Глава 29
Саша
Так и не решаюсь показать девчонкам содержимое чёрного бумажного пакета из магазина для взрослых. Чокнутый Рафаэль сделал мне максимально необычный подарок, доставил к ресторанчику и свалил.
Обсудив с девочками гонку, собираемся расходиться. Сжимаю в руках верёвочные ручки пакета, закидываю на плечо рюкзак, одёргиваю куртку, шорты и только сейчас замечаю, что моего телефона нигде нет. Проверяю ещё раз. Вот чёрт! Похоже, забыла в машине Рафа.
И как забирать теперь? Мне родителям надо будет вечером позвонить. Да и у меня, наверное, как у всех, так много личной жизни спрятано именно в мобильном.
Надеюсь, у Рафа хватит такта не лезть внутрь. Почему-то мне кажется, что пароль его не остановит.
Это никак не смазывает мои впечатления от гонки. Было захватывающе. Пальчики до сих пор немного подрагивают от потрясающих эмоций, которые больше нигде и никогда не получить. А ещё я заработала свои первые большие деньги, и так гордо за себя становится.
Сажусь в машину к охраннику Зориных.
Мы так быстро сбежали, что он не успел отреагировать, а догнать Мерседес Соколова не смог бы при всём желании.
– Давайте не будем говорить об этом дяде Яше, – прошу его.
Ну правда. И ему прилетит за то, что упустил. И за меня они всё ещё отвечают перед моими родителями.
– Это было неоправданно рискованно, – отвечает он.
– Иногда надо рисковать. Это делает нашу жизнь ярче, – улыбаюсь я.
Он усмехается и везёт меня в сторону дома, а я рисую пальцем на стекле и думаю, как буду забирать телефон.
Мы незаметно добираемся до моего дома. Сворачиваем во двор и медленно катимся к подъезду. Замечаем автомобиль дяди Яши и того, кто на нём приехал.
Клим…
Сидит на спинке скамейки, широко расставив ноги и уперев в них предплечья. Гасит и снова поджигает пламя зажигалки. Не курит же. Откуда она у него?
– Сейчас выйду, – говорю охраннику.
Закрываю глаза, вдыхаю поглубже. В животе всё сводит сильным спазмом, лопается и заливает жаром. Расправляю плечи, делаю ещё один глубокий вдох.
Ну больно же мне! Зачем ты приехал? Я же просила время!
И взгляд его потемневший мне совсем не нравится. Зажигалка ещё эта…
Ладно, не бегать же от него. И глупое, разбитое сердце агонизирует в груди, кровоточит.
Выхожу из машины. По коже мурашки, щёки горят. Всё равно иду прямиком к Климу. Порыв ветра вместе с запахом весны кидает в меня запах Зорина, давно выученный наизусть. Древесные нотки, ментол…
И больно мне от того, что всё равно родной, как бы я не злилась. Но разочарование не лечится за пару дней. И верить ему… как ему теперь верить?
По голубым глазам читаю эмоции. Злится, волнуется и ещё много всего мне незнакомого. На красивом лице напряжение. Губы поджаты. Металлическая зажигалка прячется в кулаке.
Клим смотрит исключительно мне в глаза. Наверное, тоже пытается прочитать эмоции. Я не собираюсь их скрывать. В моменте мне сегодня было здорово, я на время переключилась. А сейчас снова тоскливо и больно и в носу щиплет.
Зато я не лгу…
– Саня, прости меня, – тихо произносит он. – Я был очень сильно не прав. Ты ушла тогда, я не догнал. Надо было догнать… – скрипит зубами. – Прости меня за то, что наговорил тем утром. И выбрал неправильно. Да и не выбирал, Сань! Я не выбирал её! Там в другом совсем был выбор! Не между тобой и ей. Нет… Я подсознательно всегда выбирал тебя. Но я такой тормоз, Сань! Я не понимал этого. И той ночи не понимал, когда меня снова потянуло именно к тебе. Чувств этих… За нашу ночь я не буду извиняться. Это было настоящее. Всё, что у нас было той ночью, было настоящее, Саш. Меньше всего мне хотелось причинить тебе боль, но всё вышло с точностью наоборот. Я знаю, ты просила пока не лезть, но я должен был тебя увидеть и сказать это, глядя в глаза.
Я пытаюсь собрать какие-то слова в предложения, чтобы ответить, что за ночь мне не нужны извинения. Что дело не в ней. Дело в его сожалении, дело в словах, произнесённых утром. Дело в вызванном такси. В «накосячил».
Вот в этом дело!
Он со мной накосячил! Я стала ошибкой и меня выставили за дверь! А потом подобрали как котёнка на улице!
И в этом тоже дело!
И это то, чего я меньше всего ожидала именно от Клима. Да, тот секс мог быть порывом. Но почему он поступил так жестоко?
Всё это очень хочется спросить, но я не могу. Открываю, закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.
Я просила время. Мне нужно перестать задыхаться от этих мыслей, чтобы превратить их в слова и разобраться.
Вот и всё.
И плакать при нём в разы больнее, чем при Падших. Братья чужие, им плевать на мои чувства. А Зорин свой. Родная сволочь!
Смаргиваю капли с ресниц. Они падают на щёки и катятся до самого подбородка. Вытираю рукавом куртки, пачкая её поплывшей косметикой.
– Сашенька, – его тихий, хриплый голос ранит по живому, – Сашуля, Сань… – зовёт Клим. – Я всё тебе расскажу. Всё, как было на самом деле в то утро.
– Потом, – выдавливаю из себя. – Я пойду.
– Саш…
– Мне больно, Зорин! – разворачиваюсь и кричу ему в лицо. – Понимаешь, нет?! Уйди сейчас! Я тебя услышала. Всё. Не готова пока больше. И говорить не готова! Почему ты не слышишь?!
А он шагает ко мне и обнимает. Сильные, натренированные руки, из кольца которых не так просто выбраться. Я вырываюсь, он держит. Я кричу и хриплю, а он всё равно держит.
– Прости, прости, Саш, – тихо повторяет, дыша мне в волосы. – Я люблю тебя, Санёчек. Люблю тебя. Прости меня…
– Отпусти.
Он разжимает руки и делает шаг назад. Из-за предательских слёз его силуэт размывается.
– Мне нужно время без тебя, Клим, – повторяю ему. – Я не готова говорить. Я – всё ещё тот промокший котёнок, который стал твоей ошибкой.
– Ты не ошибка. Ты лучшее, что было в моей жизни.
– Если это правда, уйди сейчас. Не трогай меня пока.
– Сколько? – спрашивает он.
– Я не знаю, Клим. Неделя, две, месяц… Я не знаю…
– Неделя… – заглянув мне в глаза, он касается моей мокрой щеки пальцами и отступает.
Разворачивается уже у машины. Не садится в неё. Смотрит.
– Пока, – произносит одними губами.
– Пока, – хрипло отвечаю я.