Глава 37
Клим
Так сложно уйти и нельзя остаться. Сегодня я сделал всё, что мог. Но оторваться от этой двери никак не выходит. И я всё ещё стою, прислонившись к ней спиной. Закрываю глаза и представляю, как двигаюсь к Саше по тонкому льду. Он трещит под ногами от любого неосторожного шага, и чтобы добраться на другую сторону, к ней, нужно запастись терпением.
Ещё пара минут, и пойду. Завтра очередной сложный день. Мне надо приехать во Дворец раньше и поговорить с тренером.
Прислонив ладони к полотну двери, представляю, как Сашкины прижаты сейчас с другой стороны. И мы могли бы касаться друг друга. Можно даже не говорить ничего. Всё вроде уже сказано…
Ладно, надо ехать.
Отталкиваюсь, одёргиваю рубашку. По коже стремительно проносится холодок. Веду плечами и решаю пройтись по лестнице. Дурацкий повод задержаться в Сашкином подъезде на пару минут дольше.
Выхожу на улицу, поднимаю взгляд к небу, вдыхая вкусный весенний воздух. Сажусь в тачку и еду на съёмную квартиру. Отцу не звоню даже. Пусть остынет, завтра после вечерней тренировки заскочу, пообщаемся на тему его сообщения. А пока надо заставить себя спать. Моему организму, привыкшему к определённому режиму, не нравится, что я с него слетел.
Повесив рубашку на спинку стула, ложусь на прохладную простыню и трачу уйму времени на то, чтобы очистить голову абсолютно от всех мыслей.
Глаза открываются по привычке немного раньше будильника, но сегодня я вроде как даже выспался за последние несколько дней.
Ухожу на пробежку, возвращаюсь, принимаю душ и собираюсь во Дворец.
На дорогах ещё относительно свободно. Доезжаю без пробок. Здороваюсь с удивлённым охранником и шагаю прямиком к тренерской, по дороге позволяя себе написать Саше в ВК короткое «Доброе утро». Сегодня у неё на завтрак будет латте с миндальным молоком и горячие блинчики с яблоком.
Подтвердив заказ, облокачиваюсь на стену и жду. Нервы разгоняются с каждой пройденной минутой, и вот я уже брожу туда-сюда по коридору в ожидании Юрия Германовича.
Мля, вот как? Как можно было так облажаться?!
И сообщение от отца всё ещё где-то на заднем плане кажется совершенно несерьёзным, хотя я знаю его. Вряд ли это шутка. Но меня волнует другое. После гонки я утёк в мысли о том, как исправить ситуацию с Сашей, и допустил непростительную ошибку.
Надеюсь, она не выйдет мне боком. Столько пахать ради этого чемпионата и так бездарно его просрать из-за стакана сока.
Да нет. Нет, блин, не может такого быть!
– Зорин, ты чего тут в такую рань? – хмурится идущий по коридору Терехов.
– К вам. Поговорить можно?
– Тааак, начинается… – проворачивает ключ в замке тренерской. – Заходи. Чего встал? – открыв дверь, пропускает меня вперёд. – Садись, вещай.
– Да я постою.
– Сядь, я сказал! Раз сам пришёл, значит, разговор не на две минуты.
Терехов садится в своё кресло, ставит локти на стол и внимательно смотрит на меня.
– Ночью с субботы на воскресенье была гонка, – он знает, что я увлекаюсь. Да если бы и не знал, сегодня я всё равно бы признался, потому что это далеко не самое страшное, что может случиться.
– Выиграл? – серьёзно спрашивает Тренер.
– Да.
– Отмечали?
Под его взглядом я чувствую себя как на детекторе лжи.4f7b7c
– Да, но я не пил. Только сок.
– И где накосячил тогда?
– С соком и накосячил, Юрий Германович. В баре заказал, ушёл к парням за ключами от тачки. Вернулся, выпил залпом и свалил. А в машине потом не то чтобы хреново, просто странно было, но прошло вроде быстро. Думаю, если бы было что-то, меня бы штырило гораздо дольше.
