Глава 38

Клим

Я помню свой самый первый бой на ринге перед зрителями. Как готовился, каким важным себя чувствовал и как сильно волновался, прокручивая в голове все отработанные рисунки. Помню, какими ледяными были мои пальцы. Они с таким трудом сжались в кулак.

Свою первую победу я тоже хорошо помню, но лучше, в деталях, помню своё первое поражение. Стыдно было перед тренером, отцом, старшим братом и собой. Тогда же мне объяснили, что спотыкаться, падать нормально. Не бывает бойцов, которые не проигрывают. Ошибаются даже чемпионы.

Я много думал об этом своим детским мозгом и мечтал, что однажды тоже стану чемпионом. Эта мечта живёт внутри меня до сих пор, а сейчас, стоя в коридоре клиники в ожидании приговора, снова чувствую себя тем мелким пацаном.

Мне казалось, такие эмоции бывают в твоей жизни всего раз. Ну, не знаю, как первый поцелуй, первый секс, первый раз порулить на коленях у отца. И вот я испытываю это снова. Только сильнее, ведь есть вероятность того, что упал я в шаге от мечты. И пальцы такие же холодные, сердце стучит как ненормальное.

Растрепав рукой волосы, стекаю по стене на корточки, пытаюсь рассмотреть висящие напротив плакаты и даже большие буквы в самом верху не могу сложить в слова.

Терехов сидит на скамейке, обтянутой белой кожей, делает вид, что смотрит в телефон, но на самом деле мы уже ни один раз столкнулись с ним взглядами. Ему, похоже, нравится моё состояние. Моральная порка во всей красе. Ещё и усмехается. Не весело, скорее удовлетворённо.

Дверь кабинета открывается. В коридор выглядывает женщина, которая лично забирала у меня пробы.

– Юр, зайди, – зовёт его.

Я тоже поднимаюсь, а сердце подпрыгивает. Едва не выплюнув жизненно важный орган, делаю шаг к ним.

– Ты здесь пока посиди, – доброжелательно улыбается мне.

Кайф! Ещё несколько минут пытки. Сажусь на скамейку, сползаю по спинке, пытаясь расслабиться.

«Пожалуйста, пусть там будет чисто. Ну должен же у меня быть ещё один шанс! Единственный, кто реально мог бы так меня подставить, сейчас бодается с моим отцом. Да и откуда ему знать, где я буду в определённый момент времени? Следит?

Ааа!!! Бред… какой же это всё невероятный бред!»

Но сижу-то я здесь, а пацаны из клуба сейчас в другом месте. Толпой проходят медосмотр, наверняка ржут и привычно подкалывают молоденьких медсестричек.

Юрий Германович выходит ко мне минут через десять. В его руках непрозрачная папка с распечатанными результатами. По лицу вообще ничего не возможно прочесть.

– Проникся? – интересуется Терехов, листая файлы и поглядывая на меня.

– По-максимуму. Можно мне уже результат узнать? Пожалуйста.

– Что ты будешь делать в том и в другом случае? – схлопнув мягкие корешки, Юрий Германович опускает папку к бедру.

– Если чистый, буду пахать на титул. Если нет, найду суку, которая обломала мне этот год, накажу, а потом всё равно будут пахать, чтобы попасть на чемпионат в следующем году, – честно отвечаю ему.

– В первую очередь в случившемся виноват ты сам. Обстоятельства – уже второстепенная история.

– Знаю.

– Ну раз знаешь, делай правильные выводы и готовься снова пахать, – хмыкает Терехов. – Чистый. Убил бы! – замахивается на меня папкой. Даже не морщусь. Улыбаюсь как дурак. – Поехали к парням, – говорит он.

Послушно иду за тренером и продолжаю улыбаться.

Санечка, я ещё привезу тебе медальку. Ты в меня всегда верила, я обещаю больше не лажать. А на кубок, может, ты со мной поедешь. Я бы очень хотел. Не как друг. Как моя девочка.

Мы позже с Сашей это обсудим. Не всё сразу. Сегодня я не отсвечиваю перед ней, не считая завтрака.

Добираемся до своих. Спрашивают, где мы были и чего у меня рожа такая довольная. Молчу и ношусь по врачам. Получаю втык на ЭКГ, беру себя в руки и прохожу по второму кругу.

После окончания медосмотра Терехов вызывает к себе и выдаёт курс безобидной восстановительной химии. Плюсом индивидуальный план питания туда же и почасовой режим. Стучит пальцем по экрану планшета, напоминая, что он всё видит и поблажек больше не будет.

