Глава 36

Саша

Немного суеты в аэропорту, и я выхожу на улицу. Поглубже вдыхаю не то чтобы очень чистый, но всё равно вкусный воздух родного города, раскладывая по полочкам полученные в поездке эмоции.

Мне тепло от того, что я провела время с семьёй, получила поддержку и смогла всех обнять. Грустно и больно было видеть маму такой разбитой и подавленной. Она улыбалась, конечно. Наш с папой сюрприз ей понравился. Но при личной встрече я увидела то, что не смогла разглядеть через экран компьютера или телефона. Страх, усталость и капля обречённости. Она держится, старается, но всё ещё ничего не понятно, и это пугает. Важно, что врачи от неё не отказываются, не вносят в списки тех, кому уже не помочь. Ею занимаются. Значит, шанс ещё есть.

Я буду жить этой мыслью и продолжать поддерживать её так, как она всегда поддерживала меня. И в этот раз поддержала, несмотря на то, что я решила кардинально сменить вектор своей жизни.

Папа был в шоке, пытался отговорить, снова поднял тему моего обучения на отделении бизнеса. Мы с ним много разговаривали вчера вечером, вместе просматривали сайты разных учебных заведений и решили, что я сдам сессию и на этом моё обучение на спортивного психолога будет закончено. Летом попробую поступить сразу в два универа. Очно на бизнес и заочно на автомеханика. Или наоборот. У меня ещё есть время определиться с формой обучения.

Я сказала отцу, что иду учиться на права. Он поворчал, но в итоге согласился и на это. Даже обещал подарить мне машину, если я действительно всё сдам сама. И несмотря на грусть, бултыхающуюся у меня за рёбрами, я улыбаюсь. Отличная вышла поездка!

Сворачиваю к парковке такси, чтобы взять себе машину и добраться до дома.

Подпрыгиваю от неожиданного сигнала клаксона. Оглядываюсь на звук и замираю, увидев до боли знакомый красный Эволюшн. Ничего от Зорина не скроется: ни поездка, ни возвращение из неё.

«Ну и чего ты приехал?» – вопросительно дёргаю бровью.

Выходит из машины. Красивый такой, в чёрной рубашке с закатанным до локтя рукавом, с цветами и какой-то коробочкой. Мне казалось, я хорошо его знаю, но столько романтики в Климе никогда не замечала. Он ни к кому из своих мимолётных подружек так не проявлялся, даже с Варей ничего подобного не было.

Влюблённой девочке внутри меня приятно, но она слишком хорошо помнит, как совсем недавно ей было больно и обидно. Это сильно смазывает весь эффект от появления Зорина.

– Привет, – Клим протягивает мне цветы. Ловлю волнение в его голубых глазах и забираю букет. Красивый, из кремовых пионов. А в коробке разноцветные пирожные, присыпанные орешками и кокосовой стружкой.

– Здравствуй. Спасибо, – перекладываю цветы на другую руку. – Ты зачем приехал?

– За кем, – исправляет он. – За тобой. Если ты не хочешь говорить, я готов побыть молчаливым таксистом. Просто отвезу тебя домой.

– Клим, я понимаю, что нам надо поговорить. Наверное, я готова тебя выслушать.

– Наверное? – нервно улыбается.

Таким я точно его не знаю.

– Мне всё ещё трудно, но дальше бегать от твоих объяснений я не хочу. Надо поставить точку в этой истории. Только не сейчас. Я немного отойду после перелёта и … может вечером увидимся? Часов в восемь?

– Хорошо. Я заеду за тобой.

– Договорились.

– А сейчас… ?

– А сейчас я лучше на такси. До вечера, – разворачиваюсь и медленно иду к свободной машине.

– До вечера, – долетает до меня.

Сажусь в машину на заднее сиденье, утыкаюсь носом в прохладный шёлк лепестков и поглубже вдыхаю, чтобы погасить волнение. Ничего не случилось, а сердце болезненно колотится с утроенной силой. Вот-вот лопнет. Приоткрываю окно, чтобы впустить больше кислорода в салон, пропахший освежителем воздуха. Прижав к себе букет и устроив на коленях коробку с десертом, прислоняюсь виском к стеклу и смотрю в одну точку вплоть до дома Стаси.

