Глава 4 · Гости с привилегиями

– Переехать сюда? – уточнила я, хотя ответ был очевиден. Вряд ли у Рэнсвода имелся еще один совершенно пустой особняк.

– Считайте этот дом пансионом для благородных девиц. – Он развел руками.

– А вы будете вроде коменданта?

– Могу стать вашей дуэньей, но, на мой взгляд, лучше быть соседями, – развеселившись моим замешательством, поправил магистр и откинулся на спинку стула. – Наверху приличная гостевая комната с ванной. Вас никто не потревожит.

– Но как я объясню, что переезжаю? – совершенно испугалась я, когда тотчас не сумела сочинить ладную ложь, почему собрала вещички и сбежала в верхний район Но-Ирэ.

С другой стороны, если бы Альме выпал шанс провести хотя бы пару денечков в Стрэйн-Лейн, она не раздумывала бы ни секунды.

– Вы живете в общежитии. Кому вам что-то объяснять? – удивился этот странный мужчина.

– Но у меня есть друзья.

– Помню, очень любопытные молодые особы, – многозначительно кивнул он, невольно заставив меня во всех красках и оттенках позора припомнить вчерашний вечер. – Скажите им, что устроились временным секретарем к престарелому магистру. Зимой он не выходит на улицу – боится свернуть шею или переломать ноги.

Мстительная скотина! Удивительно, как вчера промолчал. Видимо, действительно торопился уйти, чтобы не окопаться в шкафу и с голодухи не начать обгладывать припрятанную кошкой колбасу.

– Простите, – на мгновение прикрыв глаза, выдавила я. – Следовало еще вчера извиниться. Мне правда неловко, что вы все слышали. Вы же знаете, девчонки все время болтают разные глупости. За глупости тоже извините.

Он бросил на меня насмешливый взгляд и рассудил:

– Я искренне считаю, что лучший выход в нашем положении – поселиться вместе. Вы можете ездить на занятия отсюда, и никому не придется прятаться. Спору нет, шкаф у вас вместительный и опыт вышел интересный, но вряд ли нам обоим его захочется повторить.

– Вы правы, этот дом будет побольше моего шкафа, – вздохнула я и сама не поверила, что действительно согласна с этим совершенно безумным, на мой взгляд, планом.

К академии мы приехали поздно, практически к закрытию ворот. По дороге Но-Ирэ накрыла непогода: сверху начал сыпать мелкий снег, заполнивший улицы слепой круговертью. Мы еще раз условились, что Рэнсвод пришлет завтра днем карету, я накинула на голову шаль и выскользнула из теплого салона.

– Эй, София! – немедленно услышала голос Альмы, словно бы дежурившей на улице.

Мгновенно запаниковав, я с такой силой хлопнула дверцей, отрезая сидящего в салоне магистра от чужих взглядов, что удивительно, как та не выпала на заметенную снегом брусчатку.

Подруга со своими соседками по комнате стояла в воротах. Все трое были кое-как покрытые, распахнутые и с промасленными свертками в руках. Видимо, решили устроить ночной перекус.

– Давай шустрее, пока ворота не закрыли! – скомандовала Альма.

Прячась от колких снежинок под козырьком из ладоней, я шустро доскакала до девчонок.

– Поселила своих? – спросила она.

– Каких своих? – не поняла я.

– Знакомых из родного города, – подсказала она.

Врунишка из меня никудышная! Ляпну что-нибудь на голубом глазу, тут же забуду и начинаю путаться в показаниях. И что мне сразу не пришло в голову сказать, будто я еду на собеседование к старому магистру-маразматику? Ой! Затворнику!

– Да, встретила, поселила… – туманно промычала я. – Пойдем шустрее, а то погода, как в Норсенте.

Вообще-то, мне ни разу не приходилось бывать на северном полуострове, но, подозреваю, зимы там именно такие: щедро снежные и отвратительно неприятные.

Не стесняясь бежать по дорожкам, мы ринулись к общежитию. Ворвались в ярко освещенный шумный холл и принялись стряхивать снег. Правда, помогало мало – снежинки мгновенно таяли, оставляя темные влажные кляксы на одежде.

Неожиданно замковые домовики погасили люстру, на редкость помпезную бандуру, спускавшуюся каскадом с высокого потолка. На каменных стенах кое-как затеплились ночники.

Отсутствие яркого магического освещения означало, что ворота закрылись и всех жителей общежития разгоняли по комнатам. Не то чтобы жители действительно разгонялись, но обычно минут через десять двери перехода в мужское общежитие сами собой запирались.

Холл начал пустеть, и мы спешно зашагали к лестнице. Альма жила этажом выше. Не останавливаясь, она махнула рукой на прощанье и даже поднялась на пару ступенек следом за соседками, но резко остановилась, развернулась и уперла руки в бока.

– София Грандэ, ты правда не собираешься мне ничего рассказывать?

– Я устроилась временным секретарем и завтра переезжаю! – сама от себя не ожидая, выпалила я как на духу. Но когда айтэрийка смотрела так, словно мысленно насылала древнее проклятие предков Сатти, и в лучшие времена возникало непреодолимое желание три раза поплевать через плечо.

– Вообще-то, я спрашивала про Финиста, но это тоже неожиданный поворот. – Она спустилась обратно и, встав рядышком, прошептала с сочувствующим видом: – В лавке у матери совсем плохо идут дела, да?

– Вовсе нет, – уклончиво пробормотала я, отводя взгляд, – но, сама знаешь, жизнь в Но-Ирэ дорогая. Это ненадолго. Всего на три недели, пока не вернется постоянный секретарь.

– А занятия?

– Я буду работать в свободное время. Там несложно: письма отправить, черновики начисто переписать…

Ненавижу врать! Даже ложь во спасение остается не более чем ложью. Представляю, какой дурой себя почувствует Альма, если – не дай божественный слепец – узнает, что лучшая подруга водит ее за нос.

В особняк на Стрэйн-Лейн я входила в середине дня. Со скромным по размеру, но не по весу саквояжем, прилично помятой коробкой шоколада и с совершенно непристойно мяукающей кошкой в корзине. Дуся вопила всю дорогу, словно ее везли на живодерню, а стоило поставить плетеную переноску под ноги, начала из нее выбираться. Дерзкий побег сдерживала тщательно замотанная крышка, но и та была готова сдаться под кошачьим натиском.

Сунув руки в карманы брюк, Рэнсвод некоторое время разглядывал ходящую ходуном корзину, а потом спокойно резюмировал:

– В приют бездомных химер.

– Ладно, – бодренько согласилась я, немедленно заматывая шею шалью. – Вернусь в общежитие.

– Стой…те! – Он вздохнул, почесал бровь и неохотно согласился, внезапно отбрасывая вежливое «вы»: – Просто следи, чтобы она не приближалась к аквариуму.

– Дусэя не ест рыбу! – с улыбкой соврала я и протянула ему коробку с шоколадными конфетами, которую прежде сжимала под мышкой. – Это вам.

Некоторое время он внимательно разглядывал несколько помятый подарок.

– С пустыми руками в новый дом не переезжают, – подсказала непонятливому хозяину.

– Ты не с пустыми руками, а с моей магией, – не очень-то вежливо напомнил он.

– И с коробкой шоколада. – Я многозначительно кивнула, дескать, бери уже, ночью с чайком насладишься. В крайнем случае передаришь. – Возьмите, это же не корзинка батата.

– Да, в корзину ты сунула кошку. – Он наотрез отказался от неописуемой студенческой роскоши и поднял с пола саквояж, только с виду легкий, а на деле неподъемный. – Дай угадаю: батат в сумке.

– Там учебники, – буркнула я, сердито сжимая помятую коробку с шоколадками под мышкой. Сама съем! Когда-нибудь, когда полюблю шоколад. Надеюсь, не испортится до этого знаменательного дня.

По лестнице мы поднялись на второй этаж. Рэнсвод указал вглубь длинного коридора и объяснил:

– Мои покои.

Мы прошли в противоположную сторону. Он толкнул двустворчатые двери и кивнул:

– А здесь теперь твои.

Комнаты разделяло такое пространство, что, живя в одном доме, столкнуться случайно было практически невозможно. Меня такой расклад вполне устраивал.

Покои оказались двухкомнатными, по размеру не уступающими нашей с мамой квартирке над торговой лавкой. В гостиной с камином стоял секретер, через арочный проход была видна спальня с высокой кроватью.

– Ванную комнату и гардеробную найдешь, – заключил Киар, ставя саквояж на изящный светлый диванчик с резными ножками. – Помнишь, где кухня? В холодильном шкафу всегда есть какая-нибудь снедь. Утром я попросил домоправительницу что-нибудь приготовить. Стряпня у нее на большого любителя, но проголодаешься – не стесняйся. Ключ в двери. Если что-то понадобится – спрашивай.

– Шайку, – немедленно попросила я.

– В ванне есть раковина.

– Вряд ли раковину стоит засыпать песком, – намекнула я на кошачьи удобства.

