Глава 3 · Насмешить богов

В комнате меня ждал подозрительный порядок. В смысле, относительный. Валялось все, что я сама не успела убрать, когда утром в спешке собиралась на занятия. Трехцветная кошка растянулась на кровати и только недовольно сощурила желтые круглые глаза от вспыхнувшего на потолке светильника.

– Как ты провела день? – стягивая с ног ботинки, заговорила я с хвостатой соседкой.

Судя по всему, день она провела плодотворно. На подушке в цветочек лежало что-то маленькое, желтое и… в перьях. Я подскочила к кровати и двумя пальцами подняла задушенную канарейку. Еще днем эта милая птица чирикала в комнате у комендантши мадам Фалко.

– Дуся, опять?!

Кошка спрыгнула на пол и принялась тереться о ноги, дескать, прости, подруга, зов помоечных предков затмил разум. В третий раз.

Когда пару лет назад я подобрала на улице дрожащего найденыша, жрущего даже хлебные корки, думала, что он станет источником радости – не жалко доплатить за содержание питомца в общежитии. Но что-то пошло не по плану… Сначала мальчик оказался девочкой, а когда эта девочка окрепла, выяснилось, что характер у нее примерно как у Рэнсвода, вразумляющего неразумных студентов. Окажись эта парочка демонов в одном доме, точно сживутся!

– Фалко нас выставит! – простонала я. – Прямо сейчас возьмет и выставит!

Раздался тревожный стук в дверь, и пронзительный голос комендантши проник в комнату:

– Грандэ, немедленно открой! Я видела, как ты поднималась по лестнице.

Божественный слепец, почему ты решил оставить меня бездомной с такой умопомрачительной скоростью? Морально не дал настроиться.

В панике я глянула на приотворенную оконную створку, но избавиться от птичьего трупа уже не успевала. Пришлось сунуть умертвленное создание в карман пальто и открыть.

Мадам, высокая и худая, с туго стянутыми в идеальный пучок седыми волосами, едва не взрывалась от гнева.

– Твоя кошка сегодня своровала мою канарейку! – рявкнула она, потрясая тяжелой звенящей связкой ключей. – У нас был уговор, что ты не выпускаешь это животное из комнаты!

На вопли Фалко никто из соседей не выглянул. Все предпочитали пережидать шторм в безопасности, чтобы, не дай божественный слепец, случайно не задело.

– И я строго соблюдаю ваше требование, – с жаром закивала я.

– У тебя открыто окно! – Она даже на цыпочки встала и ткнула длинным ключом куда-то поверх моего плеча.

– Вы же сами сказали проветривать, раз очень душно. – Изображая дурочку, я пару раз моргнула.

С приходом осени и до самого мая мадам отчаянно мерзла, а женское крыло общежития издыхало от духоты. Теплые жилы в стенах нагревали до такого состояния, что камни становились горячими. Не помогали ни жалобы, ни просьбы убавить жар, на все был один ответ: проветривайте.

– И потом, почему вы обвиняете именно мою кошку? – нахально спросила я, начиная догадываться, что Дусе повезло не попасться с поличным и мадам решила просто надавить.

– Других в этом общежитии нет. И больше никогда, помяни мое слово, не будет!

Напугала драконовую химеру вилкой! Мне одной кошки за глаза.

– А как же кот смотрителя из мужского крыла? Полосатый такой. – Я решительно пустила Фалко по ложному следу. – Сама видела, как он охотился за голубями.

Мадам сузила глаза, пожевала губами и молча погрозила ключом. Она словно искала причину выставить нас с кошкой и всем скарбом взашей, но ни взашей, ни другим способом что-то не получалось. За проживание я платила аккуратно в срок.

– Мадам Фалко, да что же вы делаете? – разнесся по всему коридору громогласный голос Альмы. – Подняли с кровати больного человека!

Одетая в домашнее платье и с корзинкой для снеди в руках, она торопилась к моей двери.

– У меня зимняя лихорадка, – охотно согласилась я с подругой, и комендантша немедленно отошла на пару шагов. Во избежание, так сказать.

– Ладно, Грандэ, – заторопилась она уйти, – выздоравливай. И следи, чтобы кошка не шлялась по общежитию!

Мадам промаршировала по коридору к соседней комнате, видимо, намереваясь отыскать новую жертву, но замерла, напряглась всем сухопарым телом и громко чихнула. Она резко повернула голову и проткнула меня злым взглядом, словно за минуту успела подхватить скверную хворь. Мы с Альмой дружно промычали «будьте здоровы» и моментально захлопнули дверь.

– Почему она орала так, будто Дуся сожрала ее любимую канарейку? – деловито вопросила подруга.

Молча я выудила за хвост придушенную птичку.

– Ты прятала птичий труп в кармане? – С деланым недоумением айтэрийка указала на канарейку пальцем с крупным янтарным перстнем. Никак, он достался подруге от священных предков Сатти.

– Фалко застала меня врасплох. Я запаниковала.

Судя по воплям, доносившимся из коридора, та нашла нового претендента на жертву, и пытаться перепрятать труп сейчас было самоубийственной ошибкой. Лучше дождаться ночи. Я завернула птицу в носовой платок и засунула обратно в карман, не придумав места получше. Надеюсь, птичьи боги меня простят.

– Что ж, карманы она точно не стала бы проверять, – хмыкнула Альма и, сделав стремительный выпад, пощупала мой лоб: – Жара нет. После тренировки я тебя искала, но не нашла ни здесь, ни в лазарете. Ты ходила в городскую лечебницу?

– Да, – согласилась я с версией подруги и стянула наконец душное пальто. – Пошла в городскую сразу после пересдачи. Напоили каким-то чудесным снадобьем, через пару часов лихорадки как не было.

– Кстати, слышала, что на пересдаче вам сегодня повезло, – выказала она характерную осведомленность – в нашей академии слухи разлетались со скоростью черного заклятья в осажденном замке. – Что поставил?

– «Превосходно».

– Брешешь, – опешила подруга. – Что ты ему сделала?

Превратилась в холодильный шкаф для его древнего дара. Сущая мелочь! Впрочем, никому не советую повторять. Очень опасно для жизни.

– Впечатлила огненным заклятьем и наглостью, – туманно ответила я.

– Вот! Это магия гаргулий! – торжествующе воскликнула подруга. – Говорила же, что они всегда помогают, а ты отнекивалась! Не будет вся академия просто так на крышу забираться.

Пока я приводила себя в порядок, Альма успела сдвинуть со стола учебники и расставить на белой салфетке с ай-тэрийскими узорами глиняные плошки. В воздухе остро и знакомо запахло мясными шариками в тонком тесте. Полный желудок протестующе заурчал, намекнув, что третий за сегодняшний вечер ужин доведет меня до несварения.

– Знаю, что у тебя сейчас нет аппетита, но поесть надо. И вот! – Альма вытащила из корзинки мой забытый днем термос с незнамо откуда взявшейся крышкой. – Заварила тебе свеженькую калину.

Потом подруга с помощью простенькой магии мастерски довела томатный соус в тарелке до кипения и, посчитав приготовление ужина оконченным, уселась на кровать – вкушать. Дуся, спрятавшаяся как раз под кроватью, недобро сверкнула глазами. Громогласную Альму она не любила как-то по-особенному: близко подходить опасалась, но каждый раз недобро щурилась, словно примерялась, как впиться ей в ногу.

– Как прошла тренировка? – спросила я, присаживаясь к столу.

– Из-за химерова Эзры Ходжа из команды сбежала последняя девушка. С воплями! – недовольно проворчала подруга, подхватывая вилкой тонкое тесто вместо шарика.

– Ты поскандалила и ушла из команды? – не поверила я своим ушам.

Альма задумалась на секунду, посчитала в уме и исправилась:

– В смысле, предпоследняя.

