Глава 29. Рыцарь без доспехов

Дима не понимал, почему Анаит так уперлась по поводу своего экономического. Не мог предположить, зачем ей приспичило поступать в другой университет. Но абсолютно точно знал, что ругаться с любимой не хотел. Зачем ему с ней ругаться? И потом, может быть, она передумает? Прислушается к голосу разума, к его голосу. Ведь она такая покладистая, ласковая и послушная — идеальная для него.

Было обидно, что она так уперлась из-за сущего пустяка, но доводить спор до глобального конфликта он не собирался. Еще чего? Нет в этом мире таких поводов, чтобы вдрызг разругаться с Анаит.

Мириться хотелось так, что все тело зудело, будто искусали комары.

Он бродил по городу часа два, пока совсем не успокоился и окончательно не заскучал. Потом зарулил в цветочный, купил букет ромашек и пошел домой.

Он помирится с Ани, проведет с ней шикарный вечер, а серьезные разговоры они отложат на время, вернутся к ним, когда приедут в Краснодар. У него будет масса возможностей убедить ее в своей правоте.

Однако все пошло слегка не по плану.

Еще в прихожей Дима обнаружил, что дома что-то не так. Возле коврика в прихожей стояли белые босоножки — мамины.

— Мам? — позвал он.

Дима нашел родительницу на кухне, попивающую заваренный Анаит чай с чебрецом. Она с упоением грызла пресное печенье, которое испекла его любимая. Однако, завидев сына, мать чуть не поперхнулась, взглянула на него как-то странно, будто с нотой беспокойства.

— Тебя уже выписали? — удивился Дима. — Только завтра же собирались!

— Не хотели выписывать. — Она пожала плечами как ни в чем не бывало. — Крохоборы, небось, рассчитывали на взятку. Все им мало! Я поругалась с главной медсестрой и ушла. Все нервы вытрепали, не больница, а шарашкина контора…

— Зачем же ты ругалась? — еще больше удивился Дима. — Тебе же все хорошо сделали. И почему мне не позвонила, я бы встретил…

Пока он говорил это, оглядывался по сторонам, но, к великому сожалению, Анаит не увидел. В груди ковырнуло гвоздем. Где любимая?

— Мам, — начал он осторожно. — Ты здесь девушку не видела? Я тебе не сказал… Хотел лично сообщить. В общем, у меня в личной жизни кое-что изменилось.

— Про какую девушку ты говоришь? — Мама посмотрела на него с прищуром. — Ту, что я застала в дверях с рюкзаком? Ох и фурия, ох и фурия…

— Почему фурия? — опешил Дима.

Если Ани и можно было как-то назвать, то слово «фурия» приходило на ум в последнюю очередь.

— Вы столкнулись? Познакомились? — спросил он, вытерев со лба пот.

— Так ругалась, у меня просто уши в трубочку, сынок! — развела руками мама. В одной руке чай, в другой печенье. — Чем ты ей не угодил? Но ты очень нехорошо сделал, что скрыл от меня девушку, мог бы и предупредить мать, что привел к нам кого-то ночевать.

Дима потряс головой, мозг отказывался соображать.

— Я не понимаю, мам, так она ушла? Не объяснила, почему и надолго ли? — У него на лбу снова выступил пот.

— Ну да, ушла, — пожала плечами мама. — Сказала, что ноги ее тут не будет. Она не вернется, можешь на ее счет не волноваться.

Не волноваться… не волноваться… Да тут впору паниковать!

Дима не поверил матери на слово, бросился в спальню, проверил шкаф. Полка, которую он выделил Ани под ее вещи, зияла пустотой. Как только он это увидел, сердце начало биться так, что застучало в висках.

— Это что за хрень… — пробурчал он, опешив.

Когда он уходил из дома, и предположить не мог, что Анаит обидится настолько, что тоже решит уйти.

Может быть, она это сгоряча? Тоже побродит немного, как он, а потом вернется? Но ей же нельзя, это опасно! Зря, что ли, всю неделю просидела в его квартире?

Ну он ее отругает по первое число, ну он ей задаст трепку! Кто же так делает? Зачем она решила его так взбесить? Никаких нервов не хватит на эту девчонку.

— Толком объясни, что это была за девушка? — Мать встала в дверях спальни. — Ей ромашки припер? Вижу, лежат в гостиной…

— Я… — Дима поначалу замялся, повернулся к матери.

Не в такой обстановке хотел он сообщить судьбоносную новость. Но и прятать шило в мешке, когда оно уже укололо, смысла не видел.

— Мам, я встретил девушку, мы решили пожениться.

Лицо родительницы перекосило, она моментально перешла на визгливый крик, как бывало, когда она начинала сильно нервничать:

— Что? Ты что, с дуба рухнул, сын?

Именно из боязни такой реакции он и не стал сообщать ей новость по телефону.

— Ни откуда я не рухнул, — ответил Дима строго. — У нас все серьезно, мы вместе поедем поступать.

— Вот еще, глупости какие! — Родительница сложила руки на груди. — Она, небось, еще и денег у тебя просила, нет? Ну что ж ты за дурень у меня такой жалостливый!