Мы синхронно посмотрели на корзинку. Дуся умудрилась вытащить голову из-под крышки, а теперь пыталась освободиться полностью, но застряла. Таращила круглые желтые глаза и, кажется, особенно ненавидела хозяйку, притащившую ее в подозрительное место.

– Сложно не согласиться, – хмыкнул Рэнсвод. – Обживайтесь. Обе.

Когда за ним закрылась дверь, я выпустила обалделую подружку из корзиночного плена. Она не подумала забиваться под кровать и с недоверчивым видом начала обследовать вверенную территорию.

– Только не жри его рыбок! – проворчала я. – Слышишь? Рыбки неприкосновенный артефакт!

Разобрать вещи и осмотреться много времени не заняло. Пара платьев, пальто и академическая мантия бедными родственниками повисли на плечиках в сиротски пустой гардеробной. Бутылочки с косметическими притирками и баночки с мыльными пенами скромненько притулились на большой мраморной столешнице возле раковины. Учебники пристроились на совершенно пустые полки секретера. Я встала посреди комнаты, уперла руки в бока и громко проговорила:

– Дуся, что мы еще не сделали?

Оказалось, что, собственно, дела закончились, и я понятия не имела, чем заняться в чужом доме. Решила самой себе устроить экскурсию, раз хозяин не оказал любезность. Взяла с собой учебник по магической механике, дескать, я не просто слоняюсь по дому, а слоняюсь с книжкой и умным видом.

– Господин Рэнсвод, – позвала магистра, спустившись по лестнице в холл, но дом отозвался гробовой тишиной, даже духи не пожелали пошевелить занавески.

В общем-то, комнаты на первом этаже со вчерашнего дня никак не изменились. Рыбки в прежнем составе плавали в аквариуме, похожем на стеклянный пузырь. Камин никто не зажигал, в столовой не завтракал. Кабинет пустовал. В идеально вычищенной кухне только фарфоровая супница на каменной столешнице намекала, что с утра кто-то готовил.

Из любопытства я подняла крышку и обнаружила прозрачный бульон с крупно нарезанными овощами. Выглядело, мягко говоря, не особенно аппетитно и съедобно. Зато сразу стало ясно, отчего Рэнсвод предпочитал ресторации.

– Ладно, кошка сама себя не накормит, – пробормотала я себе под нос.

Конечно, голодная Дусэя вполне способна накормить себя сама, но в доме магистра это наверняка плачевно отразится на рыбьем поголовье.

Через пятнадцать минут в кухне царил вполне уютный домашний хаос. Подозреваю, что уютным он был только для меня. Сила неожиданно подчинилась, и я использовала бытовые заклятия. Нож сам собой нарезал маленькими кусочками индейку, лопатка переворачивала хлебцы на раскаленной сковородке. На очаге закипал ковшик с водой для чая, такого крепкого, чтобы наверняка заменить кофе.

Я исследовала посудную горку, пытаясь найти кружку побольше наперстка. Потомки избранного предпочитали есть из старинного звонкого фарфора, а пить чай и кофе из крошечных чашек на один глоток.

– Развлекаешься? – прозвучало за спиной.

Чуть не вмазавшись лбом в ребро открытой дверцы, я обернулась. Рэнсвод с интересом наблюдал, как домашняя утварь живет собственной жизнью. Пространство мигом замерло, только гудел ковш и шипело масло на сковороде.

– Придерживаетесь принципа воздержанности от магии? – с вызовом спросила я.

Дома мы с мамой постоянно спорили из-за бытовых заклятий, по-хорошему, сильно портящих вещи. Она верила в правило, что лучше делать все своими руками.

– Нет. – Он выстрелил веселым взглядом. – Какой смысл столько лет учить заклятия, если потом ими не пользоваться. Проще купить новые ножи.

– Хорошо, – деловито улыбнулась я и щелкнула пальцами, заставляя кухонную утварь отмереть. – Хотите чай?

– Нет, но ты ни в чем себе не отказывай. – Рэнсвод махнул рукой, словно гостья действительно стеснялась и вела себя как должно гостье. – Я уеду, вернусь поздно. Не переживай, в дом никто чужой не войдет.

– Откровенно сказать, меня больше беспокоят свои, – призналась я, снимая с очага ковш с кипятком.

– А свои без предупреждения не появляются.

В общем, он не только студентов успешно дрессирует, но и все окружение, вместе взятое.

– Тебя вечером куда-нибудь подбросить? – видимо, только из вежливости предложил он.

– Вообще, я хотела позаниматься, – несколько приукрасила я отсутствие планов на вечер и мстительно ляпнула, припомнив тираду на крыше преподавательской башни: – Знаете, когда усердно учишься, выходных не бывает.

– Смотрю, ты умеешь принимать добрые советы, – со странной улыбкой хмыкнул он.

– Усердно учиться – нормально для будущего бытового мага, – чопорно проговорила я, словно продекламировала девиз нашего не шибко популярного факультета.

– Кстати, – Рэнсвод кивнул в сторону кухонного прилавка, – мясо уже превратилось в рубленый фарш, госпожа бытовой маг.

– Химерово проклятье!

Я бросилась спасать кошачий ужин от уничтожения, и, пока усыпляла озверевший тесак, методично выбивающий щепы из деревянной разделочной доски, Рэнсвода уже и след простыл. А когда с подносом перекуса и кошачьим ужином поднялась на второй этаж, возле двери в комнату скромно стояла емкость с песком.

Магистр появился перед самым отъездом. Тихо постучался и вошел. Сама от себя не ожидая, я чуть не подавилась остывшим чаем. Рэнсвод был одет в черный элегантный костюм, подчеркивающий подтянутую худощавую фигуру, и выглядел как столичный щеголь, а не преподаватель высшей магии.

– Мне пора, – кивнул он.

Потрясающе короткое приглашение расстегнуть платье! Я так удивилась, увидев его при полном параде, что даже забыла смутиться во время ритуала.

– Можно воспользоваться вашей библиотекой? – спросила я, неловко задрав руки, чтобы застегнуть пуговичный ряд на спине.

Дурацкие кругляши выскальзывали из-под пальцев. Раскрывались они куда бодрее. Даже злость брала, что в моем гардеробе почти не было платьев с застежками спереди, хоть в одежную лавку беги.

– Замри, – вдруг приказал Рэнсвод.

– А? – Я оглянулась через плечо.

С самым бесстрастным видом он шагнул ко мне и со сноровкой умелой дуэньи застегнул пуговицы. Понимаю, что в жесте не было ничего, кроме дружеского желания помочь, но тут-то на меня и нахлынуло. От легких небрежных касаний, никак не связанных со слиянием магии, я перестала дышать.

– Библиотека и кабинет в твоем распоряжении, София, – проговорил Киар, отступая на шаг. – Чувствуй себя как дома.

– Ага, спасибо, – пробормотала я, боясь повернуться. Иначе он точно увидит, что лицо вновь превратилось в сигнальный фонарь.

После ухода магистра в комнате витал тающий запах его ледяного благовония. Я старалась им не наслаждаться, но все равно принюхивалась. Ей-богу, как Дуся к кровяной колбасе.

А через пару часов бесполезного изучения учебника поймала себя на том, что барабаню самописным пером по крышке секретера, стараясь создать фоновый шум. После общежития в огромном доме, где меня никто не дергал, подсознательно не хватало разговоров, хлопающих дверей и взрывов смеха в коридоре.

Неожиданно послышалось, будто внизу кто-то ходит. Я бросила быстрый взгляд на деревянные часы, изящным резным домиком стоящие на узком столике. Время едва подходило к десяти вечера. Рановато Рэнсвод вернулся. Может, важные дела в городе оказались не то чтобы очень важными?

Недолго думая я шустренько вышла в коридор. Наплевать, если магистр удивится, что его встречают. В нашем с мамой доме принято выходить из комнаты, если кто-то вернулся… Конечно, при этом не приходится нестись со второго этажа, но расстояние – мелочи.

По мере того как я спускалась по лестнице, все больше изумлялась. В конечном итоге встала у подножия и попыталась вернуть челюсть на место. На полу, от входной двери до гостиной, тянулась дорожка из маленьких круглых свечек, засыпанная розовыми лепестками.

В тишине было слышно, как кто-то шуршал в глубине комнат. Чувствуя себя если не чокнутой, то где-то очень близко, я тихонечко приблизилась к гостиной и замерла в дверном проеме.

На каминной полке, возле аквариума с обалдевшими рыбками, на кофейном столике и на подоконниках, в общем, куда ни посмотри, трепетали свечи. В самом камине плясал огонь. По стенам танцевали тени. Светловолосое создание в искрящемся серебристом платье, мурлыкая под нос невнятный мотивчик, раскидывало лепестки роз из плоской корзины с короткой ручкой.

Вообще-то, я понимала, что Рэнсвод взрослый мужчина и у него есть личная жизнь. Он же не скопец и не монах. Но, признаться, никак не ожидала столкнуться с этой самой личной жизнью в первый же вечер после переезда. Ведь очевидно, что женщина, устроившая в гостиной пошлый беспорядок, устраивала его не из любви к искусству… По крайней мере, не к искусству в общепринятом понятии.