Капитана команды по турнирной магии Альма величала исключительно кретином или по имени и фамилии. Дескать, предки завещали называть дурных людей именно так, иначе три года счастья не видать. Эти три года как раз захватывали окончание академии, и ей не хотелось так подставиться к диплому.

– Скоро турнир, а мне тренироваться не с кем, – сердито пожаловалась она.

– В таком случае преврати Эзру в мешок для битья.

– Пока я готова превратить его в умертвие, – проворчала она.

Остатки недоеденного ужина я заставила подругу забрать с собой. Заодно попросила избавиться от птичьего трупа. Удивительно, но она не отказала «больному зимней лихорадкой» человеку и пообещала проводить жертву со всеми почестями, как завещали ай-тэрийские предки.

– Закопаю ее в снег и прочту молитву, чтобы птичка попала на божественную радугу, – торжественно объявила она, весьма небрежно запихивая сверток с канарейкой в карман платья.

– Просто выброси в мусорный короб, как в прошлый раз.

– Хороший вариант, – согласилась новоявленная шаманка.

Я заперла дверь на замок, задернула шторки на слепом от темноты окне и стянула через голову платье. Маленькое зеркало на стене над раковиной отразило чистую спину. Ни на лопатке, ни на плече не было никаких символов. Видимо, магическая метка исчезла после ритуала.

* * *

Весь следующий день академия стояла на ушах от новости, что Рэнсвод подал в отставку. Об этом шептались везде: в холле, столовой и аудиториях. Люди строили предположения, что случилось с его величеством адским тираном. Кто-то озвучил мысль, мол, ему предложили место декана в академии Ос-Арэт с самой сильной школой высшей магии во всем Шай-Эре. Народ подхватил жаркую сплетню, и к середине дня она обросла мелкими подробностями. Знающие люди, не объяснявшие, откуда они, собственно, об этом знают, утверждали, что в провинцию магистр отправляется по личному поручению короля. Пожалуй, если бы Рэнсвод услышал, сам поверил бы.

– Знаете, почему он всем вчера подмахнул пересдачу не глядя? – с умным видом проговорил один из моих вчерашних сотоварищей по экзамену. – Это был его прощальный подарок. Точно вам говорю!

В тесном лектории мы ждали начало лекции по теоретической магии, но профессор где-то задерживался. Никак, тоже обсуждал с коллегами отставку Рэнсвода и, может, начал праздновать.

– Зато теперь ясно, отчего умница Грандэ получила «превосходно», – громко зашептался кто-то за моей спиной.

Они еще про плюсы не знают. Нужно было попросить скромное «удовлетворительно». Вот до чего доводит жадность!

Я тяжело вздохнула и обернулась к сплетникам:

– Отчего же?

– Так все видели, как он тебя полгода изводил почем зря, – ни капли не смутился парень. – Ты же ему вчера пальто сожгла, а все равно поставил «превосходно».

– Может, он искал способ от него избавиться, – пожала я плечами и отвернулась.

Сидящая рядом со мной Альма с ехидной улыбочкой пробормотала:

– Ты это имела в виду под наглостью?

Развить тему ей не удалось: профессор все-таки появился. После лекции подруга унеслась в оранжерею за растениями для завтрашнего практикума по зельеварению и напрочь забыла о сожженном пальто. Я воспользовалась удобным моментом и, пока никто из преподавателей не перепутал меня с вольнослушательницей, поднялась в кабинет Рэнсвода за мантией.

Дверь с именной табличкой была приоткрыта. Я осторожно постучалась и заглянула внутрь. Помощник магистра Дрю освобождал ящики письменного стола и складывал стопками какие-то бумаги. Выходит, я ошибалась: все-таки магистр не просто оставлял здесь вещи, а изредка работал.

– Заходите, госпожа Грандэ, – позвал слабым голосом Дрю и шмыгнул носом.

Откровенно сказать, выглядел он так, словно три часа кряду рыдал, как кисейная девица над письмом о расставании.

– Я вчера оставила мантию, – проговорила осторожно и указала на вешалку. Зеленая мантия была на месте, а пальто исчезло.

– Да, магистр меня предупредил, что вы заглянете, – согласился он. – И попросил передать вам записку.

Дрю вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный конвертом и опечатанный лист. Пришлось пересечь кабинет. Я схватилась за уголок послания, но помощник его не отпускал. Как два болвана, мы замерли, держась за записку с двух сторон.

– Представляете, он нас покидает! – с надрывом произнес Дрю, словно провожал Рэнсвода не в отставку, а в последний путь. – Такая потеря!

– Я слышала, – сдержанно согласилась я и потянула письмо на себя. – Можно забрать?

– Ах, конечно! – Он наконец выпустил листик и, подняв очки, вытер платком покрасневшие глаза. – Собираю его бумаги. Завтра уже приходит новый преподаватель.

– Вот как… – пробормотала я, поглаживая большим пальцем твердую сургучную печать с личным оттиском магистра. – Ну я пойду?

– Вы должны быть очень осторожны, госпожа Грандэ, – неожиданно проговорил он мне в спину.

– Простите? – тщательно следя за выражением лица, обернулась я.

– Магистр сказал, что вы вчера пришли на пересдачу с лихорадкой и вам сделалось дурно, – пояснил Дрю. – Вам надо лучше заботиться о себе. Сейчас такое время, что легко подхватить какую-нибудь гадость и потерять здоровье.

– Да, – медленно кивнула я. – Спасибо за совет.

– До свидания, госпожа Грандэ, – попрощался он и вернулся к бумагам.

Перекинув через локоть мантию, я вышла из кабинета, спустилась на один пролет и вскрыла на послании печать. Рэнсвод оказался немногословным: никаких напоминаний об осторожности и ответственности, просто написал, что сам меня найдет. И поставил быстрый росчерк.

Однако Киар не появился ни после обеда, ни к последнему занятию. На практикум по бытовой магии я пришла наполненная силой. Странно, как в разные стороны не сыпались разряды, а волосы не стояли дыбом.

– Ой, ты бьешься магией! – поморщилась Альма, случайно задев мою руку.

Ах, нет. Разряды все-таки сыпались. Оставалось надеяться, что гладкий хвост не поднимется над макушкой, как длинный острый шпиль королевского дворца.

Практикумы по магии всегда проходили в просторных залах, чтобы никто не задел заклятием соседа. Мы с подругой разошлись в разные стороны. Я заняла привычное место, убрала на полку сумку, и на столе мигом сам собой появился ящичек с подсобными материалами.

В аудиторию постепенно стягивался народ. Вошел Финист с приятелями. Из всей компании он единственный всегда носил мантию строго по уставу: застегнутой на все пуговицы. Он зашагал по проходу в мою сторону, и я немедленно принялась открывать ящик.

– Привет, Грандэ. – Финист остановился возле моего стола.

Я отвлеклась от выламывания крышки и подняла голову. Он улыбался, опершись ладонью о край столешницы. Невольно в глаза бросался черный след от женских пальцев на мантии, в самом центре груди. Понятия не имею, почему Финист его не убрал, по-прежнему рассекал с этим отпечатком, как с медалью за заслуги перед Шай-Эром.

– Помочь? – предложил он и немедленно начал действовать. Крепление хрустнуло, но крышка сдвинулась с мертвой точки и натужно заскользила в полозьях. – Держи.

Внутри ящичка лежал моток обычной бечевки. Видимо, сегодня предполагалась работа с изменением материалов.

– Спасибо.

Финист не торопился отойти.

– Ты что-то хотел сказать? – не поняла я.

– Твое предложение еще в силе? – Он выгнул одну бровь. – Я подумал на досуге и решил согласиться.

– С чем? – вытаращилась я, лихорадочно пытаясь припомнить, чего необычного пообещала вчера парню мечты. Лекции, что ли, поклялась за него писать до конца года и напрочь забыла?

Он указал пальцем в выжженный след на мантии и потребовал:

– Исправь, что испортила.