Как закрепление этого охрененного урока мы идём провожать Арса. Он забрал мелкие личные вещи из раздевалки. Встречаемся в зале. Арс улыбается, демонстрируя ровные белые зубы, а в глазах вселенская тоска на уровне ощутимой всеми физической боли.

– Простите меня, Юрий Германович, – говорит он.

– И ты меня, Арс, – Терехов крепко пожимает его ладонь. – Не получилось отбить тебя у вредной привычки и спонсоров. – Ладно, всё, давайте на ринг. Разомнёмся и красиво проводим друга, – громче объявляет тренер.

Мы быстро разогреваемся и по очереди выходим с Арсением в спарринг. Первым падает Тайсон. Лежит, улыбается. Арс ржёт.

– Засранцы!

– Давай-давай, заряжайся. Пусть это ощущение всегда будет с тобой, – поддерживает его тренер. – Обстоятельства не должны тебя прогибать. Ты должен создавать другие обстоятельства, в которых ты – победитель. В первую очередь сам для себя.

– Мне будет не хватать ваших советов.

– Телефон знаешь, – подмигивает ему Юрий Германович. – Соскучишься, звони, пообщаемся. Зорин, иди падай. Тоже в последний раз!

– Есть! – козыряю ладонью Терехову и ныряю между канатов.

Мы с Арсом немного кружим по рингу, глядя друг другу в глаза. Во мне всё ещё плещется осадок того, что сейчас я мог бы быть на его месте или рядом с ним по ту сторону от клуба.

Как будто током в задницу ужалили, а задымились мозги.

Тряхнув головой, позволяю Арсику себя уронить и уступаю место Матвею. Затем на ринг выходит Касьян, Сёма и сам Терехов.

Мы внимательно следим за их боем. Красивым, настоящим. А в конце они ударяются перчатками.

– Удачи, Арс. За пределами этого зала тоже есть жизнь, – поддерживает его Терехов.

– Да дерьмо там, а не жизнь, тренер. Спасибо, пацаны, – смотрит на нас. – Увидимся.

Арс уходит, а мы задерживаемся ещё на несколько минут. Терехов напоминает про вечернюю тренировку, про отъезд и отпускает нас по домам.

Я прыгаю в свою машину и еду соблюдать режим через супермаркет. Набираю продукты из разрешённого списка. На съемной квартире впервые готовлю что-то сложное и ощущаю, что живу здесь, а не просто иногда заезжаю потрахаться.

А после вечерней тренировки отправляюсь к родителям. Мама рассказывает, что сегодня снова была у Саши в гостях и вернулась только недавно. Договорить не даёт отец. Зовёт к себе в кабинет.

Иду за ним, сажусь в удобное кресло.

– Я еду на всероссийские соревнования, – сообщаю ему.

– Молодец, поздравляю.

– Что может повлиять на твоё решение насчёт военного училища? – прямо спрашиваю у него.

– Ты уже на него повлиял, – отец обходит стол и садится напротив меня.

– Окей. Что мне сделать, чтобы ты отменил своё решение? Ты же понимаешь, если я буду там учиться, мне придётся уйти из спорта. Хрен с ними с гонками, пап. Но бокс! У меня же есть шанс пробиться выше. Предлагаешь всё бросить? Ради чего? Ради того, чтобы пять лет жить в казарме под надзором?

– Ради того, чтобы мой сын никуда не вляпался так, что моих полномочий вдруг окажется недостаточно для того, чтобы его вытащить. Мне кажется, я слишком много тебе позволил, Клим.

– Да никуда я не вляпаюсь!

– Ты выкрал ключи и угнал машину, – напоминает отец.

– Извини… – опускаю взгляд и снова смотрю на строгого генерала Зорина. – Это была очень принципиальная гонка, пап.

Он откидывается на спинку своего кресла, молча раскачивается в нём, впившись пальцами в подлокотники.

– Когда вы возвращаетесь? – спрашивает, глядя мимо меня.

– Десять дней сборы на местной базе, потом соревнования и награждение через пару дней, это ещё в общей сложности десять дней, если никаких форс-мажоров не случится.

– Месяц почти. Вернёшься, поговорим.

– Пап…?

– Я сказал, вернёшься, поговорим! На данный момент моё решение неизменно. Никакие договорённости насчёт училища я отменять не буду. Свободен.

– Отец… – пытаюсь достучаться, но он взмахом руки даёт понять, что тема закрыта. – Чёрт!