Ситуация была, мягко говоря, неловкая. Я попятилась назад, чтобы так же тихонечко вернуться в покои, но, увы, не успела. Женщина заметила движение в дверях и, громко выругавшись, от неожиданности выплеснула себе в лицо рой розовых лепестков.

– Я пойду, – пробормотала я и махнула рукой: – Вы тут… кхм… продолжайте.

– Стоять! – рявкнула она.

Сначала замерев, а потом обернувшись, я удивленно уточнила:

– Простите?

Незнакомка уперла руки в бока и начала приближаться. В тишине постукивали каблуки. Невольно я уставилась на искрящееся платье и методично выглядывающую из длинного выреза голую ногу в белой туфельке. Интересно, дамочка бежала по снегу в этой обуви или переобувалась в холле?

А еще вблизи было заметно, что наряд полупрозрачный и фактически не скрывает кружевного исподнего. Эти самые кружева тоже не особенно что-то прятали. В общем, одежда явно не для тихих игр. Не то чтобы кто-то сомневался, будто в гостиной устроили взрыв розовых лепестков ради размеренного пасьянса.

Она дернула головой.

– Ты кто?

– Секретарь Рэнсвода, – не задумываясь выдала я ложь, придуманную Рэнсводом.

– Какой еще секретарь? – поморщилась женщина.

– Новый.

– Он мне о тебе ничего не рассказывал. – Она скривила ярко накрашенные губы в сардонической усмешке и окинула меня нарочито придирчивым взглядом. – Хотя ты точно его секретарь. Киара не тянет на заморышей.

Ну все! Я честно пыталась быть вежливой и деликатной с этой неожиданной личной жизнью магистра, но оскорблять себя не позволю.

– О вас он тоже не упоминал, – копируя ее тон, отозвалась я. – И как вы попали в дом? Он сказал, что никого сегодня не ждет.

– А я сюрпризом. – Женщина театрально развела руками, отчего декольте стало особенно глубоким. – Не поняла, кто я?

– Догадываюсь, что не горничная, иначе не стали бы мусорить в гостиной.

«Личная жизнь» несколько поменялась в лице.

– Му-мусорить? – От возмущения она начала чуток заикаться. – Ты издеваешься или правда меня не узнала?

Для наглядности мадам помахала растопыренными пальцами у себя перед носом, видимо, намекая на подкрашенное лицо. Не исключаю, что откровенный наряд был магическим и вместе с платьем в комплект шли прическа, маникюр и вечерний макияж. Надеваешь такое и стоишь красивая, как кукла в неопределенном возрасте.

– Нас не знакомили, – покачала я головой.

– Я. Прима. Королевского театра! – Чеканя каждое слово, она приблизилась ко мне настолько, что в нос ударил запах ее духов. – Мой портрет украшает первые полосы всех газетных листов Но-Ирэ.

Сама от себя не ожидая, я звонко чихнула и промычала:

– Отодвиньтесь, пожалуйста, мадам прима. От вашего благовония у меня свербит в носу.

– Мадам?! – рыкнула она. – Ты назвала меня «мадам»? Мы почти ровесницы!

– С первого взгляда, конечно, не скажешь, но, выходит, к тебе можно по-свойски? – отодвигаясь от этой доморощенной актерки, пробормотала я. – Ты знаешь, меня искренне беспокоит, кто именно будет убирать безобразие, которое ты тут навела.

В воцарившейся на секунду тишине щелкнул замок. Отворилась входная дверь. Злой сквозняк задул половину свечных огоньков, а следом прозвучал более чем сдержанный голос хозяина дома:

– Какого демона здесь устроили жертвенный алтарь?

У меня вырвался громкий издевательский смешок. Если до этого магистра интересовало лишь неожиданное преображение интерьера, то теперь он заметил нас с примой. Категорично вспыхнула люстра, залив холл безжалостным ярким светом. Надо было стереть с лица глумливую ухмылку, но я просто не успела.

– Хэйзер, – прокомментировал Рэнсвод и поморщился: – Что…

– Я пришла к тебе! – с театральным надрывом воскликнула она.

– Это ясно, – сухо отозвался он. – Я не пойму, что на тебе надето. Прикройся чем-нибудь, бога ради.

Она испуганно моргнула и скрестила руки на груди. В общем, прикрыла, как сумела, полуголое декольте.

– София! – рявкнул магистр таким тоном, словно мы вновь оказались в учебной аудитории и он планировал распять меня за плохо сплетенное заклятие.

– Я полностью одета! – намекнула, что мой внешний вид с момента, как его пальцы застегнули пуговицы на платье, не претерпел никаких изменений.

– Вижу, – вкрадчиво, словно раздумывал, кому из девиц первой свернуть шею, отозвался он.

– И к ритуалу не имею никакого отношения, – на всякий случай открестилась я от романтического распределения свечек между комнатами.

– Жди меня в кабинете, – наконец проговорил он.

– А можно мне подождать наверху? – Я указала пальцем на потолок и немедленно двинулась в озвученном направлении. В смысле, не полезла на потолок по стене, а юркнула к лестнице.

– Она здесь, что ли, живет?! – охнула мне в спину актриса таким пронзительным голосом, что я сбилась с шага и пнула круглый стеклянный подсвечник. Шайбой он отлетел к туфле магистра.

– Хэйзер, создай минуту молчания!

Ага, как на поминках. Свечи горят, розы раскиданы, самое время хоронить любовный роман. Атмосфера, так сказать, располагающая.

– Простите, – пробормотала я, перешагивая нестройный свечной ряд, и взлетела по лестнице с такой скоростью, словно магистров взгляд подталкивал в спину.

Едва я скрылась с их глаз, как Рэнсвод заговорил. Он не кричал и не рявкал, как бывало в академии, но его голос с ледяными интонациями, каких в нем никогда не звучало по отношению к студентам, буквально пробирал до костей.

– Я просил тебя больше никогда не приходить в этот дом.

– Да, но, как видишь, твои домовики по-прежнему открывают мне двери.

– Удивлен, что тебе пришло в голову это проверить, – сухо вымолвил он.

– Подумала, что ты просто пошутил.

– Что во фразе «я разрываю с тобой отношения» намекало на то, что я шучу? – уточнил он тем самым страшным вкрадчивым голосом. – Когда я был похож на весельчака, Хэйзер?

– Она причина, да? Ты завел любовницу помоложе и тут же отправил меня в отставку! Так ведь, Киар? – Она пыталась говорить спокойно, но в голосе прорывался гнев.

– Хэйзер, не приплетай сюда мою временную помощницу. В наших отношениях поставлена точка, потому что ты поехала в Норсент к шаманке и попыталась наложить на меня любовное проклятие, – с раздражением проговорил он.

А вот это уже действительно интересно! Я резко затормозила на верхней площадке и внимательно прислушалась. К счастью, в пустом безмолвном доме голоса звучали четко и резко.

– Я что должен был сделать в ответ? – задал он риторический вопрос. – Предложить повязать обручальные нити?

– Было бы неплохо, – манерно фыркнула она. – Магия все равно не подействовала. Почему тогда ты злишься, Кирри?

Кирри?! Господи, магистр, я бросила бы ее только за это пошлое прозвище!

– Неудача в корне меняет дело, – издевательски протянул он.

– Но ведь ничего страшного не случилось! – в отчаянии выкрикнула она.

Еще как случилось! И теперь это самое «случилось» вынуждено три недели жить под одной крышей с ее ненаглядным магистром, чтобы, фигурально выражаясь, не отойти в мир иной вместе с древним даром.

Возникшая в скандале пауза между тем могла украсить любую постановку королевского театра. И выдержал ее магистр, далекий от актерства, а не прима.

– Кирри, ты действительно так сильно злишься? – простонала актриса.

– Хэйзер, просто оденься и выйди за дверь.

– Я уже отпустила извозчика.

– Поймай наемный экипаж, – спокойно предложил он.

– Ты отправишь меня на мороз в таком виде? Химерова сволочь ты, Рэнсвод! Я же замерзну насмерть.

– Как-то ты ведь до дома добежала и ничего не отморозила.

– Ты издеваешься?! – взвизгнула прима, выходя из образа страдалицы.

– Нет, я вполне серьезен. Помочь тебе выйти?

Внизу раздались шаги, и я метнулась в свои покои. Тихонечко прикрыла дверную створку и плюхнулась на мягкий стул перед раскрытым секретером, не сразу понимая, что за учебник открыт и почему весь лист разрисован кривоватыми схемами. Кажется, до трагической встречи внизу я что-то пыталась учить. По крайней мере, весьма продуктивно делала вид, что пытаюсь.

В комнате царила тишина. Или скандал не проникал сквозь стены, или бывшие любовники убавили интенсивность воплей. Вдруг с яростным грохотом бабахнула входная дверь, словно петли ее не удержали и она вылетела. Кошка, дремавшая на подоконнике, немедленно подняла голову и навострила уши.