Сила бурлила, непрозрачно намекая, что исправлять я сейчас не в состоянии, только портить. Вряд ли Финист обрадуется, если вместе с отпечатком исчезнет и половина мантии.

– Ты размышлял об этом целые сутки?

– Некоторые судьбоносные решения нельзя принимать на горячую голову, – улыбнулся он.

– Страшно представить, как ты выбираешь, что съесть на обед, – иронично протянула я. – За неделю, поди, с мыслями собираешься.

– Ну так исправишь?

– Нет, – покачала я головой. – Предложение имело срок давности, и он вышел еще вчера.

– А сегодня? – ухмыльнулся Финист.

– Сегодня я бесплатно чужие мантии не чищу.

Без заминок, словно ожидал такого поворота, он потешно задрал эту самую мантию, вытащил из кармана брюк динар и положил на стол. Крупная монета задорно поблескивала в свете магических ламп.

– А за деньги?

– Городская прачечная обойдется тебе дешевле, – заметила я, – еще благовонием на выбор сбрызнут, и сдача останется.

Несколько бесконечных секунд мы как дураки смотрели глаза в глаза. Финист улыбался, у меня под ложечкой сладко сводило.

– Начинаем практикум! – разнесся по аудитории зычный голос преподавателя бытовой магии, и нам пришлось разорвать зрительный контакт. – Господин Берт, самое время занять свое место. Вы заслоняете свет госпоже Грандэ.

– Деньги не забудь, – кивнула я на монету.

– Отдашь после занятия, – хмыкнул он и отправился в противоположный угол аудитории, откуда за нами наблюдали его приятели. Да что там приятели, сегодня за нашим обменом колкостями следил весь зал! Альма даже украдкой выставила два больших пальца, отвешивая весьма сомнительную похвалу.

Задание оказалось несложным: поделить веревку на несколько частей и преобразовать в разные материалы. Я так боялась выдать себя, показать чужим глазам много, что отмеряла магию по капле, словно сила не бурлила, а едва-едва теплилась. В итоге вообще ничего не показала. Половина веревочек расплелась, а вторая часть превратилась в пыль. Это был оглушительный провал на предмете, в котором я считалась лучшей в потоке!

– Госпожа Грандэ, останьтесь на пару слов, – сердито велел магистр, когда часовой бой возвестил об окончании практикума.

Альма кивнула на дверь, намекая, что подождет меня в коридоре. Я собрала записи, взяла монету, чтобы ее вместе с ящиком и испорченной бечевкой не сцапали хозяйственные домовики, и зашагала к преподавательской кафедре.

– София, я понимаю, что в вашем возрасте нормально думать не только об учебе, – с отеческой душевностью принялся отчитывать меня профессор, – но мне всегда казалось, что вы умеете расставлять приоритеты.

Почему я переживала, будто придется всем напропалую врать? Люди сами придумывали превосходные версии того, что со мной происходит. Вот и профессор решил, будто у девушки в середине зимы началась весна с сопутствующей любовной лихорадкой. Удобно, хоть и унизительно.

– Простите, магистр, – зажимая в кулаке дурацкий золотой динар, покаялась я.

– Сегодня я запишу, что вы пропустили занятие по болезни, но к следующему практикуму постарайтесь сосредоточиться на главном.

– Благодарю. Я буду прилежнее.

– Всего доброго, – сердито попрощался он.

Я вышла в людный коридор и осторожно прикрыла дверь.

– Распекал? – с сочувствием спросила Альма.

– Еще как, – хмуро согласилась я. – А где Финист?

– Ушел с приятелями, – неопределенно махнула рукой подруга. – Вы так мило ворковали, подруга. Я всегда говорила, что тебе надо самой сделать первый шаг, иначе так и окончишь академию, ни разу не поцеловавшись с Финистом Бертом.

Мы влились в поток студентов, торопящихся покинуть учебный корпус. Навстречу, что-то энергично обсуждая, двигались парни с факультета инженерной магии. Темно-синие одежды кричаще выделялись на фоне зеленых мантий.

Возглавлял процессию Эзра Ходж, высокий и мощный, как все профессиональные участники турнирных поединков. Черные длинные волосы были собраны на макушке невразумительной дулей.

– Они-то что в нашем корпусе забыли? – буркнула Альма, воинственно сдвинув брови.

Что характерно, когда мы поравнялись, эти двое даже не подумали поздороваться. Зато столкнулись плечами. Удивительно, как от удара в разные стороны не полетели искры. Подруга не поморщилась, хотя, по-видимому, хотела бы.

– Эй, Сатти! – рыкнул Ходж, заставив нас обеих обернуться.

Заодно и половину коридора. Некоторые, «особо смелые», сразу отступили к стене.

О конфликте капитана с единственной айтэрийкой в команде, а теперь и единственной девушкой, ходили легенды. С тех пор как Альма на отборе уложила Эзру на лопатки, сверху припечатав торцом тяжелого тренировочного шеста, так они и начали собачиться с агрессией химер во второй ипостаси.

– Что тебе? – нахально вопросила она.

– Не видишь, куда идешь?

– Извините, ваше величество Эзра Ходж, – неожиданно подруга отвесила парню традиционный ай-тэрийский поклон, – забыла дома очки. В следующий раз рассмотрю получше и постараюсь обойти стороной, чтобы потом не стирать мантию.

Не дожидаясь, когда к капитану вернется дар речи или хотя бы его подобие, она с презрительным видом пошагала дальше, в сторону столовой.

– Драконша! – как-то слишком по-детски для мощного парня выругался Эзра.

– Купи себе словарь, кретин! В шай-эрском языке нет такого слова! – не осталась в долгу Альма, но ногами перебирать не забывала. – София, ты видела? Он всегда начинает первым.

– Да, но ты от него не отстаешь, – справедливо заметила я, старательно поспевая за ее шустрой поступью. Говорить о том, что со стороны наш поспешный уход выглядел побегом, было опасно для жизни.

– Подруга, я не пойму: на чьей ты стороне? – взвилась она.

– На стороне добра! Я, как герой в ночи, несу исключительно добро и благодать!

– Чушь ты какую-то несешь, – обиженно огрызнулась айтэрийка.

Столовая располагалась в бывшем тронном зале. Высоко над головой выгибал гладкую спину изукрашенный полустертыми фресками потолочный свод. С толстых темных балок свисали магические лампы.

Раньше, когда в академическом дворцовом ансамбле была резиденция короля, здесь принимали гостей, а теперь в несколько рядов стояли массивные длинные столы с широкими лавками и пахло едой. Кормили всех одинаково. Меню писали на грифельной доске на входе в столовую, и оно менялось четыре раза в день.

Мы с Альмой подсели к однокурсницам Лее и Тее. Делая знак невидимым замковым домовикам, я постучала по столешнице, и передо мной тут же появился круглый поднос с едой.

В глиняном горшочке под крышкой булькало традиционное шай-эрское рагу, на тарелочке лежали крошечные, на один укус, пирожки с мясом, исходила дымком высокая кружка с травяным чаем. Мне пришлось достать собственный термос с порядком остывшим морсом: в напитки наш повар любил растолочь аскаром.

– Вы в этом году участвуете в «Тайном Чародее»? – спросила одна из девушек.

– Конечно, – с умным видом кивнула Альма, хотя громче всех вопила, что больше – ни-ни.

На День схождения лун, праздник, после которого в Шай-Эре обычно начинало теплеть, в академии устраивали обмен секретными подарками. Все желающие складывали сувениры в большой сундук, установленный посреди центрального холла, а в праздничный день замковые домовики разносили свертки, коробочки и ящички по случайным получателям.

Содержимое подарка всегда было сюрпризом. В прошлом году подруге достался набор потомственной истерички: бутылочка с успокоительным, капли от головной боли и нюхательная соль. Она возмущалась так, будто получила пустую коробку. А мне от «Тайного Чародея» принесли скабрезный роман с подписью, сделанной явно мужским почерком: «Самоучитель по соблазнению».