— Ма, ты чего? — не понял Дима. — Я же говорю, мы решили пожениться…

— Все это мальчишеский бред, — махнула рукой она. — Мой сын не женится в восемнадцать непонятно на ком. У тебя другая судьба, ты уедешь из этого захолустья, поступишь, найдешь работу… Отыщешь себе девушку с квартирой, с приличными родителями, заберешь маму к себе, нянчиться с внуками. Ты башковитый, у тебя все получится. Зачем тебе какая-то дурочка из маленького городка? Даже не думай тащить на своем горбу какую-то нищенку…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Дима слушал ее с отвисшей челюстью.

Совсем не ожидал от матери таких речей. И ответить ему на это было попросту нечего.

Развернулся и ринулся вон из квартиры.

Бред жениться на любимой девушке? Ну уж нет, бред — слушать подобную ерунду.

Он пойдет, найдет Анаит, а потом они соберутся и вдвоем отправятся на вокзал. Мама дома, на вид она здоровее, чем до операции, дольше оставаться тут нет необходимости.

Он очень переживал, все ли в порядке с любимой.

Даже если Ани ушла, психанув, она наверняка была где-то рядом, ведь идти ей некуда. Ему ли не знать. 

* * *

 День тянулся бесконечно долго и в то же время пронесся за секунду. Раз, и вот Дима уже лежит в кровати, с гудящими ногами и больной головой.

Он искал Ани по всему городу. И не только он! Друзья пришли на помощь все как один. Двое остались сторожить у дома — вдруг беглянка вернется? Остальные вместе с Димой бесконечно прочесывали небольшой городок. Спрятаться тут негде, куда она подевалась?

К ночи до Димы окончательно дошло — скорей всего, Анаит ушла домой. Сама ли? Или кто-то утащил? Но для того чтобы утащили, надо чтобы увидели, а она ни под каким предлогом не должна была отходить далеко. Зачем вообще нарушила его запрет на выход из квартиры? Дурочка!

Он знал — ее искали у подружек. Но никто из семьи Мариян даже не подумал наведаться к нему, ведь все знали, как сильно он не ладил с милой Анаит в школе. Значит, возле его дома ее не стали бы искать. По всему выходило — Ани добровольно вернулась в дом отца.

Ушла от Димы.

От осознания того, что она ушла, у него всю душу наизнанку вывернуло. Его физически тошнило, а в груди болело так, что хотелось выть.

Выть от тоски.

Как он будет без нее? Это же пытка длинной в жизнь — остаться без Ани. Он же на ней совершенно серьезно хотел жениться. Неужели врала, что любила? Неужели так сильно не нужен?

Он устал как собака, пока бегал по городу. Каждая мышца ныла, требуя отдыха. Но заснуть так и не удалось.

Провалявшись в постели до трех утра, Дима достал телефон. Стал листать фото и видео. Его коллекция за эту неделю изрядно пополнилась. Теперь у него было столько изображений Анаит, что можно открывать выставку. Тысяча ее улыбок, томных взглядов, посланных ему поцелуев.

Нашел видео, снятое вчера вечером, нажал на воспроизведение.

— Не снимай! — попросила Анаит с экрана.

Но при этом зазывно улыбнулась, лежа на его кровати, заправленной коричневым клетчатым одеялом.

— Сними майку, — услышал он собственный голос за кадром.

Любимая игриво перевернулась на спину, задрала черный топ, обнажила плоский животик, потянула ткань вверх, почти оголив самую чудесную на всем белом свете грудь. Не то чтобы он видел за свою жизнь много грудей, но у нее-то в любом случае самая-самая.

Дима остановил видео еще до того, как любимая избавилась от топа, но даже этих невинных кадров хватило, ведь он прекрасно знал, какой разврат произойдет дальше. Он мгновенно завелся. За неделю привык к тому, что Ани рядом и мучиться от желания больше не нужно. Хочешь? Получай. Но теперь-то как быть со своим неуемным либидо?

Стыдно признать, но он готов был мириться с ней на абсолютно любых условиях. Как последняя тряпка и размазня! Но разве можно из-за одной ссоры вот так расставаться? Глупость! Люди ругаются — это нормально. Но ведь они потом и мирятся тоже.

Отчего-то совсем не верилось, что Анаит могла вот так просто его бросить. Обиделась, ушла, но должна же была вернуться? Или совсем его не любила?

К утру Дима дошел до точки невозврата.

Он во что бы то ни стало должен поговорить с любимой и убедить ее вернуться.

Дима встал с кровати, так и не заснув ни на минуту. Искупался, побрился, тщательно причесался, оделся в единственные новые брюки — те, что с выпускного, отыскал рубашку получше, даже погладил, прежде чем надеть.

И пошел.

Извиняться, мириться, просить ее руки.

Плевать, что об этом думала мама. Плевать, что Анаит рассказывала об отце.

Если решила вернуться домой, значит, не такой уж он и изверг, так?

