Глава 14

Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза, и в висках моментально начинают стучать слова Мезенцева. Словно зловещая музыка, проникающая в самую душу. Каждая его фраза — это нож, нацеленный в самое сердце. Холод пронзает все тело. Становится хреново от вчерашних воспоминаний. Я закопаю Ваню, как и обещал, если он решит пойти против меня. Это не какой-нибудь проект, на который мне в прямом смысле этого слова может быть плевать, если он начнет за него сражаться. Сейчас речь идёт о моей жене. На кону ее жизнь, ее здоровье. Поэтому рисковать я не стану. И да, пойду на все, если кто-то ненароком перейдет ей дорогу.

Мысли о том, что какой-то ублюдок осмелится угрожать ей, сказать что-то лишнее или подставить, как моего тестя, разрывают меня изнутри. Едва вспоминаю её нежное лицо… Понимаю, что готов перевернуть весь мир.

В голове возникают образы: её улыбка, её смех, её тепло, заполняющее каждый уголок моей жизни. Только жаль, что поздно опомнился. Никогда не задумывался над вопросом, что будет, если я ее потеряю. Никогда не ощущал страха лишиться ее, как ощущаю сейчас.

Дебил. До сих пор не понимаю, чего добивался в тот долбаный вечер. Просто, бл@дь, в голове не укладывается! В порыве злости нес какой-то бред.

— О чем задумался? — Антон исподлобья пялится на меня. Точнее, прожигает во мне дыру своим взглядом.

Я настолько задумался, что забыл, что нахожусь в кабинете не один.

— Ничего интересного, Тох, — усмехаюсь. — У тебя что? Есть движ?

— Нормально, — отбивается он.

Раньше мы были настолько близки, что ничего друг от друга не скрывали. Сейчас у каждого свои проблемы, своя жизнь. И не всегда мы готовы делиться информацией о личном.

— Ну, окей, как скажешь. — Я выпрямляюсь, складываю руки на столе. — Что с последним контрактом?

— Там все отлично, — оживляется Антон. — Единственное… Мне вчера Мезенцев-старший звонил. Попросил, чтобы мы с его сыном никаких сделок не заключали.

Я удивляюсь. Смеюсь в кулак.

— Ну, значит, Ванек был прав, когда говорил, что отношения с отцом у него так себе…

— Ты с Иваном встречался? — догадывается друг.

— Да. Он мне угрожает. А точнее… что-то мутит. Надеюсь, не станет лезть ко мне, иначе ему не поздоровится. Уничтожу. И защищать его никто не станет. Если уж родной отец отвернулся после его выкрутасов…

— Не понял, че он от тебя хочет-то?

Рассказываю все по порядку. Антон бросает несколько крепких слов. Зовёт секретаршу, просит принести пару чашек кофе. Да, действительно не помешает.

Едва дверь за девушкой закрывается, я смотрю на наручные часы. После обеда надо ехать в больницу за результатами анализов. Честно говоря, нет никакого желания, потому что не знаю, как отреагирую, если вдруг Виктор окажется прав. Мало будет биться головой об стену и жалеть о сказанных жене словах. Даже если начну волком выть — не поможет. Я как был ублюдком, так им и останусь. Сам себя не прощу.

— Ты так и не помирился с женой?

— Нет. Она требует развода, — со скрипом выдавливаю из себя. — Ну и, если честно, имеет право.

Не рассказываю в деталях, ибо это личная жизнь, которую я редко с кем-то обсуждаю. Да тут и обсуждать нечего. Что сказать другу? То, какой я лох? Думаю, это у меня уже на лбу написано, раз сделал дело, а сейчас выкручиваюсь как могу, чтобы вернуть все в прежнее положение. Да только это не так просто, учитывая характер Саши.

— Охренеть, — присвистывает Антон. Подносит кружку к губам, делает глоток кофе. Пялится на меня, как на идиота. — Чё так? Раз признаешь свою вину… — И ухмыляется.

Раздражение бьёт по мозгам.

— Ты, что ли, никогда не признавал? — подавшись вперёд, рявкаю я.

Антон ржёт.

— Я же не отрицаю. — Поставив кружку с кофе на стол, он поднимает руки, а потом встает. — Мира и добра, Мих. Мирись с женой. Она у тебя нормальная. Не повторяй наших с Виктором ошибок. Давай, я побежал.

Тяну время как могу. Сбрасываю несколько звонков от Альбины, даже Виктору не отвечаю. От Саши — полная тишина. Сообщения игнорирует, трубку не берет. Передумала? Хотела же сегодня встретиться и что-то обсудить? Может, развод? Документы, что ли, подготовила? Уж очень торопится развестись со мной.

Пи#дец. Неприятно-то как от этих мыслей.

Снова набираю жену и только потом вспоминаю, что она, скорее всего, в школе. И только потом до меня доходит: первое сентября. День знаний, черт возьми! Она наверняка вернется домой как раз вечером, с цветами. Раньше самый большой букет дарил ей я.

Встряхиваю головой, усмехаюсь невесело. Встаю и, забрав со стола телефон и брелок от автомобиля, накидываю на плечи пиджак. Плевать на совещание.

«Освобожусь ближе к пяти», — прилетает сообщение от жены.