Потом книженция полгода ходила по этажам женского общежития, пока к весенней экзаменационной декаде не осела у какой-то из восторженных читательниц. Страшно представить, если она использовала ее как руководство к действию.

– Мы собираемся за подарками на торговую площадь. Поедем с нами? – предложили девушки.

– Нам готовиться к зельеварению, – с фальшивой грустью вздохнула Альма, поди, мысленно уже потратив половину месячного содержания на разную белиберду.

Зельеварение подруга терпеть не могла, долгие практикумы, иногда по четыре часа, вызывали в ней смертельную скуку, но «отлично» с тремя плюсами очень нравилось бабуле Сатти.

Альме повезло, что опыты всегда велись в паре. Она никогда не проходила в мастера и с честью носила звание моего подмастерья. Собирала ингредиенты, отдавала список нужных инструментов на склад. Да пожалуй, и все.

За остальное приходилось отдуваться исключительно мне. Писать подробные рецептуры с этапами, схемами и отчеты о зельях тоже. Минимум на три страницы убористым почерком, иначе снизят оценку. Но свои обязанности подруга выполняла с педантичной аккуратностью, ни разу не забыла ни реторты, ни какого-нибудь незначительного, но необходимого для эликсира семечка.

– Ты езжай с девочками, – немедленно отослала я подругу в центр города. – Я напишу рецептуру.

Что угодно, лишь бы не врать, какого химерова демона этим замечательным морозным вечером от меня понадобилось Рэнсводу.

– А как же ты?

– Куплю что-нибудь на выходных, – пожала я плечами.

Сначала я честно сидела в библиотеке, обложившись учебниками по зельеварению, и изредка поглядывала на часы. Время подходило к семи. Магия, потраченная на укрощение непослушной веревки, вернулась вдвойне. Снова начинало ныть плечо.

Привычным жестом я протянула расставленные пальцы, чтобы просушить чернила на исписанных листах, но в последний момент остановилась. Вдруг полыхнет? Пришлось по-простому на записи подуть. В какой-то момент, с азартом раздувая щеки, я глазами встретилась со смотрителем. Он спустил к кончику носа очки и наблюдал за мной как за полоумной. Кашлянув в кулак, я выпрямилась и с деятельным видом собрала вещички.

Кошка Дуся, как всегда, поприветствовать хозяйку не пожелала. Мало что не спрыгнула с лежанки – даже ухом не повела, сладко дрыхла, растянувшись во весь рост. Ни на кровати, ни на подушке никаких придушенных канареечных сюрпризов не обнаружилось… Обглоданное с обеих сторон кольцо колбасы было аккуратно припрятано в шкаф, как раз под праздничным красным платьем.

Некоторое время я в недоумении разглядывала кошачий схрон. Не то чтобы Дуся раньше не тащила от соседей еду, словно запасалась на голодный год, если вдруг у нас закончатся динары и окажется совершенно нечего есть. Ни крошечки, ни кусочка… Я просто не очень понимаю: анатомически как ей удалось просочиться через узкую щель в оконной створке и еще протащить ломоть колбасы, которого хватило бы нам на двоих? На неделю!

– Зайка моя… как?! – громко призвала я к ответу хвостатое исчадие.

– У вас было открыто, – ответила Дуся мягким голосом Рэнсвода.

Я резко развернулась и уставилась на магистра, по-хозяйски запирающего дверь на ключ.

– Добрый вечер, София.

Обнаружить его в общежитской комнате было так же нелепо, как ничего не наколдовать на занятии по бытовой магии.

– Почему вы здесь? – обалдело выпалила я, судорожным движением смыкая за спиной реечные створки одежного шкафа. Чуть локти не вывернула, плечо опять-таки резануло болью.

– Полагаю, это риторический вопрос? – усмехнулся Рэнсвод.

– Я думала, вы пришлете записку и скажете, где мы встретимся.

– У меня был долгий день, не хотел терять время.

Он снял пальто. Внизу оказались простой джемпер из дорогой шерсти и неожиданно модные брюки. Магистр был хорош в строгих костюмах, но в повседневной одежде выглядел еще лучше. И я пребывала в настоящем шоке от этого неожиданного знания. Не знаю, что теперь с ним делать. Видимо, гордо нести через всю жизнь.

– А как вы оказались здесь?

– Поднялся по лестнице, – любезно подсказал он.

Понятно, что не забрался через окно, господин очевидность!

– В смысле, каким образом вы прошли мимо коменданта?

– Она решила, что мне надо на верхний этаж в преподавательский пансион, – охотно поделился Рэнсвод. – Я посчитал лишним разубеждать даму в ее заблуждении.

Он осмотрелся, пытаясь понять, куда пристроить пальто. В тишине раздалось шипение. Кошка стояла, напружинившись, и издавала такие странные звуки, каких от нее не слышала даже Альма в худшие дни.

– Кто это? – Рэнсвод изогнул брови.

Химера в замшевом пальто! Кошка у меня живет, а что шипит, как сиплая змея, так у нее изредка случаются помутнения рассудка.

– Это Дусэя, – назвала я питомицу полным именем, посчитав, что домашнее «Дуся» звучит несолидно.

– Что за странное имя?

– Оно не странное, а иностранное. Ай-тэрийское! У него даже перевод есть.

– Какой? – искренне заинтересовался Рэнсвод.

Как неудачно соврала! Вообще-то, имя кошке придумала Альма. Я до сих пор не была уверена, что она не назвала мою хвостатую подружку неприличным ругательством.

– «Подаренная судьбой», – на ходу сочинила я и шикнула на кошку: – Дусэя, прекрати вести себя как хулиганка! Знаете, она не очень любит незнакомых людей. Вообще, она в принципе людей не очень любит.

Исключительно канареек, чужую колбасу и мужские мокрые носки. Понятия не имею, как она их воровала в соседнем крыле, но по весне я обязательно находила под кроватью погрызенный носок. К счастью, кошка тащила только выстиранные, пахнущие щелоком. Не удивлюсь, если по мужскому общежитию ходила какая-нибудь дурацкая байка о грабителе с подозрительными предпочтениями.

Дуся решила, что достаточно устрашила захватчика, и направилась его обнюхивать. Заинтригованный, Рэнсвод с интересом следил, как хвостатое существо, вытянувшись длинным телом, с опаской тянется носом к его модным брюкам.

– Она очень породистая! – упреждая вопросы, уверила я, хотя по простецкой морде Дуси, особенно когда она выразительно шипела, легко вычислялось, что ни один благородный предок в ее родословной не отметился. – Настоящая аристократка.

– В общем, выудили себе аристократку в помойном коробе, – резюмировал он. – Если вы не в курсе, то породистые кошки трехцветными не бывают.

Если все знаешь о кошках, господин магистр, зачем спрашиваешь? Заведи собственную, голубых кровей, и критикуй хоть с утра до вечера, что уши не торчком и окрас не соответствует строгому канону прекрасного.

– Почему же сразу в помойке? – обиделась я за любимую подружку. – Корзинка стояла возле короба. Так что не считается!

– Конечно, вы просто обязаны подбирать брошенных котят, – со вздохом пробормотал магистр, и почему-то стало ясно, что это не комплимент. – Она хотя бы химера?

– Ну… повадки у Дусэи, как у двуликой химеры, – уверила я. – У вас тоже есть кошка?

– Рыбки.

Странно, что не крокодил из зоопарка Эл-Бланса.

– Говорят, они успокаивают, – с видом профессора вставила я.

– Скорее, не шумят, – насмешливо ответил он, следя за ходящей вокруг него кошкой.