– Зорин, – закатывает глаза Терехов. – Ну ты же опытный, чтоб тебя! Ну чё ты творишь?! Женить вас всех принудительно, что ли?! Ну вы же профессионалы! Вы у меня все на контрактах, Клим! Впахиваете, будь здоров. К титулам рвётесь. А потом…
– Что?
– Потом влюбляетесь и ведёте себя как придурки! Ты понимаешь, что если сейчас что-то серьёзное найдём, для тебя накроется всё. И Челябинск, и вытекающий из него чемпионат мира. Ты один из сильнейших у меня в своей группе, Зорин. Дать бы тебе! Хорошо хоть додумался предупредить, – вздыхает Терехов. – Как сам-то хоть думаешь, что могли подсыпать? Чем у вас там травиться принято?
– Не знаю. Не интересовался никогда. В нашей компании никто не увлекается. Там девка рядом крутилась. Но они весь вечер крутятся. Мероприятие располагает.
– Ясно. Симптомы?
– Пульс скакнул, голова немного закружилась. Не сильно. И прошло быстро.
– Ну так себе симптомы. Всё что угодно может быть, начиная с того, что при твоих нагрузках ты слетел с режима…
– Откуда вы знаете? – перебиваю и затыкаюсь.
– Я всё про вас знаю, Клим, – стучит по своему планшету. – Молчал. Тебе время нужно было для восстановления эмоционального фона. Но сейчас всё, Зорин. Это неприемлемо от слова «совсем»!
– Я понимаю, Юрий Германович.
– А раз понимаешь, зачем тянешь в рот всякую дрянь, в которой не уверен?! – ударяет кулаком по столу. – Ладно, поехали, – поднимается со своего места.
– Куда?
– Тесты на наркотики сдавать. Если маркеры покажут что-то, сдашь развёрнутые. Будем думать, что с тобой делать.
– Спасибо, Юрий Германович. Я клянусь, никогда больше… вы же знаете, как для меня важно туда попасть.
– Не знал бы я тебя, Зорин, выпер бы уже сегодня. Но ты пока не расслабляйся, драть я тебя буду в любом случае, – усмехается тренер. – Чтобы на подкорке этот момент записался, и каждый раз, когда ты захочешь взять в рот неизвестную гадость, тебя током било через все позвонки в седалищный.
– Я согласен, – нервно улыбаюсь ему.
Идём к тренерской машине. Терехов при мне говорит по телефону. Договаривается, чтобы нас приняли неофициально пока, через его знакомых.
Садится за руль, вешает трубу на подставку, заводит движок и мягко выезжает с парковки. Ведёт плавно, периодически косясь на меня. Мощные руки напряжены, кадык дёргается.
– Клуб с Арсением контракт расторгает, – неожиданно говорит тренер.
– Серьёзно? Вы же говорили, у него есть время до конца весны.
– Более чем, Клим. А вы думаете, это детский сад? Игры? Нет. Это деньги. В вас вкладывают большие деньги, Зорин. Вы каждый месяц на карту получаете фиксированную сумму, призовые, бонусы. И в контрактах у вас написано и про спортивный режим, и даже про опоздания на тренировку без уважительной причины.
– Я помню.
Мы эти контракты едва ли не наизусть учили. Особенно раздел со штрафами.
– Ну вот, Арс тоже помнил. А курить так и не бросил. А я его предупреждал. Он умирает на тренировках, на ринге. Ему не хватает дыхалки. Не хватает кислорода. А если не хватает кислорода, теряется концентрация. В результате нет роста. Наоборот, деградация как спортсмена. Я сделал всё, что мог, но объясняться перед спонсорами больше не стану. За всё в этой жизни нужно нести ответственность. Арсений свою несёт вот так. А с тобой мы едем сдавать тест на наркоту. Профессионалы, мать вашу! – лупит ладонью по рулю и резче дёргает машину на светофоре.
– Жалко, что с Арсом так…
– А мне нет, думаешь? Я ж его ещё совсем мелким знал. Удар ему ставил. Но в мире профессионального спорта это всё не имеет значения. Люди вкладывают деньги – люди хотят результат. Результата нет, значит, нет контракта.
– Я понимаю.
– Понимает он… – хмыкает тренер, паркуя машину у частной клиники. – Приехали. Пойдём. И молись, Клим, чтобы это был всего лишь сбой режима.