– Не пугайся, – хмыкнула я, обращаясь к Дусе. – Хозяин дома избавляется от проблем в личной жизни.

Перед взором нарисовалась чудная картина: заснеженный сад утопает в глубокой темноте, а полуобнаженная прима семенит по узкой обледенелой тропинке на высоких каблуках, для равновесия расставив голые худые руки.

Хотелось верить, что Рэнсвод ей хотя бы плед выдал. Зимы в Шай-Эре, может, не такие суровые и длинные, как в Норсенте, но ведь дамочка отморозит себе… вообще все.

Разгулу фантазии помешал деликатный стук. Я выпрямилась на стуле, ожидая, что Рэнсвод войдет, не дождавшись разрешения, даже напустила на себя равнодушный вид, но он не торопился озарить светлым ликом нашу с Дусэей обитель. Пришлось открыть самой.

Магистр стоял, прислонившись спиной к стене, как раз напротив двери. Руки были спрятаны в карманы, поза, на первый взгляд, расслабленная.

– Удивилась? – спросил Рэнсвод.

– Не особенно, – пожала я плечами. – Очевидно, что у взрослого мужчины должны быть отношения с женщинами.

– Извини за сцену в холле. Хэйзер всегда была склонна к театральности, но она не болтлива.

– Она не поверила, когда я назвалась вашим секретарем. У вас настолько бурная личная жизнь? – вернула я фразу, брошенную им самим после десяти минут заточения в шкафу с колбасным кольцом. Подозреваю, для Рэнсвода эти минуты были такими же незабываемыми, как для меня – сегодняшнее знакомство с его личной жизнью.

– Обещаю, что эта сторона моей жизни тебя больше не коснется.

– Откровенно сказать, я не имею никакого права лезть ни в вашу личную жизнь, ни в обычную. Но…

– То есть «но» все-таки есть, – иронично хмыкнул он.

– Если вы захотите пригласить гостей…

– Каких? – любезно уточнил он, явно наслаждаясь тем, как я тщательно подбираю слова.

– Любых гостей, какие вам нравятся. Вы просто намекните, что вечер будет шумный. Я где-нибудь прогуляюсь, чтобы никого не смущать и не отвлекать. Мы в общежитии всегда так поступаем: освобождаем территорию.

– София… – Он с трудом проглотил улыбку, тронувшую уголки губ.

– Кхм?

– Когда ты научилась язвить?

– Вы же сказали, чтобы я чувствовала себя как дома, – развела я руками. – Или мне следует вспомнить, что я в гостях?

– Доброй ночи, – не поддался на провокацию Рэнсвод и собрался отправиться восвояси, так и не поделившись со мной великим знанием о выверте бывшей подружки.

– Магистр, честное слово, я не подслушивала! Просто в доме хорошая слышимость, – вырвалось у меня, и Киар вопросительно изогнул брови. – Вы… мы действительно оказались в такой ситуации из-за шаманской ворожбы?

– Разочарована, что не существует вселенского заговора? – усмехнулся он, пропустив тот факт, что я действительно бессовестно подслушала ссору.

– Наоборот, испытываю облегчение, – призналась я. – Можно не беспокоиться о причине, просто позаботиться о последствиях.

А еще мне чуточку жаль Рэнсвода. Наверняка потомок избранного ощущал себя полным кретином, что профукал легендарный дар из-за любовной интрижки. Как он там говорил, когда со смаком отчитывал меня на занятиях? Серьезнее надо относиться к выбору!

– Завтра мы узнаем наверняка, действительно ли причиной стала Хэйзер или нет, – спокойно ответил он. – С рассветом я уеду в семейный замок, проверю одну теорию, к вечеру вернусь. И обещаю, что, кроме горничной, в этот дом точно никто не войдет.

– Нет, само собой, я вам верю, но, как показал сегодняшний опыт… – Я многозначительно примолкла.

– Все-таки доброй ночи, – улыбнулся он, явно не желая развивать тему.

Следующее утро началось в обед. Просторную комнату заливал солнечный свет. Счастливо щурясь, я со вкусом потянулась в необъятной, исключительно удобной кровати и тут замерла от тревожной мысли. Время давно перевалило за полдень… Где Дуся?

Я резко села и вытянула шею, пытаясь разглядеть трехцветную подружку в соседней комнате.

– Дуся!

Стыдно признавать, но в минуту пропажи кошки из покоев я больше всего опасалась не за нее, а за сохранность магистрова имущества. Особенно водоплавающего.

Сломя голову выскочила в коридор как была, в ночной сорочке, с расплетшейся косой и босая. Немедленно вспомнила, что вряд ли, предлагая мне чувствовать себя как дома, Рэнсвод имел в виду, что можно носиться по особняку в естественном виде, и втянулась обратно в комнату. Вдруг столкнусь с каким-нибудь гостем, который ни в коем случае не может появиться здесь без особого приглашения?

Ругая себя за то, что поленилась прихватить халат, я кое-как втиснулась в платье и уже, пусть не особенно приличная, но точно не настолько, чтобы кого-нибудь шокировать, бросилась искать кошку.

Дом традиционно оказался тих. Холл прибран. Вряд ли Рэнсвод с утра сам размахивал метелкой, наверняка появлялась неуловимая горничная. В гостиной тоже царил идеальный порядок. Кошка спокойно возлежала на антикварной кушетке. Определенно сытая и довольная. В аквариуме такие же сытые и довольные плавали рыбки.

Две штуки. Одной не хватало.

Уверенная, что меня подводит зрение, я приблизила нос к стеклянному пузырю и пересчитала еще раз. Из дуэта никак не выходило трио. Хоть справа начинай считать, хоть слева.

– Ду-уся… – выпрямляясь, протянула я страшным голосом.

И это была грубая тактическая ошибка! Кошка, знающая, чью рыбу сожрала, моментально сорвалась с кушетки, с грохотом сбила с кофейного столика стопку книг и рванула на выход с проворностью драконовой химеры. Прямиком, не пытаясь закладывать петель, чтобы сбить врага со следа. Только по полу заскрипели когти!

– Стоять! – рявкнула я страшным голосом и с помощью магии захлопнула дверь.

Та шарахнула с таким оглушительным грохотом, что с потолка посыпалась какая-то труха, а со стены сорвалась картина.

Кошка крутанула вираж, заскользила по паркету и рванула к окну. Молнией вскарабкалась по дорогущей портьере и, пока я неслась на спасение проклятой шторы, угнездилась на карнизе высоко над полом.

– Дусенька, – ласково засюсюкала я, вытягивая руки. – Иди ко мне, деточка. Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто давай проверим: ты скушала рыбку или рыбка сама сбежала.

Хвостатая мегера, обалдевшая от гонки, таращила большие круглые глаза и не шевелилась. От раздражения я дернула за полотнище. Карниз вдруг вместе с кошкой ухнул вниз и уперся одним концом в мраморный подоконник. Я ловко подхватила вопящую воровку на руки, покрепче сжала и принюхалась к морде. От Дуси явно несло рыбным запашком. Так и есть – слопала!

– Зараза! Какого демона ты сожрала священного зверя?! Плавал себе, никого не трогал!

В ответ «аристократка» недвусмысленно зарычала, как натуральная химера.

– Не смей огрызаться! – охнула я. – Ты хоть представляешь, во сколько нам обошелся твой завтрак?

К слову, очень интересный вопрос. Правда, во сколько?

Закрыв кошку в комнате (на ключ!), я вернулась в гостиную. В оголенное окно беспрепятственно лился солнечный свет. В стене вместо крюка для карниза зияла дыра. Картина выпала из рамы. Книги валялись на полу, варварски вывернутые наизнанку. В общем, разруха царила такая, словно по комнате носилась стая кошек и отряд бытовых магов.

Зато теперь я доподлинно знала, почему студенткам магических академий, особенно с домашними питомцами, наотрез отказывались сдавать приличные меблированные комнаты в хороших домах и отправляли прямым ходом в переполненные женские пансионы. Одним взмахом руки мы способны ввергнуть жилище в хаос, а в общежитии все, что можно было сломать и починить с помощью магии, уже было поломано и починено до нас.

Возвращать в гостиную порядок пришлось, тоже размахивая руками. И не один раз. Магистр же сказал, что не использовать бытовые заклятия – большая глупость. Вот! Мы разделяем эту важную жизненную позицию.

– Чудесно! – стряхивая с ладоней остатки заклятия, довольно улыбнулась я. – Как новенькая.

Понятно, что через месяц все «новенькое» снова рухнет, но с колдовством я управлялась куда лучше, чем с молотком и гвоздями. А потом поди докажи, что карниз упал не сам, а когда-то его совершенно случайно сорвали.

Через час, растрепанная и несколько ошалелая, я стояла возле прилавка единственной известной мне торговой лавки, где рыбок продавали не на еду, а для услады глаз, и пыталась объяснить, как выглядел ныне покойный пловец.