– Давайте повешу пальто в шкаф, – предложила я, решительно меняя тему, но вспомнила, что в шкафу лежит обгрызенное «аристократкой» кольцо колбасы, и передумала: – Лучше кладите на кровать, вы ведь все равно ненадолго. Но если хотите чаю…

– Благодарю, но не надо хлопот, – к счастью, отказался он. – Как ваши дела?

Пальто было аккуратно переброшено через спинку кровати. Дуся оставила подозрительного гостя в покое и заинтересовалась его не менее странной вещью.

– Все хорошо. Не спалилась… в смысле, ничего не подпалила, никто не заметил странностей, – отчиталась я.

– Я имею в виду, как вы себя чувствуете, София?

– Неплохо, – смутилась я, что решила, будто он волнуется за наш секрет. – А вы? Как прошел ваш день?

– Во дворце. Ричейр решил лично вручить ящик с галькоу, – как-то буднично, словно рассказывал, что на досуге сходил в аптекарский двор за снадобьем от кашля, поделился Рэнсвод, закатывая рукава джемпера. – Вы готовы?

– Да.

Я повернулась к нему спиной, расстегнула ворот платья и кое-как оголила плечо. Надо бы переходить на блузки с брюками, у них ворот шире, проще открыть спину.

И снова я вздрогнула от прикосновения, хотя его ожидала и даже затаила дыхание. Магия хлынула потоком, заставляя сжимать кулаки и удерживать себя на месте. Замигала лампа. Кошка испуганно нырнула под кровать. Обряд занял жалкие десять секунд – я считала, – но каждая из этих секунд казалась растянутой до бесконечности.

Внутри снова воцарился покой, плечо перестало ныть. Киар замер на месте, уперев руки в бока и запрокинув голову. Он открыл глаза, резко выдохнул и вымолвил, словно речь шла не о взаимопомощи, а о большом одолжении:

– Благодарю, София.

– Знаете, давайте я действительно напою вас чаем, – решила я. – Вы выглядите, мягко говоря, не очень хорошо.

В этот момент, когда я проявляла буквально чудеса человеколюбия, заботы и гостеприимства, в коридоре громогласно заговорила Альма. Захихикали Лея и Тея, походившие на попугайчиков-неразлучников: где одна, там обязательно другая. Все это женское сборище остановилось напротив моей двери.

От лица отхлынула кровь.

– Они сейчас постучат, – прошептала я, в панике глянув на Рэнсвода. – Что делать?

– Открыть, – невозмутимо предложил он, натягивая пальто. – Они ваши подруги и придут в восторг, увидев в комнате мужчину. Поверьте, я знаю юных девушек.

Рэнсвод действительно двинулся к двери, словно не понимал, на пороге какой глобальной катастрофы мы оказались. Конец света по сравнению с ней покажется детским утренником!

Сама от себя не ожидая, я повисла у него на локте и умоляюще забормотала:

– Вы не абы какой мужчина, а наш бывший преподаватель! Я понимаю, что вы уже в отставке и сплетни вас не беспокоят, но мне-то с этими людьми еще полтора года жить.

– Что вы всполошились раньше времени? Возможно, они пройдут мимо, – попытался уговорить меня этот странный мужчина, словно не ведающий о том, насколько любопытны и болтливы девушки. А главное, какой чудовищно богатой фантазией обладают!

– Почему вы так громко говорите? – пискнула я. – Они же услышат!

Запертую дверь толкнули, а потом и постучали.

– София, ты дома? – позвала из коридора Альма. – Открывай, я кое-что принесла.

– Сказала же! – сдавленно прошептала я.

– София, ты спишь там? – настаивала подруга.

– Подожди, я не могу найти ключ! – крикнула ей в ответ.

– Хорошо, – вздохнул Рэнсвод, действительно перейдя на шепот, – что вы предлагаете?

В панике я посмотрела на приоткрытое окно. В красках представилось, как уважаемый магистр высшей магии свисает на вытянутых руках, а его ноги в начищенных туфлях маячат в окне на этаж ниже. Свитер задрался, торчит упитанное пузо. У Киара не было намека на опрятный круглый животик, более того, он весь казался твердым и подтянутым, но жестокое воображение не делает скидок на реальность.

– Нет, это плохой план, – пробормотала я.

– Рад, что вы так решили, – тихо хмыкнул он и покачал головой, когда заметил, как я кошусь под кровать: – Нет.

Дуся, засевшая в любимом укрытии, недовольно сверкнула глазами, соглашаясь, что ему в принципе там не позволят поместиться. Даже если он сгруппируется и закатится, как бревно.

– В шкаф! – решила я и, отцепившись от локтя Рэнсвода, бросилась к створкам.

Открыла их резко, судорожно раздвинула в разные стороны плечики с одеждой. Получился вполне приличный зазор.

– Я просто выйду через дверь, – приглушенно проговорил Рэнсвод.

– Так и сделайте, когда я их выпровожу. Пожалуйста, господин магистр, всего на минутку! Клянусь, я унесу этот секрет в могилу.

Сдаваясь из чистой жалости, он шагнул к убежищу и остановился. Одновременно мы уставились на обглоданное кольцо колбасы, мирно возлежащее на дне шкафа.

– Вы прячете ее, чтобы не угощать гостей? – больше не скрывая иронии, хмыкнул Рэнсвод.

Не время обижаться, София! Пакуй мужика быстрее!

Носом туфли я отпихнула дурацкое колбасное кольцо в угол шкафа и указала руками, мол, путь свободен. Забираясь внутрь, он пригнул голову, чтобы не треснуться лбом о деревянную перекладину, и пробормотал едва слышно:

– Поверить не могу, что согласился.

– Не ворчите, для меня это тоже впервые.

Я захлопнула створки и бросилась открывать.

– Представляешь, ключ-то в замочной скважине! – крикнула подруге.

Девчонки полным трио стояли под дверью.

– Так и скажи, что прятала мужика. Мы слышали, как ты бормотала, – пошутила Альма, не догадываясь, что попала в самое яблочко. Подружки весело захихикали.

– Я ругала кошку. Зачем потревожили хворого человека? – изображая недовольство, вопросила я.

– Мы решили тебя взбодрить и отметить большой праздник! Да, девочки? – Альма продемонстрировала звенящую бутылками корзинку и буквально смела меня с пути, как бронированная вагонетка.

Она ворвалась в комнату, а следом с хитрыми улыбками проникли Лея с Теей.

– Какой еще праздник? – не поняла я.

Девчонки шустро скидывали одежду. Альма, не раздеваясь, принялась расставлять на столе темные бутылки и ящички с эмблемой едальных рядов в Восточных воротах.

– В смысле, какой праздник? – удивилась она, словно услышала несусветную чушь. – Ты сдала экзамен, а Рэнсвод подал в отставку! Ты же всегда говорила, когда этот химеров демон свалит из академии, на радостях напьешься черемуховой настойки за упокой его карьеры.

– Когда я говорила такие глупости? – Я испуганно покосилась на шкаф.

– Да постоянно! – хохотнула Альма. – Три раза в день желала ему переломать ноги и свернуть шею!

– Не было такого! – принялась отпираться я.

– Было-было, – с ехидными улыбками подтвердили девчонки. – Мы тоже слышали, как ты его костерила в столовой.

– Послушайте… – Я запнулась, понимая, что совершенно потеряла контроль над ситуацией. – Почему вы решили праздновать в моей комнате?

– А где еще? – удивилось трио.

Согласна, подружки часто у меня собирались. В отличие от стипендиатов, вынужденных ютиться по трое, те, кто оплачивал учебу, всегда жили поодиночке.

До сих пор помню ошарашенное лицо ректорского секретаря, когда я принесла отказ от стипендии. Он даже очки платочком протер и перечитал заявление два раза подряд.

– Но в чем причина? – с искренним недоумением вопросил он. – Это же прекрасная возможность получить образование за счет казны. У вас же превосходные баллы!

– Не хочу, – ничего не объясняя, пожала я плечами.