Возле дома любимой Дима притормозил. Все же не так просто было явиться туда, где ему и близко не будут рады. Да и кто обрадовался бы такому жениху, как он? Нищий выпускник средней школы с весьма сомнительной репутацией — и это еще мягко сказано. Хулиган, босяк, шпана… Как его только не называли и за глаза, и в глаза. О нем только ленивые не судачили, частенько он слышал у себя за спиной предсказания типа: «Сгниет в тюрьме», «Загнется в подворотне» и так далее.

Примерно с час Дима ждал на улице, в надеже, что Анаит выйдет. Стоял чуть в стороне, пялился на большой дом из белого кирпича. Дима даже примерно не представлял, сколько стоит построить такое жилище. Когда он заработает столько, чтобы возвести для дорогой невесты нечто подобное? Уйдут годы, прежде чем он начнет что-то из себя представлять и докажет делом, что никакая он не шпана. Но Ани говорила, что верит в него. Самое время испытать ее чувства.

Он постучал в калитку твердой рукой.

Открыли почти сразу.

— Ты кто такой? — спросил черноволосый смуглый парень лет двадцати пяти.

Крепкий, широкоплечий, он был на полголовы выше Димы.

«Ее брат», — тут же дошло до него, хотя парень и близко не походил на милую сестру.

— Привет, — проговорил Дима как можно приветливее. — Я пришел к Анаит, она дома?

И без того хмурая рожа родственника любимой превратилась в злобную маску.

— Так это ты испортил девчонку… — процедил он с прищуром.

Дима и сам не понял, как пропустил момент, когда кулак брата любимой засвистел в воздухе. Лишь почувствовал, как он врезался ему в нос.

Ему и раньше прилетало — бывало, чего уж там. Жизнь мальчишки, у которого нет отца, сложна и полна жестокости. Получал и в нос, и под ребра, когда сам не успевал ударить первым. Но никогда не доставалось так резко и сильно. Секунда, и ясный мир с четкими очертаниями вдруг поплыл, глаза будто заволокло красной дымкой. Он чудом устоял на ногах.

— Пошли! — услышал он над ухом грубое слово.

Потом почувствовал, как его подхватили под руку и повели в дом.

Дима немного очухался уже внутри.

— Отец, я привел того, кто изнасиловал сестру! — заорал брат Анаит.

Эта фраза подействовала на Диму как холодный душ.

Он затряс головой, вытер ладонью сочившуюся из носа кровь. Потом уставился на выскочившего из другой комнаты грузного армянина с почти сплошь седыми волосами. Тот стоял, уперев руки в боки, и сверлил незваного гостя злющим взглядом.

— Это Анаит сказала, что я ее изнасиловал?! — возмутился Дима громко. — Это не так! Все было по согласию.

Однако его слова ничуть не убавили злости в глазах отца любимой.

— Ты глупый или умный? — спросил тот грозно.

— Я нормальный, — ответил Дима.

Чертовски хотелось послать гада на три буквы, заодно затеять драку с братцем любимой. Дима хоть и мельче в силу возраста, зато отлично владел техникой уличного боя — бей первым да посильнее и в итоге окажешься прав. Останавливало лишь то, что он сюда пришел не кулаками махать, а решать дело миром.

К тому же он понимал, что, вероятно, заслужил тумака за то, что сделал с Ани там на вечеринке. Ведь она не хотела, по крайней мере вначале уж точно. Еще и поэтому он не стал затевать драку, сдержал резкие слова.

— Нормальный? — усмехнулся отец Анаит. — Это хорошо. Тогда слушай и внимай, нормальный. Мою дочь тебе не видать как своих ушей. Девочка оступилась, сделала ошибку, сбежала из дома, но я добрый отец, я ее простил. Я принял ее, когда она вчера вернулась домой в слезах. Жених тоже ее простил. Осенью Анаит выходит замуж, и ни к чему ей тебя больше видеть. Сама просила, чтобы я оградил ее от тебя, если вдруг заявишься. Так что иди-ка ты подобру-поздорову. Дорогу сюда забудь, и не смей никому болтать о ваших приключениях. Не стыди девчонку, не порти ей будущее…

Пока отец Анаит бросал Диме в лицо эти новые сведения, тот чуть не задымился на месте. В голове не осталось ни одной дельной мысли, все смешалось.

— Где она? — зарычал Дима. — Я хочу с ней поговорить! Пусть скажет мне это в лицо!

— А говорил, нормальный… — зацокал языком отец любимой. — Нормальные люди — поня-я-ятливые. Не позволю трепать нервы моей дочке! Девочка и так настрадалась, сколько слез этой ночью пролила, умоляла меня защитить ее от тебя, гада такого! Багиш, разберись. И разберись так, чтобы этот крендель больше не смел подойти к Анаит на километр…

Дима сразу понял — будут бить.

Не испугался, даже, наоборот, обрадовался зверской доле адреналина, мгновенно прыснувшего в кровь. Он готов к драке, более того, хотел выпустить пар.

А вот к чему он готов не был, так это к резкому удару чем-то тяжелым по голове. Противник не захотел честной схватки, напал сзади.