Забираю у подруги Нису. Прижимаю к себе любимый шерстяной комочек. Соскучилась очень.

Тискаю котёнка всю дорогу. Она сначала обиженно на меня мявкает, но потом всё же оттаивает и начинает тихо мурчать.

Дома под её любопытным взглядом я разбираю вещи и пью чай с подарком от Зорина, пытаясь подготовить себя к вечеру.

С одеждой не заморачиваюсь совсем. Надеваю привычные и удобные для себя джинсы с футболкой. Сверху накидываю ветровку с капюшоном. Зашнуровываю кеды и спускаюсь на улицу.

Клим написал в ВК, что будет через пару минут.

Жду его на скамейке, рисуя носком кеда на пыльном асфальте. Выходит какая-то ерунда. Перечёркиваю невидимый рисунок, поднимаюсь и для верности прохожусь по нему туда-сюда.

Глупости от волнения…

Митсубиши красным пятном разбавляет серость двора. Приближается и останавливается у моего подъезда.

Подхожу, сажусь вперёд и тону в болезненно-родных запахах этого салона и этого парня.

– Куда поедем? – спрашивает Клим.

– Давай просто покатаемся и поговорим, – предлагаю я.

– Окей, – сразу же трогается с места.

Мы молчим некоторое время. Он смотрит на меня, я стараюсь смотреть в окно. Пока мы были друзьями, между нами не было неловкости. Всё так изменилось, я никак не привыкну.

– Сань, я хочу, чтобы ты знала… Ты не одна. Я буду рядом, даже если будешь гнать и отталкивать. Можешь кричать на меня, можешь злиться. Знаю, я всё это заслужил. Но я не отступлюсь и не стану любить тебя меньше, – говорит на одном дыхании, будто учил этот текст наизусть, но в нём столько искренности, решимости.

И вопреки всему, этим словам очень хочется верить. Только чертовски страшно. И что отвечать в таких случаях, я совсем не знаю. Молчу, принимая его эмоции. А Клим будто и не ждёт ответа. Он сказал то, что чувствует, и везёт нас дальше.

Огней на улицах становится всё больше, а людей всё меньше. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что во всём городе сейчас только мы вдвоём.

Зорин сворачивает на парковку к небольшому скверу, освещённому круглыми фонарями на резных чёрных столбиках. Его пальцы в момент белеют. Он отпускает руль, разминает их и, отстегнув ремень безопасности, разворачивается ко мне.

Приходится сделать то же самое, ведь такие разговоры предполагают взгляд глаза в глаза, как бы трудно нам обоим сейчас ни было.

– Знаешь, я всегда думал, что влюблённость похожа на атомный взрыв. Раньше я её не искал, потому что не понимал, как с ней быть при наших постоянных переездах. Да и как-то не цеплял так сильно никто, до этого самого взрыва. А потом мы сюда приехали, с тобой познакомились. Ты меня сразу зацепила, но мне казалось, я наконец нашёл настоящего друга. Странно, что девочку. Но какая разница, если мы были на одной волне? Ты стала частью моей жизни. Важной её частью, Саш. Тогда я, наверное, ещё до конца не понимал, насколько ты вросла мне под кожу. Я видел, как крыло Тайсона от Юльки, как его бомбило, их отношения поначалу были похожи на войну. Потом Матвей… Ты знаешь, это было на твоих глазах.

– Знаю, – киваю, скрестив пальцы, чтобы их не заламывать.

– И когда меня повело от Вари, я думал, это и есть она, та самая влюблённость. Но даже в своей голове никак не мог произнести признание в любви по отношению к ней. Отец говорит, это какая-то дебильная зависимость, но я с ним в корне не согласен. Спортивный азарт, злость, ревность, постоянное непонимание, постоянное ощущение, что ты в чём-то виноват и желание доказать, что не мудак. Так тупо это всё было, Сань. Тот месяц просто выжал из меня все соки. И никаких чувств там не было. Даже начал думать, может, я на них и вовсе не способен.

– Тот месяц был непростым для всех, – грустно улыбаюсь я.

Он кивает, своим фирменным жестом взъерошивает волосы.

– Прости меня, я столько всего тогда на тебя вываливал, а ты слушала и… чёрт! Даже оправдывала её. Я не знал о твоих чувствах. Даже не представляю, какого тебе было всё это выслушивать. Я бы не смог так.