– Красненькая такая, с плавниками-крылышками. – Для наглядности я помахала пальцами, изображая дрожание плавников, но, кажется, больше напоминала ядовитую медузу. – Выпученная!

Снулый бледный продавец посмотрел на меня с живым интересом, словно ждал, когда ему продемонстрируют степень выпучивания рыбки.

– С золотым отливом! – в отчаянии дополнила я описание и сунула ему к носу сжатый кулак: – В половину такого размера!

– Все! – ухнул он.

– Что? – Я с опаской убрала руку и даже засунула в карман пальто.

– Я знаю, что вам нужно!

– Серьезно?

– Атлас тропических аквариумных рыб! – Он щелкнул пальцами и немедленно нырнул под прилавок, где сначала долго ковырялся, а потом шибанул на крышку толстую потрепанную книгу со стертыми буквами на кожаной обложке. – Показывайте эту вашу выпученную!

Чувствуя себя если не дурой, то где-то очень близко, я подвинула к себе том и начала страница за страницей просматривать. Когда в глазах зарябило от ярких иллюстраций, а надежда почти накрылась медной лоханью, как на очередном развороте нашелся рисунок той самой сожранной, красной, выпученной и с плавниками.

– Она! – потыкала пальцем в картинку.

– Алверийский шелкопрэйн, – с видом профессора ихтиологии важно проговорил продавец, но, по-моему, просто прочитал название на первородном.

– А по-шай-эрски?

– По-простому «потомок избранного».

У меня вырвался громкий смешок.

– Извините, не принимайте на свой счет. – Я помахала рукой, кусая губы, чтобы подавить глумливую улыбку. – Название такое… говорящее. Так что, у вас тут потомки избранных продаются?

– Ну, под заказ недели через две привезу, конечно, – протянул он, почесывая острый подбородок.

Веселье как рукой сняло.

– Когда, простите? – тихо уточнила я.

– А что вы хотели, девушка? Они дорогие, капризные, требуют специального ухода, – начал перечислять с флегматичным видом продавец. – Да и стоят по тридцать динаров за штуку.

– Сколько? – У меня глаза полезли на лоб.

Выходило, что Дуся благополучно слопала почти половину нашего ежемесячного содержания. Это был самый дорогой завтрак в ее недолгой жизни! Да и в моей, пожалуй, тоже.

– В Но-Ирэ их разводят только в королевском питомнике, – пожал он плечами. – Вы же знаете, как у нас принято: редкое дешевым не бывает.

– Обалдеть, – пробормотала я и потерла переносицу.

– Я к тому, девушка, что сдалась вам эта дорогая безвкусица, – оживился продавец, вмиг отбросив снулость, и указал пальцем в стеклянный куб, где плавали мелкие полосатые рыбешки. – Возьмите лучше рыбку-клоуна.

Перед мысленным взором появился красивый круглый аквариум в гостиной Рэнсвода. Со дна тянулись тонкие бордовые водоросли, поднимались мелкие пузырьки воздуха, в золотистой подсветке нежно трепетали крыльями-плавниками сказочные потомки избранного, а между ними… затесался клоун.

– Нет! – рявкнула я, изгоняя из воображения страшный образ.

– Нет так нет, зачем голосить? – обиделся продавец. – Я от чистого сердца предложил.

– Скажите, любезный, а где-то можно купить этих химеровых рыб без заказа? Чтобы заплатить и забрать.

– В верхних кварталах есть аквариумные студии, – недовольно проворчал он. – Поищите в них, но цены там будут не в пример нашим.

– Может, адрес подскажете? – жалобно попросила я. – Понимаете, это дело жизни и смерти. Если я не куплю до вечера эту рыбку, то случится конец света.

– Вы хотите, чтобы я поделился адресом конкурентов? – изогнул брови лавочник.

– Любезный, они торгуют рыбами по цене золотых украшений. Поверьте, им целый рыбный рынок не конкурент.

– Хорошо, – неожиданно согласился тот. – Пятьдесят сантимов.

– За что? – возмутилась я.

С высокомерным видом, словно объяснял идиотке принцип сложения простых чисел, он сначала продемонстрировал вырванный из блокнота клочок бумаги, а потом самописное перо с обгрызенным кончиком.

– За расходные материалы.

– Ой, да не надо ничего расходовать. У меня такого добра навалом. – Я живенько вытащила из матерчатой сумки блокнот и грифельный карандаш. – Диктуйте!

В верхних кварталах, в отличие от нижних, уже ощущалось приближение Дня схождения лун. Улицы и витрины оделись в алый цвет – символ грядущего праздника. Между фонарными столбами растянулись гирлянды. Вокруг – ни одной привычной и милой сердцу тележки с быстрым перекусом.

Я до последнего думала, что продавец отправил меня не по нужному адресу, а в известном направлении, но он оказался порядочным парнем и даже с номером дома не обманул. Шикарная аквариумная студия нашлась быстро. В подобных местах на меня все время нападал дурацкий комплекс самозванца. Заранее чувствуя себя не в своей тарелке, я открыла дверь с изящной табличкой.

Первое, что бросилось в глаза, – блестящий мраморный пол и стены, отделанные особенным камнем, испускавшим тусклое серебристое сияние, отчего небольшое помещение казалось наполненным холодным светом. В больших цилиндрических аквариумах вальяжно плавали экзотические рыбы, специально подобранные по цветам. Видимо, здешние клиенты выбирали безмолвных домашних питомцев исключительно из интерьерной необходимости, а не по велению души…

Вот почему бы Рэнсводу не поступить как нормальному богатому аристократу и не завести себе рыбок-клоунов? Они прекрасно вписались бы в гостиную.

– Могу я чем-то помочь? – прошелестел откуда-то сбоку вкрадчивый голос.

Возле меня стоял высокий и блеклый молодой мужчина. От продавца из квартала Восточных ворот его отличал разве что аккуратно подогнанный по фигуре костюм и идеально причесанные волосы.

– Я ищу потомка избранного, – проговорила я и для чего-то добавила: – Рыбку такую красненькую с плавниками…

Через десять минут я смотрела на красную рыбку с золотым отливом, порхающую в круглой склянке, и мысленно прощалась с деньгами. Хотя нет – с деньжищами! Умела же Дуся выбирать деликатесы.

– Скажите, а у вас нет отбраковки? – все-таки решилась высказать крутившуюся в голове мысль. – Может, с одним плавником или с погрызенным хвостиком, но подешевле? Мне, честное слово, непринципиально.

Всегда же можно сказать, что эти «избранные» в рэнсводском аквариуме подрались, доказывая, кто из них самый любимый у хозяина питомец.

– У нас рыбки самого высокого качества! – оскорбился продавец, словно лично выращивал этих доморощенных «потомков» в королевском питомнике, а потом, отрывая от сердца, как родных детей, продавал по сорок два динара за штуку.

Больше сорока динаров! Да мне хватит сгонять на горячие источники и там неделю беспробудно пировать в приличной едальной, ни в чем себе не отказывая. Но попировала Дуся, а хозяйке оставалось затянуть потуже ремень. В смысле, оставалось бы, не застегни я мамин подарок на шее гаргульи в химерову ночь, когда моя жизнь полетела этой самой гаргулье под хвост.

– Передумали брать? – любезно уточнил продавец и попытался забрать склянку.

– Ни в коем случае! – Я вцепилась в стеклянную емкость, отчего рыбка заболталась и, кажется, получила головокружение. Если, конечно, у нее в голове было чему кружиться.

– Расплатитесь чеком или прислать счет по домашнему адресу? – поинтересовался продавец.

– Наличными, – проскрипела я, вытаскивая из сумки кошель.

В особняк пришлось возвращаться пешком, потому как все деньги, до последнего сантима, и даже припрятанный в тайном кармашке динар Финиста, были уплачены за восстановление рыбьего трио в хозяйском аквариуме.

Новый «избранный» и впрямь ничем не отличался от собратьев. Более того, выжившая парочка даже не обнаружила подмены! Плавала себе спокойно, не замечая, что в стеклянном домике снова стало тесновато. Хотелось верить, что их хозяин тоже не различал их по каким-нибудь мелким пятнышкам на хвостах.

Когда численность питомцев была восстановлена, а напряжение спало, я почувствовала страшный голод. Переодевшись, спустилась вниз и обнаружила в гостиной Киара. Перекинув через локоть пальто и засунув одну руку в карман, с задумчивым видом он любовался на этих своих «потомков избранного». Или сличал?!

– Магистр, вы вернулись! – вымолвила я, по дурацкой привычке пряча руки за спину, как всегда делала, когда очень сильно нервничала.

– Добрый вечер, София, – кивнул он. – Как прошел день?

– Непривычно тихо. В компании кошки и учебников.

– Никто не приходил?

Откуда мне знать, если я весь день носилась по городу в поисках этих ваших избранных? Удивительно, что каблуки не стоптала! А уж на сколько динаров стала беднее, даже вспоминать больно. Вот как подумаю, сразу под ребрами щемит.

– Нет, а что-то случилось?