После окончания академии стипендиаты пять лет служили на корону. Не хотелось терять драгоценную молодость ни на катание по провинциям, ни на пыльные стылые архивы. Мама решила, что мы вполне способны оплатить учебу, а я училась не покладая рук, чтобы не спустить наши сбережения, фигурально выражаясь, в клозет.

Пока мы выясняли, что за праздник случился на нашей улице, когда до Дня схождения лун еще почти две недели, Дуся нервничала, всерьез опасаясь, что конкурент в шкафу разворует ее колбасный тайник и слопает ужин в одну морду… В смысле, в одно лицо (простите, магистр).

Кошка ловко подцепила когтями реечную створку, и та начала беззвучно открываться. В просвете я увидела Рэнсвода со скрещенными на груди руками и самым красноречивым выражением на лице. Закрыться самостоятельно он и не подумал!

Кажется, до шкафа я допрыгнула одним широким прыжком. Резко захлопнула дверцу, привалилась к ней спиной и рявкнула:

– Подруги!

Те удивленно оглянулись, отвлекаясь от распаковки закусок.

– Вечеринка отменяется! Время неподходящее.

– С чего бы? – удивилась Альма.

Я набрала в грудь побольше воздуха и призналась на одном дыхании:

– Вы были правы: в шкафу сидит мужчина. И если вы немедленно не уйдете, то он там задохнется. Вместо вечеринки нам придется прикапывать в снег труп.

Пауза была длинной и ошарашенной.

– Ну, знаешь, Грандэ, – с обидой протянула Тея. – Даже не смешно. Мы просто пошутили, а ты могла бы что-нибудь поприличнее соврать. Так бы и сказала, что мы с Леей здесь не к месту.

– Девочки, вы всегда к месту, но я хочу позаниматься, – сдалась я. – Сегодня провалила практикум по бытовой магии, завтра буду исправлять.

– И надо было поднимать столько шума, – забормотали они, забирая с кровати верхнюю одежду.

Оскорбленные в лучших чувствах, словно их выставили не из чужой комнаты, куда они вломились без разрешения, а из их собственной, закадычные подружки вышли.

– Мне тоже уйти? – Альма не поняла моего выразительного молчания. – Ну ладно, перенесем праздник на выходные. Но с тебя закуска!

– Договорились, – вздохнула я.

Она быстро собрала корзинку, сунула бутылки и направилась к двери.

– Может, помочь с рецептурой? – спросила подруга уже на пороге.

– Я справлюсь.

Наконец в комнате никого не осталось, кроме узника в шкафу и кошки, пытающейся прорваться к колбасе. Я заперла замок, дождалась, когда в коридоре все стихнет, и объявила:

– Они ушли.

Рэнсвод изнутри распахнул реечные створки, вылез из шкафа и оправил пальто.

– У вас настолько бурная личная жизнь, что они вам не поверили? – съехидничал он на мою попытку быть честной с подругами.

– А вы не можете не прокомментировать, – сердито буркнула я. – Идите, пока они не вернулись.

Но магистр двинулся в противоположную сторону – к столу. Раздраженным жестом вытащил из стопки листик, достал из внутреннего кармана пальто самописное перо, хотя таких стоял целый деревянный стаканчик буквально перед его носом, и что-то быстро написал.

– Здесь мой адрес, – вымолвил он, протягивая мне лист. – Завтра после занятий приезжайте ко мне.

Я пробежала глазами по записке. Рэнсвод жил в верхнем квартале Стрэйн-Лейн, в десяти минутах подъема от королевского дворца. Что ж, вряд ли в собственном доме ему придется залезать в душный шкаф, чтобы пережить нашествие девчонок.

– Завтра зельеварение, практикум может растянуться на несколько часов.

– Приезжайте, как освободитесь.

Как и всегда, занятие действительно растянулось. Началось в полдень, когда гулкий зал заливал прозрачный дневной свет, а ко второму перерыву за узкими стрельчатыми окнами начало смеркаться. Над длинными рабочими столами, отчасти напоминающими кухонные прилавки, дружно вспыхнули лампы. Мастерская, едва погрузившись в сумерки, снова оказалась наполнена светом.

Котелок с травяным тонизирующим зельем тихонечко булькал на круглом огненном камне. В часах, напоминающих песочные, медленно перекатывались маленькие красные шарики, отсчитывающие минуты. Я осторожно помешивала длинной ложкой темное варево и сверялась с рецептурой, утвержденной магистром в самом начале занятия. Альма готовила флаконы для готового зелья.

– Эй, София, глянь, – тихо позвала она и украдкой указала пальцем куда-то наверх.

Невольно я подняла голову. На широком балконе, откуда за практикумом могли проследить все желающие, но, как правило, никто не появлялся, стоял Дрю с незнакомым мужчиной в черном костюме и с рыжими волосами, собранными в опрятный низкий хвост. Помощник преподавателя что-то объяснял незнакомцу, а на худом лице того застыло выражение глубочайшего презрения, словно в мастерской под надзором профессора зельеварения студенты гнали паршивый самогон.

– Кто это? – заинтересовалась Альма.

– Новый преподаватель по высшей магии? – предположила я, вспомнив, как вчера со слезами на глазах Дрю рассказывал о новом магистре.

– Смотри-ка, мы отставку старого не успели отметить, а уже нового с экскурсиями водят, – съехидничала подруга.

Я вновь украдкой глянула на балкон, там было пусто.

Практикум закончился вечером, когда академию окутала темнота. Я перелила остатки зелья в термос, крепко-накрепко завинтила крышку.

– Наконец-то закончили. – Альма потянулась и пожаловалась: – Не хочу идти на тренировку. Может, прогуляемся?

– Не могу, – пряча термос в сумку, бросила я и на ходу сочинила: – В Но-Ирэ приезжают мамины знакомые. Она просила их встретить и проводить до гостевого дома в Восточных воротах.

Пока мы ковырялись со сборами, почти все столы опустели. Финист с напарником тоже направлялись к открытым дверям зала. Вообще-то, я пыталась перехватить его до начала практикума, но парни пришли практически к звонку.

– Альма, закончишь без меня? – попросила я, хватая сумку, и заторопилась следом за Бертом.

Нагнать его, правда, получилось только в коридоре.

– Финист!

Он обернулся, что-то сказал приятелю. Бросив на меня насмешливый взгляд, тот пошагал дальше.

– Милый фартук, – ухмыльнулся Берт, кивнув на кожаный рабочий фартук, о котором я напрочь забыла.

– Химерово проклятье, – пробормотала я, хватаясь за узел на спине, но его завязывала Альма, так что борьба сразу была обречена на провал. – Помоги, пожалуйста, развязать.

Чувствуя себя полной дурой, я повернулась к Финисту спиной. Он с легкостью распутал завязки и промурлыкал:

– Ты за этим меня догоняла?

– Нет, конечно! Сам, что ли, никогда не выходил из мастерской в фартуке? – Я вытряхнулась из рабочей формы и вытащила золотой динар, весь день валявшийся в кармане брюк. – Ты вчера забыл деньги.

Некоторое время Финист с интересом разглядывал протянутую монету.

– И все?

– Что тебе еще надо? – не поняла я.

– А проценты? – с ухмылкой спросил он. – Обычно долг возвращают с процентами.

– Ты что-то попутал, Финист. Я целые сутки хранила твои деньги, как монетный двор. По логике, ты мне должен заплатить проценты.

– Согласен. Давай поужинаем сегодня? В счет процентов, – немедленно предложил он.

Божественный слепец, почему ты создал этот химеров мир таким вселенски несправедливым? Не отвечай, это риторический вопрос. Боюсь, если ты действительно заговоришь, меня посчитают чокнутой. Да я уже сама себя считаю чокнутой, иначе никогда не сказала бы парню мечты то, что собираюсь сказать.

– Нет, у меня уже есть планы.