Я не знаю, что ему на это сказать. Мне было больно от мысли, что я могу его потерять. Дружба у нас была действительно настоящая, если не считать мои чувства. Она была дорога мне, несмотря ни на что. И ему я искренне желала счастья, как родному и близкому человеку.

– В тот вечер, – скрипнув зубами, выдыхает Клим, – когда я к тебе приехал, ещё не понимал, что моя любовь другая. Не как у знакомых пацанов. Она моя собственная, индивидуальная. Я понимал другое. Хочу быть с тобой. Ощущать тебя рядом. Дышать запахом твоей кожи. И когда мы целовались на кухне… Сань, я никогда не забуду этот поцелуй. Он был очень особенным. И та ночь. Наша с тобой первая…

По мне прокатывается волна жара, а сверху накрывает ознобом. Мурашками покрывается всё: от затылка до пяток. Растираю руками плечи. Клим порывается согреть, но тут же одёргивает себя под моим взглядом.

Нет. Трогать меня не надо, Зорин. От твоих прикосновений обязательно будет больно. Пока я держусь и слушаю.

– Ты спала потом, а я думал, искал место, где перешёл от дружбы к сексу с тобой. В башке был полнейший раздрай. Потом меня срубило ненадолго, а проснуться толком не вышло. Мне позвонил отец Вари, сказал, что она ночью пыталась покончить с собой из-за нашего с ней расставания. Я слышал в трубке, как у её матери при этом разговоре случилась истерика. На меня обрушили обвинение в том, что я чуть не убил их дочь. Накрыло в момент. Серьёзно так, будто по башке ударили. И мне показалось, что я должен помириться с Варей. На время. Чтобы она успокоилась и снова не наложила на себя руки. Посчитал это правильным, выбрать жизнь вместо отношений. И на эмоциях наговорил тебе такого… Я ведь на самом деле не хотел, чтобы ты уезжала. У меня внутри всё рвалось на куски, когда я говорил тебе о Варе. И ещё до конца не осознавал, что с каждым словом по-настоящему тебя теряю.

– А потом понял? – мой голос давно охрип, и я даже не пытаюсь этого скрыть.

– Я быстро понял, Сань. Мне дышать без тебя трудно. И любил я тебя всё это время. Мне больше на хрен никто не нужен. Ты – моя родная девочка. Я тебя вот здесь чувствую, – стучит двумя пальцами по сердцу. Сань… – подаётся вперёд и берёт мои ладони в кокон из своих.

Его тепло снова рассыпает по мне миллионы мурашек с колючими лапками. Губы онемели, их покалывает, а сердечку больно. И от признаний Клима, и от его взгляда, и от того, что я чувствую – он не лжёт. Вижу, как трудно было ему всё это рассказать, а он видит, как трудно мне было слушать.

У меня, наверное, лёгкий шок. Пока не могу трезво оценить сказанное им. И как передать ему словами всё, что я чувствовала в те первые сутки, не знаю.

Между нами рассыпалось на осколки самое важное, что, на мой взгляд, должно быть в отношениях – доверие. Я боюсь снова ему верить.

– Отвези меня домой, пожалуйста, – прошу Зорина, выпутывая свои ладони из его рук.

– Да, конечно, – он легко соглашается и на ближайшем перекрёстке меняет маршрут.

Мы едем молча, варясь каждый в своих эмоциях.

Он останавливается. Вместе выходим из машины. Вместе идём в подъезд. Я не гоню его. Поднимаемся на лифте к моей квартире.

– Ты уезжаешь на следующей неделе? – тихо спрашиваю я.

– Если пройду медосмотр, – его голос тоже сел, и мы как два придурка с ангиной, говорить нельзя, но пытаемся.

– Победы, – грустно улыбаюсь.

– Спасибо, – касается пальцами моей руки. Прячу её за спину и отрицательно дёргаю головой. – Чуть не забыл, – он лезет в карман своих брюк и достаёт мой старый мобильник, который был у Рафа. – Держи, это ведь твоё.

Забираю у него трубку и ухожу домой. Прислоняюсь спиной к двери, упираюсь в неё затылком и чувствую, что Зорин ещё не ушёл. Может быть, даже сейчас стоит там, также прислонившись спиной к двери.