Невольно я покосилась на портьеру. Она висела ровно – не прикопаешься.

– Не то чтобы случилось… – Рэнсвод снова в задумчивости посмотрел на аквариум. – Рыбок три.

– А что вас смущает? – Я недоуменно изогнула брови.

– С утра одна сдохла.

Простите, что?! Я почувствовала, как невольно меняюсь в лице, а в груди перестает хватать воздуха. Никогда в жизни не думала, что выражение «душит жаба» окажется не просто шуткой.

– В каком смысле сдохла?

– Если тебя интересуют подробности, то всплыла брюхом вверх, – в голосе магистра, хоть он очень старался говорить серьезно, сквозила ирония. – Уже хотел написать Ричейру, что его подарок долго не прожил, а ты посмотри-ка, возродилась. Живенькая такая. Снова в аквариуме появилась.

– Я знаю, откуда взялась третья! – махнула рукой в сторону аквариума. – Вам ее принес Тайный Чародей.

– Полагаешь? – с откровенной иронией хмыкнул он.

– Конечно! – Никогда в жизни я не несла бред с такой омерзительно уверенной интонацией. – Впереди День схождения лун. На него Тайный Чародей всегда делает сюрпризы. Знаете, такое продолжение Нового года для тех, кто остался недоволен подарками.

Киар кашлянул в кулак, пытаясь замаскировать смешок, и уточнил:

– Тайный Чародей всем приносит такие щедрые подарки?

– Только тем, кто себя хорошо вел… Но вы-то вели себя, прямо сказать, не очень. – Я перехватила его откровенно смеющийся взгляд и с умным видом напомнила об ужасах педагогики, пережитых мною лично: – Особенно со студентами! Так что Чародей просто…

– Просто что? – открыто веселился он.

Да химеров божественный слепец! Откуда мне знать? Я еще не придумала. И вообще запуталась!

– Но вы же потомок избранного. Он поощрил вас на будущие добрые дела.

– Занимательная версия, – резюмировал он.

– Мне тоже очень нравится, – согласилась я. – Вообще, это большая удача! Теперь не придется объяснять его величеству, почему королевский подарок двинул кони. Фигурально выражаясь, конечно. Рыбки-то ничего двинуть не могут…

– Ричейр утверждал, что эти твари переживут моих внуков и его, пожалуй, тоже, так что я хотел позлорадствовать.

– В таком случае просто не затягивайте с внуками и от души позлорадствуйте. – Я пожала плечами, тут же осознала, что именно ляпнула, и немедленно перевела разговор: – Кстати, как прошла ваша поездка? Что-нибудь удалось выяснить?

От задорной атмосферы не осталось и следа. Рэнсвод враз посерьезнел.

– Ничего нового, – медленно произнес он и, бросив пальто на спинку кресла, привычно шагнул к столику, где стояли графины с алкоголем. – Ничего особенного выяснить не удалось. Магический круг в замке не трогали и ритуалов не проводили.

Забывшись, он вытащил из узкого горлышка графина стеклянную пробку, но покосился на меня и вернул эту самую пробку на место. Мысль, что выпивать при юных институтках непедагогично, по всей видимости, по-прежнему его не отпускала. Выглядел Рэнсвод при этом откровенно разочарованным.

– Похоже, мы действительно стали жертвами любовного проклятия. Это настолько нелепо, что даже не вызывает раздражения, одно недоумение. – Он растер лицо ладонями и спросил: – У меня есть полчаса? Или нужно сейчас…

И чтобы ты потом свалился без сознания от этого своего адского слияния? Пожалуй, на сегодня хватит с меня и рыбной трагедии. Второго магистра Киара Рэнсвода в торговом доме точно не купишь.

– Пока все хорошо, – уверила я и невольно повела плечом, с удивлением отмечая, что практически не ощущаю привычной ломоты. – Вы голодны? Хочу приготовить омлет.

– На меня не рассчитывай, – отказался он, поднимая с кресла пальто. – Кстати, я сегодня накормил твою кошку рыбой.

– Той, которая сдохла? – вырвалось у меня.

– Твоя аристократка, конечно, пыталась вытащить ее из мусорного короба, но я решил, что кусок лососины подойдет больше.

Что ж ты записку-то не оставил, дескать, Дусэя накормлена, как королева, и ни один потомок избранного от ее когтей не пострадал? Сэкономил бы мне прорву денег и столько же нервов.

Магистр двинулся к открытым дверям гостиной, но притормозил и повернулся.

– София, позволь тебе дать совет.

Я согласно кивнула.

– Женщина должна готовить только для одного мужчины: своего мужа.

Неожиданная, прямо сказать, мудрость. Не пойму, он пытается изящно намекнуть, что успел набить торбу где-то по дороге от замка до дома? И отлично! Все равно я готовлю весьма посредственно, а без кулинарной книги частенько и вовсе получается малосъедобная белиберда.

– Почему? – искренне заинтересовалась я.

– Мужчины легко приходят к выводу, что хороши сами по себе и без брачных нитей. Зачем ему жениться, если он и так получает все привилегии?

Какая свежая мысль! Даже не понимаю, как прежде существовала без этого важного знания.

– Благодарю за совет, магистр, – мило улыбнулась я. – Если что, вам не о чем беспокоиться: я предложила ужин просто из вежливости, но обещаю пронести мудрость старшего поколения через всю свою жизнь.

– Все-таки ты язва, – беззлобно хмыкнул он и отправился в свои покои.

* * *

На следующее утро я стояла на балконе тренировочного зала и сквозь защитный купол следила, как капитан команды по турнирной магии Эзра Ходж пытается справиться с моей ловкой подругой.

Полог, страхующий зрителей от случайных заклятий, приглушал цвета. Фигуры внизу, в турнирном кругу, казались блеклыми, словно я смотрела на них через запыленное стекло. Ослепительные вспышки боевой магии тоже не вызывали желания прикрыть глаза ладонью. Лишь кипенно-белые ленты в косицах у Альмы оставались нахально яркими.

Она была великолепна, настоящая воительница! Играючи управлялась с тяжелым тренировочным шестом, то и дело вспыхивающим от незнакомых мне заклятий. Атаковала, легко парировала выпады противника.

За их спаррингом следили все, и в зале царил страшный галдеж, словно парни превратились в крикливых скандальных чаек.

Финист был тут же. Он что-то прихлебывал из термоса и переговаривался с партнером по тренировке. Спрятанная за пологом, я любовалась его атлетической поджарой фигурой. Ему неимоверно шла спортивная форма с гербом академии на рукаве. Светлые волосы были забраны под тонкий ободок и смешно топорщились на макушке, словно гребень у ощетиненной драконовой химеры.

В общем, я залюбовалась и пропустила момент, когда Альма опрокинула капитана. Эзра грохнулся на спину. Народ взорвался одобрительными выкриками. А подруга, прокрутив в руке шест, словно он ничего не весил, приставила один конец к горлу поверженного противника. Лица ее было не видно, но, подозреваю, айтэрийка торжествующе ухмылялась.

Она что-то сказала. Неожиданно Эзра схватился за шест двумя руками, с силой дернул на себя, и Альма рухнула на капитана сверху. Не будь дураком, он обхватил ее за пояс руками, не давая подняться.

Под хохот товарищей по команде моя подруга возилась, пыталась вырваться, пиналась, но оставалась в горизонтальной плоскости, крепко-накрепко прижатая к парню.

– Да какого демона вы тут устроили?! – завопил магистр, внезапно возникший на арене. – Ходж, Сатти! Если вам неймется, закройтесь в раздевалке!

Эзра немедленно расставил руки, освобождая пыхтящую от ярости воительницу. Поднимаясь, та специально уперлась коленкой ему в живот, вызвав приступ сдавленного смеха. Вскочив на ноги, Альма от души пнула парня по голени носком тренировочного ботинка.

– Чокнутая ведьма! – Он поджал ноги. – Я пошутил!

Подруга выругалась по-ай-тэрийски и, сердито убирая с лица растрепанные волосы, зашагала к брошенной на лавке сумке.

– На сегодня я закончила, – без особенного пиетета рыкнула она магистру, проходя мимо.

Останавливать он ее не стал. Видимо, на собственном опыте знал, какие внезапные и упрямые женщины в гневе.

Подозревая, что подруга будет кипеть, как оставленный на очаге чайник, я дожидалась ее возле раздевалки. Наконец дверь широко распахнулась, и в коридор вывалилась Альма в учебной мантии. Косы были заново переплетены.

– Ты видела?! – вместо приветствия выпалила она. – За кого меня принимает этот Эзра Ходж? За девчонку?

– Ты и есть девочка, – хмыкнула я и протянула ей заранее вытащенный из сумки термос с горячим ягодным морсом.

– Почему ты его все время защищаешь? – сощурилась Альма, забирая термос.

– Я его вовсе не защищаю. Просто думаю, что вы друг другу отлично подходите, – развеселилась я. – Из вас выйдет хорошая пара.