Магистр, клянусь, ты мне по гроб жизни теперь должен!

– Тогда завтра, – мгновенно предложил Финист. – Я вечером свободен, а ты?

Представилось, как я сбегаю со свидания, теряя по дороге туфли, лишь бы успеть на ритуал в Стрэйн-Лейн, и вдруг сделалось ужасно обидно.

– Ничего не выйдет, – покачала головой. – В субботу у меня тоже планы. И в воскресенье, если что.

– Грандэ, если ты не в курсе, то в библиотеке по выходным ужасно скучно, – наклонившись, с ироничной ухмылкой тихо проговорил он, словно делился огромным секретом.

Конечно, что еще зубрилка может делать в выходные? Естественно, зубрить!

– Спасибо, – копируя его тон, отозвалась я. – Ты открыл мне глаза на жизнь. Она теперь никогда не станет прежней. Забирай деньги.

Неожиданно он склонился еще ниже, отчего мы едва не ударились носами. Отстраняясь, я выгнулась в пояснице. Удивительно, как не потянула ни одной мышцы – гибкости мне всегда несколько недоставало.

– Заберу, когда мы пойдем на свидание. – Он резко выпрямился и подмигнул: – Веселых выходных, Грандэ.

В растрепанных чувствах, не веря, что мы действительно стояли посреди коридора и флиртовали, я следила за неспешным уходом Финиста.

– Ты разоришься на процентах! – крикнула ему в спину.

– Тогда не тяни. – Не оборачиваясь, он помахал рукой.

В Стрэйн-Лейн отправилась сразу, не заходя в общежитие, и через полчаса выбралась из наемного экипажа перед воротами респектабельного особняка. Улица была опрятной и тихой. Аккуратная мостовая, с гладкими прилаженными камнями, какой внизу, в царстве обычных людей, днем с огнем не сыщешь, была вычищенная ото льда и снега. Ярко светили фонари со стеклянными колпаками-венчиками, похожими на опустившие головки колокольчики. Кажется, здесь даже от высоких сосен пахло не хвоей, а богатством.

Я толкнула кованую калитку. Стоило оказаться за оградой, как вспыхнули утопленные в снегу круглые фонарики. Двухэтажный дом с остроконечной крышей, со стороны казавшийся строгим и основательным, стоял к воротам углом. Пришлось его огибать, чтобы попасть к двери. Она открылась сама собой, едва я постучала бронзовым молотком. Конечно, в аристократических жилищах всегда обитали домовики.

Почему-то казалось, что в таком старом доме обязательно холодно и гуляют сквозняки, но я ошиблась. В утопленном в полумраке холле было тепло и неожиданно уютно. От приглушенного света ночников на темной стенной ткани поблескивали серебристые узоры. Узкую лестницу на второй этаж, словно стеснявшуюся занимать много места, устилал узорчатый ковер.

– Господин магистр! – замявшись, позвала я.

Куда идти и что делать-то?

– Проходите, София, – позвал он из глубины комнат.

Войти в верхней одежде я постеснялась, но пока вешала пальто на совершенно пустую рогатую вешалку в углу, Киар появился в дверях. Он был в простых брюках и рубашке с закатанными рукавами. Увидеть его в домашней обстановке оказалось не меньшим потрясением, чем обнаружить вчера в моей общежитской комнате.

– Почему вы замерли на пороге как бедная родственница? – подчеркнуто игнорируя странную атмосферу, хмыкнул он. – В доме никого нет.

Он запер семейство в компании слуг на втором этаже, чтобы не мешались под ногами?

– Я живу один. Прислуга приходящая.

Господи, я что, выдала все это вслух?

– Следовало сказать еще вчера, чтобы сегодня вы так красноречиво не смущались, – усмехнулся магистр.

Вообще-то, теперь я выяснила, что мы остались наедине в пустом доме, и уже прикидывала, как сбежать обратно в нижние кварталы Но-Ирэ. Желательно, не вопя на всю улицу, чтобы не испугать спокойно отдыхающих богатеев.

Честно говоря, мне ни разу не пришло в голову узнать, женат Рэнсвод или холост. Видимо, он один из тех вечно помолвленных женихов, которых еще в отрочестве обручали на бумаге с незнакомой девицей, и ему все равно придется на ней жениться. Лет через сто. Когда невесте начнет чудиться, что она превратилась в соломенную вдову.

Я посеменила за ним в комнаты, украдкой разглядывая обстановку. В гостиной обнаружился огромный камин с аккуратно сложенными поленьями, на кофейном столике стоял круглый аквариум. Вода мерцала таинственным золотистым свечением, и в ней лениво плавали три ярко-красные рыбки с длинными плавниками. Те самые тихие питомцы.

Столовая с массивным столом и задвинутыми стульями утопала в недоброжелательной темноте. Очевидно, комнатой совсем не пользовались. Зато рабочий кабинет был наполнен жизнью, в нем ощущалась сильная, одновременно притягательная и отпугивающая энергетика, присущая Рэнсводу.

Обстановка резко отличалась от той, что царила в преподавательской башне. Воздух пах дорогим табаком и строгим мужским благовонием. За стеклянными дверцами шкафов теснились книги и рукописные гримуары. На широком письменном столе были разложены бумаги, какие-то карты, лежали стопки старых пожелтевших документов. Похоже, до моего прихода Рэнсвод работал.

– Я выяснил, какой именно ритуал нам подойдет, – перехватив мой любопытный взгляд, вымолвил он. – Придется на пару дней уехать из Но-Ирэ в семейный замок. Его построили в том месте, где, по легенде, Ренона одарили божественным огнем.

– Это же отличная новость! – обрадовалась я, но он что-то радости не разделял. – Или плохая? Вы не выглядите особенно вдохновленным.

Он прошел к столу и, жестом подозвав меня, указал в растрепанный, испещренный потекшими чернильными строчками блокнот. Я с вежливым интересом уставилась в нечитаемые записи, сделанные на дикой смеси шай-эрского и первородного языка. Накорябанные неразборчивым почерком слова перемежались с неряшливыми, торопливыми символами. Понятия не имею, как Рэнсвод в этом разобрался. Поди, весь день расшифровывал.

– Если верить дневнику моего прадеда, – он указал в какую-то строчку, подчеркнутую жирной неровной линией, – ритуал можно провести только в день рождения избранного.

Чудесно! Причем настолько, что дальше от этих самых чудес только страшнее.

– И когда знаменательная дата? – осторожно уточнила я.

– Через три недели.

Мы на секунду встретились глазами.

– Хотите сказать, что нам придется прятаться почти месяц?

– Мне жаль, София.

Не зря умные люди говорят: хочешь насмешить божественного слепца, расскажи ему о своих планах.

– Вы же не выбирали дату рождения по календарю, – пробормотала я себе под нос, хотя радоваться расхотелось. – А этим записям можно доверять?

– Прадед, Эрвидар Рэнсвод, был помешан на идее первородного огня. Похоже, у него действительно получилось им завладеть. Он сгорел за неделю от резкого закипания магии.

– Ваш прадед был сильным магом?

– Весьма.

– Что ж… – медленно проговорила я, вспомнив, как сама решила, будто подхватила зимнюю лихорадку. – Во всем есть положительный момент.

– Находите? – Рэнсвод выпрямился, сунул руки в карманы брюк и посмотрел на меня с улыбкой.

– Какое счастье, что вы родились в феврале, а не в середине июля! Еще хуже было бы, родись вы в конце года. Полагаю, к этому времени мы практически стали бы родственниками.

Неожиданно я поняла, какую чушь сморозила. Стараясь не встречаться с магистром взглядом, отошла от стола и проговорила:

– В отличие от вашего прадеда, у меня в запасе недели нет, так что, похоже, пора раздеваться.