Прикидываю в голове, успею ли я съездить в больницу, а потом в школу. Наверное…

Через полтора часа я забираю результаты и направляюсь на парковку. В кармане так и ревёт телефон, но я не беру трубку, потому что знаю, кто там не может угомониться. Просится в черный список.

Сажусь за руль, пялюсь на конверт. Хочу открыть, но отвлекаюсь, когда в стекло стучит…

Бл@.

— Привет, — улыбается Альбина, заправляя выпавшую прядь за ухо. — Куда спешишь, Миш? Я тебе звоню, зову, бегу за тобой, а ты не слышишь…

— Дела есть. Что тебе надо?

Она хмурится, кусает накачанные ботоксом губы.

— Блин, Миш, ты стал слишком холодным. И в прошлый раз сбежал. Что происходит, а? Я что-то сделала не так?

Закатываю глаза. Пусть видит, как раздражает.

— Дело не в тебе. Перестань прилипать, как жвачка. Не беру трубку — значит, не хочу разговаривать. Ясно?

Поджимает губы. Злится.

— Ясно, конечно, — мягко кивает Альбина, но выражение лица выдает ее недовольство. — Я все же буду ждать твоего звонка.

— Угу. — Я завожу двигатель и жду, когда она, постукивая каблуками, отойдет от машины.

Спрятав конверт в бардачке, жму на газ. Помню, как ехал в школу несколько лет назад. Она притягивала меня как магнит. Ведь там была Саша. Да и сейчас притягивает, но не нужно забывать, что теперь между нами выросла стена, толщина которой кажется непробиваемой. Я создал ее сам. А тогда все было иначе. Все было лучше…

Горько усмехаюсь, снова вспоминая ее лицо, ее улыбку. Я помню ее страсть к детям и к своей работе. Но почему-то умудрился ударить как раз в самое больное.

По пути звонит сестра, что даже удивляет. Она не вспоминает обо мне уже пару недель. Знает, что я терпеть не могу, когда она привозит детей к нам, но всю ответственность сваливает на Сашу, а сама летит отдыхать. Нет, дело не в племянниках вовсе, но ее беззаботность и безрассудность меня бесят. Раздражает. И это раздражение я невольно переношу на ее детей. Права Саша, они ни в чем не виноваты. Все дело в Дарине.

— Да, — отвечаю сухо.

— Привет, Миш. Как дела?

— Нормально. — Я останавливаю машину неподалеку от цветочного магазина. — У меня дела, Дарина. Чего надо?

— Блин, ты опять не в настроении? Миш, у нас тут такое дело… Ребенок заболел, плюс школа началась…

— Деньги нужны? А билеты на самолет на какие шиши покупала, а?

— Ладно, я тебя поняла, — обиженно отзывается сестра. — Ты хотя бы маме иногда помогай, а?

— Не отнимай мое время, а?

Отключаюсь и прячу телефон в карман.

Она, значит, у матери деньги просила, а та наверняка обманула, сказав, что их у нее нет. Правильно. Я ей каждый месяц отправлю нормальную сумму, ни в чем она не нуждается. Но и Дарине отдавать каждую копейку — не вариант. Недавно мама в этом убедилась, когда за детьми целый месяц присматривала, в то время как сестре было плевать на них. Она шлялась на Мальдивах. Никогда не любил подобных женщин, и вот… собственная сестра такой же оказалась.

Ещё через полчаса торможу в заднем дворе школы, куда пускают не всех. Оставив цветы на заднем сиденье, иду ко входу. Детей очень много, как и родителей.

Нахожу взглядом Сашу — она стоит на предпоследней ступени, а вокруг нее толпятся дети. Жена с улыбкой что-то объясняет, и, судя по тому, как ученики радуются, это какое-то приятное обещание.

Через несколько минут они прощаются. Дети расходятся. Хочу подойти к жене, но вижу ублюдка, который останавливается рядом с ней. Денис, сука… Придушу.

Смотрит на Сашу с открытым ртом. Она оборачивается, замечает его, что-то бросает и хочет пройти мимо, но он ловит ее за локоть.

Что, бл@, он делает?

Вижу, как он наклоняется к ней и ухмыляется. Каждое его слово — словно мощнейший удар мне в грудь. Он смеется, а она отвечает ему пусть не взаимностью, но на контакт все же идет.

Сука… я же вчера про развод заговорил при Мезенцеве. Этот ублюдок все ему доложит, если я сейчас к ним подойду.

Плевать. Не могу на этот цирк смотреть. Саша хочет отойти, он не позволяет. Сукин сын.

— Что происходит? — Я останавливаюсь рядом и смотрю на жену, которая выдыхает. И это однозначно от облегчения.

— Ого, какие люди…

— Вот такие вот люди! — рявкаю я. — Как вы себя ведёте здесь, прямо у школы, которая окружена детьми?

Саша хмурится, а Денис не прекращает ухмыляться, чем конкретно подбешивает. Но все же убирает свою паршивую лапу, и моя жена машинально делает шаг назад.

— Ладно, не шуми, — хмыкает послушный пёс Мезенцева, смотря так, будто делает мне одолжение. — Ухожу.

— Документы о разводе готовы? — говорю Саше, как только та мразь отворачивается.

Он замирает, явно услышав мои слова, а Саша… отшатывается, как от разряда электричества. Моргает несколько раз и сглатывает. Вижу, как ее задевает мой вопрос, но она отчаянно старается не подавать виду, как ей больно.

Прости, Саш, но так надо.