– Как только в голову пришла такая ересь? – возмутилась она. – Даже если свихнуться и предположить, что мы неожиданно сойдемся, то – уверена! – все закончится смертоубийством. Он сделает какую-нибудь бесящую штуку, я его прикопаю и сбегу из Шай-Эра на историческую родину.

– Альма, не хочу тебя расстраивать, но вы друг к другу неровно дышите. По-моему, это очевидно абсолютно всем, кроме вас двоих.

– Только что предки Сатти поперхнулись всем конклавом, – проворчала она. – Перестань нести чушь и расскажи, как прошли первые рабочие выходные?

– Сначала суетливо, а потом еще и разорительно. – Я сжато пересказала приключения, поджидавшие меня в доме Рэнсвода.

– Старик выставил штраф в первый день?

– Не спрашивай, – вздохнула я. – Мне больно вспоминать.

Центральный холл академии за выходные успел нарядиться в красный цвет скорого праздника. На светлых стенах появились иллюзорные алые цветы, а между колонн установили большой сундук для игры в «Тайного Чародея». Круглую высокую тумбу для объявлений обклеили листовками о грядущем бале, на котором обычно проводили отбор на роль Лунной Девы.

– До бала осталось всего десять дней! Не забывайте голосовать за своих подруг, – сунув нам с Альмой по листовке, бодренько отрапортовал одетый в красный жилет первокурсник. – Имена кандидаток объявят в следующий понедельник.

– Лея сказала, что Тею собираются выдвинуть на отбор Лунной Девы. Хочу поддержать, – помахала листовкой Альма. – Тебя отпустят на вечер?

– Не уверена, – откровенно приврала я, мысленно порадовавшись, что появился отличный предлог пропустить сборище. Терпеть не могу глупые балы!

В прошлом году подруги уломали меня сходить на праздник схождения лун. Я купила красное платье, сделала прическу, полный макияж и собиралась мелькать перед Финистом подретушированным ликом. Однако еще до официального открытия наткнулась на него, со вкусом целующего хорошенькую выпускницу, и страшно расстроилась.

Вечер вышел тухлый: отбор прошел скучно, а приглашенный оркестр играл устаревшие мелодии юности моей мамы. Хотя у Альмы-то, конечно, остались радужные воспоминания – ей понравилось все.

– А сегодня? – вдруг спросила она. – Ты сможешь вырваться на полчасика? Команда собирается в едальной. Пойдем со мной?

– Не уверена, что смогу, – покачала я головой, напомнив самой себе, что после рыбного конфуза решила затянуть потуже пояс. Лучше тонкая талия сейчас, чем протянутые ноги – в конце месяца.

– Они позвали меня в первый раз за четыре года!

– Там не будет других девушек? – усомнилась я.

– Наверняка будут, но я-то айтэрийка. Понимаешь? Мне просто необходим рядом человек, который не станет коситься. Посидим всего полчасика, а потом полетишь разбирать письма к своему профессору.

– Магистру, – поправила я со смешком.

– Пожалуйста, София! – Альма состроила умоляющие глаза.

Ладно, вряд ли меня разорит одна чашка чая в недорогой едальной.

– На полчаса, думаю, можно задержаться, – сдалась я.

В лектории, где проходили лекции по высшей магии, оказалось непривычно пусто. Скрипящая дверь заскрипела как-то по-особенному истошно, и этот стонущий звук разнесся в гулком пространстве, не погашенный привычным гулом голосов.

Возле доски за преподавательской кафедрой, заложив руки за спину, стоял тот самый магистр, которому помощник Дрю на прошлой неделе проводил экскурсию. Рыжие волосы были собраны в низкий хвост, а черный костюм делал его похожим на служителя тайной канцелярии. Или еще гробовщика. Он проткнул нас острым взглядом, словно нанизал букашек на иголку.

– Здравствуйте, – нестройно поздоровались мы.

Новый магистр холодно кивнул и начал разглядывать что-то в большом окне. Стараясь не тревожить царящей тишины, словно бессовестно опоздали, хотя до начала оставалось минут десять, мы с Альмой прошмыгнули на привычные места.

Оставшееся время аудитория заполнялась студентами в зеленых мантиях. Похоже, вольнослушатели были с лекций изгнаны. И едва по коридорам академии разнесся часовой бой, оповестивший о начале первого занятия, как дверь захлопнулась, даже не скрипнув, а как-то жалобно ойкнув. В воцарившемся настороженном безмолвии громко щелкнул запертый замок.

– С этого дня все, кто не успел войти в лекторий до начала, остаются в коридоре, – объявил магистр. Голос у него оказался резкий, как будто раздраженный. – Лекции теперь закрытые. Никаких вольнослушателей. Считаю, что человек, не сумевший пройти конкурс в академию общей магии, не самую выдающуюся, будем честны, в нашем королевстве, не может рассчитывать на магию высшую. Вопросы есть?

Магистр, а что вы забыли в нашей не слишком выдающейся академии?

– Меня зовут магистр Эйван Сэт, – представился он.

На черной грифельной доске за его спиной сами собой начертались крупные символы первородного языка неразборчивым, агрессивным почерком.

– «Сэт», как «избранный», – указал преподаватель пальцем на свою фамилию, – не путайте со «змеем». Я этого сильно не люблю.

Откуда вокруг меня появилось столько избранных? Не было ни одного, а тут – целая толпа. Даже аквариумные рыбки – и те особенные, с вывертом! Только я одна среди этого цветника самая обычная. Почему же страдаю, как избранная?

– Господа студенты, у меня отличная новость: вы начинаете изучать слияние, – разносился голос магистра в ошарашенной тишине. – Вводную лекцию вам по конспекту зачитали, так что приступаем к основным принципам. К практикуму вы должны выучить их наизусть.

Очнулась я только в конце занятия, когда очередной часовой бой напомнил, что можно расслабиться. Грифельная доска была усеяна многочисленными схемами, не идеально ровными, как у Рэнсвода, а мелкими, кривоватыми. Перерисовывать их было настоящим мучением.

Где-то в середине лекции аудитория сдалась и заколдовала перья, сделав их в прямом смысле самописными. Мое так и вовсе конспектировало за этим «змеиным избранным» даже случайные слова. Потом разберусь, лишь бы ничего не пропустить!

– Теперь я понимаю, почему он ткнул пальцем в свою фамилию, – покачала головой Альма, когда мы вышли из лектория. – Спорим, его везде называют змеем, и это вообще не оговорка!

После потрясения от Эйвана Змея остальные занятия пронеслись как на одном вздохе. В четыре часа, когда на улице начало смеркаться, мы с подругой вышли из академических ворот.

– Мы правда ненадолго, – уверяла она, стискивая мой локоть так крепко, словно на полдороге я могла передумать и сбежать.

Едальная на повороте к почтовой площади считалась самой приличной из тех, что находились близко к академии. Кормили в ней действительно вкусно, и мы с девчонками сюда наведывались, когда им приходила стипендия, а мне – перевод из дома. Но было удивительно, что команда по турнирной магии выбрала место для парочек, а не какую-нибудь уличную тележку, где за пару динаров можно купить не только закуски, но и кувшин горячего пряного вина. Обычно его разливали половниками из большого чана.

Мы с подругой вошли в обеденный зал, украшенный ко Дню схождения лун, и осмотрелись. Бравых боевых магов, обычно кутящих шумно до неприличия, было не слышно и, собственно, не видно. Только за одним из столов сидел исключительно приличный Финист с такой же пристойной чашкой кофе.

– А где остальные? – тихо спросила я.

– Наверное, передумали приходить, – невозмутимо предположила Альма, хотя дурак бы понял, что бессовестно врала.

Тут северянин нас заметил и с улыбкой помахал рукой, подзывая к столу.

– Ладно, ты иди к нему, а мне надо на тренировку. – Айтэрийка даже чуточку подтолкнула меня в нужном направлении. – Знаю, что ты сейчас страшно благодарна, но не благодари – Финист меня подкупил. Сказал, что вызовет в турнирный круг проклятого Эзру Ходжа и начистит ему кофейник, поэтому не смей убегать. Удачи, подруга!

Не успела я опомниться или смутиться, как за ней хлопнула дверь. В лицо пахнуло потоком холодного воздуха, и суматошно закачались алые сердечки из фетра, свисающие с потолочных балок на блестящих нитках.

Оставалось пересечь зал и остановиться напротив Финиста.

– Ты серьезно сговорился с моей подругой?

– Решил действовать наверняка, совершенно неуловимая София, – нахально улыбнулся он.

Я начала снимать пальто и краем глаза невольно заметила движение сбоку. Господин, сидящий за столом в самом углу, опустил открытую газету. Обнаружилось, что за ней, как за щитом, прятался Рэнсвод. Встретившись с ним глазами, я замерла на мгновение. Он перевел любопытный взор на Финиста, как-то очень странно усмехнулся и снова спрятался за газетой.

Чувствуя себя по-дурацки, словно на встречу с парнем мечты притащилась и моя матушка, а теперь исподтишка подглядывала, что за мечта такая, я повесила пальто на спинку стула и уселась.