Почему-то прозвучало еще хуже, чем шутка о родственниках. Отчаянно краснея, я посмотрела на Рэнсвода и промычала:

– В смысле, не то чтобы раздеваться…

– Я понял, – с иронией хмыкнул он и подчеркнуто внимательно принялся рассматривать строгие полоски на стенной ткани. – Как сегодня прошел ваш день?

– Неплохо, – развязывая бант на вороте блузки, охотно поделилась я. – Магией почти не пользовалась, поэтому чувствую себя недурно.

– Я имею в виду, как прошел практикум по зельеварению? – с улыбкой в голосе пояснил Рэнсвод.

Химерово проклятье, опять не угадала!

– Удачно, но суетно.

Сегодня я не вздрогнула от его прикосновения, но невольно выпрямила спину и опять затаила дыхание. Вновь трещали огни в люстре, а алое свечение древнего дара отражалось в стеклах книжных шкафов.

Ритуал закончился. Я спешно привела одежду в порядок. Киар медленно приходил в себя. Через некоторое время он выдохнул и спросил будничным голосом:

– Вы голодны? Составите мне компанию за ужином?

Напряжение спало, и стало ясно, что живот подводило вовсе не от переизбытка магии, а от банального голода. Из-за долгого практикума с утра во рту не было и маковой росинки, но вдруг вспомнился ужин в ресторации, и еда заранее отказалась уютно укладываться в желудок.

– Уже поздно, – попыталась отпереться я.

– Я в любом случае отвезу вас в общежитие, – заметил он.

Других причин для отказа придумать не удалось.

Большая кухня оказалась вычищенной до блеска. Изразцовые плитки на стенах блестели, плоские огненные камни на очаге были выскоблены. Даже у моей мамы, помешанной на порядке, никогда очаг не сверкал по-настоящему нетронутой чистотой. Невольно возникала мысль, что кухней пользовались чуть чаще, чем столовой. По всей видимости, та самая приходящая прислуга следила за порядком, но не за ежедневным меню хозяина.

Я устроилась за добротным столом с массивной столешницей и с интересом наблюдала, как Рэнсвод по-хозяйски доставал из холодильного сундука закрытые круглые емкости, вытаскивал большие тяжелые тарелки. Он двигался с ленивой грацией, расслабленно и свободно.

– Вы умеете готовить? – из любопытства спросила я, наблюдая, как он снял с крюка тяжелую разделочную доску.

– Я умею заказывать еду в ресторации. – Он бросил на меня веселый взгляд. – Поможете?

Пока он, хрустко надламывая поджаренную корочку, нарезал по-мужски большими ломтями хлеб, я разложила в тарелки еду. Простые и сытные блюда.

– Заметил, что больше всего вам нравится шай-эрская кухня, – объяснил Рэнсвод отсутствие ресторанных изысков вроде окуня с лимонным муссом и коротко велел: – Разогрейте.

– Боюсь, в этом случае вы останетесь без ужина и придется есть мясные шарики на улице.

– Ничего не имею против уличной еды, но вы не можете три недели не использовать магию.

– Думаете, сейчас удачное время для тренировки?

– А когда оно настанет? – Он внимательно посмотрел на меня. – Это ваше удачное время.

– Ладно, но я предупредила. – Я пожала плечами, осторожно дотронулась до края тарелки и призвала магию.

Сила отозвалась, хлынула к рукам таким сильным потоком, что глиняный край, покрытый светло-голубой эмалью, начал биться магическими разрядами. Киар внимательно наблюдал за моими тонкими нервными пальцами, окутанными заклятием, а потом бросил:

– Не бойтесь магии и не торопитесь.

От еды пошел ароматный пряный дымок, густой соус стал жиже.

– Получилось! – восхитилась я. – И ничего не спалила!

– Вы молодец, София, – улыбнулся магистр и как ни в чем не бывало продолжил терзать хлеб.

Я вытаращилась на него, практически уверенная, что поймала слуховую галлюцинацию.

– Повторите.

– Что именно? – не понял Рэнсвод.

– Вы меня похвалили! Впервые! Хочу услышать еще раз, чтобы поверить.

Он покосился на меня, с трудом сдерживая улыбку.

– Вы большая умница.

– Так какого химерова демона вы заставляли эту умницу четыре раза сдавать экзамен? – сама от себя не ожидая, с претензией выпалила я.

– Идемте есть, пока не пришлось подогревать заново, – ловко свернул он с темы своего педагогического, с позволения сказать, промаха и кивнул на резной комод: – В верхнем ящике должны лежать салфетки. Достанете?

Большие льняные салфетки покрыли стол, сверху примостились тяжелые тарелки, и обстановка стала совершенно домашней, словно мы постоянно ели вдвоем. Я покосилась на Рэнсвода, когда он отпил из стакана с толстыми стенками глоток воды, и вдруг вспомнила:

– У меня есть подарок!

Он вопросительно изогнул брови и с интересом проследил за тем, как я суетливо вытаскиваю из сумки термос и отвинчиваю крышку. От снадобья все еще шел дымок, отчего-то пахнущий сельдереем вместо вишни.

– Возьмите, – подвинула открытый термос в сторону Рэнсвода. – Это тонизирующий эликсир.

– Не стоит, – осторожно отказался он, видимо, боясь, что ему подсунули бормотуху.

– Поверьте, с зельеварением у меня гораздо лучше, чем с высшей магией, – уверила я и, со звоном подхватив с подноса чистый стакан, перелила темное снадобье.

С некоторой заминкой Рэнсвод поднес стакан ко рту и сделал глоток.

– В маминой лавке этот тоник всегда пользуется большим спросом, – прокомментировала я.

– На вкус неплохо, – вымолвил он.

– Тогда на здоровье, – кивнула я. – Вообще, он не должен пахнуть сельдереем. Это случайно вышло. Я в первый раз его варила сама.

Магистр поперхнулся.

– Но много раз наблюдала за мамой!

– К тому же я все равно его уже выпил, – добавил Рэнсвод с иронией, отставляя стакан. – Вы хотели что-то спросить?

Я замерла и посмотрела на него.

– Скажите честно: вы умеете читать мысли?

– Нет. – Он улыбнулся. – У вас исключительно говорящее лицо. Спрашивайте.

Коль сам предложил, то смешно отказываться.

– Почему каждый раз вам становится плохо после ритуала?

Он задумался на пару секунд, словно высчитывая, как объяснить закон высшей магии трехлетнему ребенку, и произнес:

– Женская энергетика отличается от мужской. И потом вы подсознательно сопротивляетесь слиянию. Это естественно для любого мага, – уверил он прежде, чем я начала спорить. – Чтобы не причинить нам обоим вред, приходится забирать часто и понемногу.

– А есть способ встречаться редко и отдавать сразу много?

– Есть, – медленно ответил он, – но он нам точно не подойдет.

– Почему?

– Не задавайте вопросов, ответы на которые не хотите слышать, – снисходительно изрек он.

– Но я хочу! – настаивала я.

– Близость.

Как-то враз стало ясно, что речь идет не о чувствах.

– В смысле… спать вместе? – через паузу пробормотала я.

– Вы забыли приставку «пере», – бросив на меня насмешливый взгляд из-под ресниц, поправил он. – Самый простой и, несомненно, приятный способ слияния с женщиной – физическая близость.

Если я думала, что покраснеть сильнее просто не в состоянии, то после слова «слияние» в контексте секса стала совершенно, непередаваемо пунцовой. В зеркало себя, конечно, не видела, но по ощущениям вспыхнули даже уши.

– Как понимаю, вы согласны, что этот способ нам совершенно точно не подходит, – посматривая на меня с понимающей улыбкой, полушутя заключил Рэнсвод. – Но у меня появилась идея, как облегчить нам обоим жизнь.

Облокотившись о стол, он сузил расстояние между нами, словно собирался рассказать большой секрет, но в итоге просто огорошил:

– На следующие три недели переезжайте ко мне, София.