – болезненно усмехаюсь.

– Ладно, не лезу, – легко отступает он. – Через тридцать минут жду тебя в спортивном зале.

Уходит, закрыв за собой дверь, а я разворачиваюсь к компу, открываю браузер и продолжаю листать объявления, пока не натыкаюсь на белый пушистый комок с голубыми глазами, маленькими ушками и высунутым розовым языком.

Пульс учащается, будто я уже в спортивном зале.

Набираю номер, указанный в объявлении.

– Девочка, одна осталась, никто не берёт, – говорят мне.

Сука, лёгкие сворачиваются от этих слов! Ассоциации болезненно-яркие.

– Я приеду сейчас, никому не отдавайте, – прошу девушку.

А тренировка будет позже. Нельзя, чтобы маленькие котята оставались совсем одни.

Накинув капюшон, проверяю по карманам, всё ли у меня с собой. Спускаюсь на первый этаж, захожу к отцу в кабинет. От его же слова сейчас зависит, выйду я отсюда или нет. Можно через забор, я раньше так делал, но хочется по-человечески. Он на моей стороне.

– Мне уехать надо. Очень. Давай перенесём спарринг.

Отец внимательно смотрит на меня своим профессиональным, сканирующим взглядом.

– Я водителя отпустил уже. Могу сам отвезти или Августа возьми.

– Окей, брата возьму.

Приходится ждать, пока он соберётся. Садимся в его Ниссан и мчим по городу. Чтобы брат не задавал вопросы, задаю я.

– Август, как с девушкой?

– Да так, – морщится он. – Поругались.

– Из-за чего?

– Ей рекламное агентство контракт предложило на полгода в другой стране. Она хочет ехать, а я не хочу отпускать. Не прав? – косится на меня.

– Нашёл, у кого спросить, – тихо, совсем невесело ржу. – Я бы тоже, наверное, не отпустил.

Мы замолкаем, но молчаливо всё равно друг друга поддерживаем. Мне должно быть от этого легче, но выходит с точностью наоборот, потому что там «Промокший котёнок, который стал твоей ошибкой» совсем один.

Добравшись до адреса, прошу брата подождать и поднимаюсь к указанной в сообщении квартире. Жму на потёртую кнопку звонка. Открывает миловидная девушка лет двадцати пяти.

– Я за котёнком, – поясняю ей.

– Проходите, – распахивая дверь шире, пропускает меня в прихожую.

Минута, и она выносит мне тот самый комок. Крохотная кошечка легко умещается на моей ладони. На шее забавно повязана атласная розовая лента. Бантик съехал на бок, добавляя котёнку ещё больше милоты.

– Сколько я должен? – этот момент мы не обговаривали.

– Нисколько, – улыбается девушка.

– Спасибо.

Спрятав шерстяной комочек под толстовку, выхожу из квартиры и спускаюсь к машине брата.

– Мяу, – раздаётся жалобное, и голубоглазая мордашка высовывается наружу.

Август улыбается, показывает мне большой палец вверх и чешет кошечку между ушек. По дороге заезжаем в зоомагазин. Покупаем плетёную корзинку с мягкой подстилкой, пару игрушек, миски, специальный корм и едем к Саше.

Чем ближе к её дому, тем больше я нервничаю. У меня перед первым свиданием такого мандража не было, как сейчас.

Поднимаюсь к ней. Возле квартиры пересаживаю котёнка в корзину, рядом кладу, записку, написанную ещё в тачке на маленькой глянцевой открытке:

«Ты не одна»

Глажу кошечку по спинке, она отвечает мне жалобным «Мяу», наверное, думая, что её бросают.

Спускаюсь на пролёт ниже, прислоняюсь к стене и слушаю, как продолжает «плакать» маленькая кошечка, как Саша открывает дверь и тихо, ранено спрашивает:

– Ты откуда такая?

Шуршит там, видимо, собирая всё, что я оставил на пороге. Дверь закрывается, а я стою еще пару минут и просто дышу, повторяя про себя слова из записки:

«Ты не одна».

И добавляю:

«Я тебя не бросил»