Невольно представила, как мы с Финистом выглядим со стороны: красивый парень и студентка из заучек, упакованная в академическую форму с гербом факультета бытовой магии на рукаве. Кто посмотрит, решит, что северянин покупает у отличницы готовую курсовую работу. Но ведь не станешь стягивать мантию посреди едальной.

Некоторое время мы просто переглядывались.

– Что-нибудь будешь? – спросил он, видимо, чтобы прервать молчание. – Кофе?

– Чай без аскарома! – резко выпалила я и зачем-то покосилась на Рэнсвода на другом конце обеденного зала. Хотя он ничего не делал, даже не выглядывал из-за своей газеты, но все равно его присутствие довлело.

Пока Финист с неожиданным азартом выяснял, в какой чай не добавляют энергетические ягоды, Рэнсводу принесли высокую башню, сложенную из узких прямоугольных ящичков с закусками.

Тихо поблагодарив худенькую подавальщицу, магистр свернул газету и поднялся из-за стола. Он прошел мимо нас, не бросив даже мимолетного взгляда. Я не увидела, только представила, как за ним закрылась дверь, и перевела дыхание.

Финист и вовсе не заметил бывшего преподавателя. Все-таки договорившись о напитках, он сосредоточился на мне:

– А знаешь, Грандэ, давай сыграем на деньги!

Он первым сунул руку в карман и высыпал в блюдце из-под кофейной чашки горку медяшек по сантиму.

– Ладно, – заинтригованно протянула я и достала мелочь, с незапамятных времен болтавшуюся в кармане мантии.

Монетки с трудом уместились в маленькой тарелочке и только чудом не рассыпались по столу.

– Это мой динар? – не догадываясь, что наступает девушке на больную мозоль, уточнил Финист.

– Твой динар был инвестирован в рыбное хозяйство, – с умным видом ответила я. – Это проценты, которые ты заработал за выходные.

Парень ухмыльнулся:

– Ты очень забавно шутишь.

– Не поверишь, но я говорю серьезно, – уверила я. – Что за игра?

– Правила простые: каждый рассказывает о себе какой-нибудь факт и берет за это одну монету. Проигрывает тот, у кого первым заканчиваются идеи. Так делают на свиданиях вслепую. Ходила?

– Сегодня впервые.

– У нас не свидание вслепую, – улыбнулся он. – У нас встреча-сюрприз партнеров по высшей магии.

– Хорошо, партнер. – Я кивнула на горку монеток. – Начинай.

Он взял монетку и положил ее рядом с собой.

– Я родился в норсентской дыре, но родители, спасибо божественному слепцу, решили переехать в столицу Шай-Эра.

– А я из Ист-Орса, милой дыры возле восточного склона Крушвейской гряды. – Я тоже переложила к себе мелкую монетку. – Но мне там нравится. В провинции уютнее, чем в Но-Ирэ.

– После диплома я собираюсь на королевскую службу, – вдруг по-настоящему удивил он. Мне-то казалось, что студенты из верхних кварталов, наоборот, всеми силами пытаются избежать пятилетней кабалы.

– Ну, а я отказалась от стипендии, чтобы потом не отрабатывать перед казной обучение.

– А как же опыт и все такое прочее? – подколол он.

– Опыта будет и так предостаточно. У нас семейная магическая лавка.

– Мне не нравится турнирная магия, – признался он, перекладывая монетку.

– Зачем ты тогда ею занимаешься? – полюбопытствовала я.

– Чтобы держать себя в форме. – Финист кивнул на мелеющую горку в блюдце. – Твоя очередь.

– Учиться интересно, но больше всего я боюсь профукать семейные деньги. – К остальным моим медяшкам прибавилась еще одна. – Теперь ты.

Кончиком пальца Берт подвинул к себе одну монетку, словно раздумывал, что еще рассказать о себе правдивого, но не слишком личного – мы же не близкие друзья.

– Я собираюсь пригласить тебя на бал, – вкрадчиво проговорил он и бросил на меня взгляд из-под ресниц. – Чем ответишь?

По спине бежали мурашки, пульс забился с несовместимой с жизнью частотой, сердце ему отвечало заполошным стуком. Может, к демонам Рэнсвода? Он же не просил меня надеть рубище и запереться в особняке, как затворница…

Я медленно достала из блюдца сантим, покрутила между пальцами. И в этот душещипательный момент, когда я уже открыла рот, чтобы согласиться, на всю едальную заголосили:

– Берт!

– Финист, а мы тебя обыскались! – дружным хором зачирикали женские голоса.

Мгновенно забывая об игре, он гостеприимно махнул друзьям рукой.

Понятно, что десять человек за столик на двоих не поместились бы, даже если все дружно впечатали бы локти в бока. Очень шустро нас захватил коллективный вихрь: сдвинули столы, поставили стулья.

Оказавшись стиснутой между совершенно незнакомыми девушками, я вжалась в спинку, лишь бы не мешать им переговариваться. Улучив момент, пока народ терзал подавальщицу, тихонечко поднялась, подхватила вещи и отправилась на выход, никем не замеченная.

На улице морозило. Круглые часы, торчащие на фонарном столбе, ехидно указывали, что свидание действительно длилось всего полчаса. На ходу застегивая пальто, я пошагала к академическим воротам, возле которых обычно змеилась очередь из недорогих наемных экипажей.

– Эй, Грандэ! – послышался оклик.

Притормозив, я обернулась. Финист пересекал разделяющее нас расстояние большими поспешными шагами. Он выскочил из едальной как был, в полосатом джемпере.

– Почему ты ушла? – Стараясь спастись от кусачего холода, Берт сунул руки в карманы брюк, от дыхания шел влажный пар. – Из-за ребят?

– Мне уже пора, – неопределенно кивнула в сторону академии.

В разговоре снова возникла дурацкая пауза. Северянин смотрел сверху вниз, я стеснялась встретиться с ним глазами и любовалась выскобленной до темно-серого камня мостовой под ногами.

– Когда ты ответишь на мой вопрос? – вдруг спросил Финист.

– Вопрос? – Я удивленно подняла голову.

– Умница Грандэ, ты будешь моей девушкой на балу? Можем пойти как партнеры по высшей магии. Пусть все поразятся, какая у нас крепкая команда! – Он широко улыбнулся, кажется, позабавив самого себя этой абсурдной мыслью.

Я вдруг поняла, что тоже улыбаюсь, и от мороза неприятно лопнула нижняя губа.

– Ладно. Приглашение принято.

– Да? – Кажется, он не ожидал быстрой капитуляции и по-настоящему удивился. – Отлично! Нет, правда здорово!

– Ага.

И мы в очередной раз примолкли.

– Я тогда пойду? – Он вытащил из кармана руку и указал большим пальцем себе за плечо. – А то холодно.

– Да-да, иди! – поспешно отправила я будущего партнера (парня или кого там) по танцам обратно в тепло.

– Или, может, тебя проводить? – Он кивнул в сторону взбегающей на холм узкой улочки и шмыгнул носом.

– Не надо героически обмерзать, – отказалась я. – Мне все равно не в общежитие.

– Тогда до завтра. – Вжав шею в плечи, чтобы спастись от мороза, мелкими шагами он зачастил к дверям едальной, но вдруг повернулся и громко проговорил: – Ты согласилась, Грандэ! Не забудь!

Как же забыть? Огромная, как воздухоплавательный шар, мысль, что Финист Берт действительно позвал меня на праздничный бал, никак не хотела помещаться в голове. Я семенила, словно во сне, и не сразу осознала, что по мостовой тихонечко катится неприметная карета.

Кучер натянул поводья, экипаж остановился, заставив меня на всякий случай отодвинуться к зданию. Дверца приоткрылась. В проем выглянул Рэнсвод и скомандовал мягким негромким голосом:

– Забирайся.

Башня из ящичков была пристроена на сиденье рядом с магистром. В салоне пахло пряной едой.

– Вы меня дожидались?

– Не хотел, чтобы ты поздно возвращалась одна, но вы как-то быстро управились.

Перед мысленным взором немедленно возникла толпа народа, ворвавшаяся на наши душевные посиделки. Они не спросили разрешения, а Финист не раздумывая превратил свидание в вечеринку. Да и заказанный чай без аскарома так шустро разлили по чашкам другим девушкам, что глазом не успела моргнуть. Не то чтобы мне обидно, но – демоны дери! – все-таки обидно.

– А в едальной вы как оказались? – от всколыхнувшегося раздражения резковато спросила я.

Не думала, что Рэнсвод ответит, но он пояснил:

– Заезжал в академию за бумагами и спросил у Дрю, где поблизости прилично кормят. Он отправил меня в эту едальную. Наверняка твое коронное блюдо великолепно, но ты же не можешь им питаться постоянно.

– Какое коронное блюдо? – нахмурилась я.

– Омлет, – хмыкнул он.

Хотела сумничать, что вообще-то омлет можно приготовить с разными начинками, но просто поблагодарила:

– Спасибо, магистр.