Глава 5 · Чистое сияние высшей магии

На следующее утро в гордом одиночестве я стояла в просторном зале, где обычно проводили практические занятия по магии, и нервно поглядывала на двери. Ни Альма, ни Финист не появились.

Из узких стрельчатых окон струился серый свет хмурого дня. В гулком пространстве разносились осторожные разговоры однокурсников. Все гадали, чего ждать от нового магистра, но сходились в едином мнении, что точно ничего хорошего.

Лучшая подруга влетела в зал за пять минут до начала. Растрепанная, в расстегнутой мантии и в спортивной форме. На ходу махнув мне рукой, она кинулась к полкам в углу, кое-как запихнула в открытую ячейку вещи и шустро подошла.

– Успела! – выдохнула она. – Не поверишь: перепутала залы.

Вообще-то, выглядело так, будто по дороге Альма с кем-то подралась, но я мудро промолчала.

– И как? – Она многозначительно изогнула брови.

– Ты выглядишь запыхавшейся.

– Да я про вчерашний вечер! – Айтэрийка закатила глаза. – Удалось свидание?

Я пожала плечами, дескать, ничего особенного, и небрежно бросила:

– Финист пригласил меня на бал.

– Обалдеть! – завопила подруга, и народ покосился на нас как на умалишенных. – Скажи своей фее-крестной спасибо.

– Спасибо, фея-крестная. Кстати, свидание вышло не очень.

– Наплевать, главное, каков результат! Где, кстати, сейчас твой парень? – Альма огляделась. – На арене его тоже не было, но он приходит на тренировки через раз, так что никто не удивился.

– Не знаю, он с утра мне записки не присылает. – Я с тревогой посмотрела на двери, в которых как раз появился магистр Сэт.

Створки за его спиной эффектно захлопнулись. Новый преподаватель, похожий на черную ворону, но с неожиданно рыжей головой, широким шагом направился в центр зала. Он утвердился перед нами, расставив ноги на ширину плеч, как генерал на построении, и три раза громко хлопнул в ладоши, словно никто не заметил его прихода.

– Господа студенты, затихаем и начинаем.

«Господа студенты» прикусили языки еще во время его красивого прохода, так что оставалось только начинать.

– Вы уже выбрали себе партнеров, и я не собираюсь оспаривать ваше решение. – Магистр махнул рукой. – Разделяйтесь!

Превосходно!

Народ зашуршал, расходясь в разные стороны. Альма отошла к старосте. Они оба оказались без партнера, так что пришлось двум одиночествам составить пару. Я осталась одна, чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

– Где ваш партнер? – раздраженно вопросил Сэт.

Внутреннее чутье подсказывало, что нейтральное «хотелось бы мне знать» его точно не устроит.

– Отсутствует по семейным обстоятельствам, – выдала я первое, что пришло в голову.

– Как вас зовут? – Он встал напротив меня.

– София Грандэ, господин магистр.

– Второе «превосходно» на этом потоке, – кивнул Сэт, пронзив меня острым взглядом. – А где первое?

Он оглядел моих однокурсников, но никто не открыл рта.

– У него как раз семейные обстоятельства, – вздохнула я, понимая, что придется отдуваться за нас двоих с Финистом.

– В таком случае, госпожа Грандэ, сегодня я буду вашим партнером. У вас, конечно, красивые глаза, но искренне надеюсь, что мой предшественник поставил вам «превосходно» не за них.

Кто-то за моей спиной, очевидно, наслышанный о сожженном пальто, прыснул издевательским смехом.

– Что смешного я сказал? – Распиливающий взгляд Сэта переместился с меня на весельчака. – Рассказывайте. Будем смеяться вместе.

– Она подожгла пальто Рэнсвода, – с трудом сдерживая смех, немедленно проговорил тот.

Неожиданно губы магистра изогнула издевательская улыбка.

– Госпожа Грандэ, вы мне уже нравитесь.

В толпе однокурсников раздались осторожные смешки.

– А вы все – нет! – рявкнул он, и в зале снова поселилась испуганная тишина. – А сейчас самый смешливый перечислит принципы слияния.

Раздалось невнятное бормотание.

– «Отвратительно» за первый практикум в этом полугодии, – спокойно заключил Сэт. – Следующий.

У меня не было слов. Я просила гаргулий вместо Рэнсвода ниспослать нам кого-нибудь нормального. Что именно они не расслышали в этой простой фразе и прислали ненормального Эйвана Змея?

– Госпожа Грандэ? – Он повернулся ко мне.

Удивительно, но слова тут же появились. К счастью, нужные.

Я отчеканила вызубренные накануне правила, словно секретное донесение: быстро, четко и без запинок. На одном дыхании. В конце воздух, правда, закончился, так что звуки выдавливала.

– С теорией закончили! – сжалился он над теми, до кого не дошла очередь, и кивком приказал мне выйти.

Вспоминая Финиста «добрым» словом, я встала перед однокурсниками и сцепила в замок нервно дрожащие руки. Закладывая вокруг меня круги, резким громким голосом Змей начал рассказывать, что слияние позволяет создавать общие заклятия, усиливать партнера.

– И делиться резервом, – добавил он, бросив на меня острый взгляд, словно знал, что каждый день за закрытыми дверями мы с Рэнсводом успешно делимся этим самым резервом. – Но это настолько высокая магия, что вряд ли вы до нее когда-нибудь доберетесь, господа бытовики. Создайте световой шар, госпожа Грандэ. Начнем с азов.

Я призвала мгновенно забурлившую магию. Сквозь сжатые пальцы вырвались лучи яркого света. Очевидно, что усердствовать не стоило, но сила первородного огня буквально рвалась наружу, желая озарить огромный мрачный зал с хмурыми тенями по углам. Притушив яркость, я раскрыла кулак, и аккуратный шар, постепенно раздуваясь в размере, завис между нами с магистром.

В следующий момент Сэт протянул руку, без страха огладил светляк. Нас учили держаться на расстоянии от созданных другим магом заклятий, но преподаватель спокойно подхватил шар. По залу разнесся единодушно-удивленный вздох. Магия медленно таяла на его ладони, бледнела. И испарилась без следа, не причинив ровным счетом никакого вреда.

– Научитесь прикасаться к чужой магии, – проговорил он в изумленном молчании зрительного зала, и на его ладони вспыхнула идеально ровная сфера. – Возьмите, госпожа Грандэ.

Я с опаской протянула подрагивающие от напряжения руки.

– Сопротивляться – естественно, – повторил он слова Рэнсвода, сказанные недавно за ужином, а потом добавил от себя: – Но игнорируйте этот вдолбленный в голову инстинкт.

Шар скользнул в мои сложенные лодочкой ладони. Казалось, магия осторожно и податливо прикоснется к рукам, но она шарахнула с такой агрессивной силой, что странно, как не встали дыбом волосы. Вот бы, наверное, была умора.

– Химерово отродье! – в сердцах выругалась я так громко, что, наверное, услышали даже в коридоре.

Издевательское эхо подхватило вопль, вознесло к высоченному потолку, и воцарилась гробовая тишина. Погасив мерцающий в воздухе шар щелчком пальцев, с потрясающим спокойствием Сэт резюмировал:

– «Отвратительно» за это занятие, госпожа Грандэ.

Он отвернулся, всем видом показывая, что потерял интерес к неумехе, и скомандовал:

– Пробуйте, господа бытовики. У вас два часа, чтобы научиться принимать чужую магию если не с радостью, то хотя бы без бранных ругательств.

Я стояла как дура, не понимая, куда себя деть и что делать, и ловила себя на том, что постоянно обтираю о мантию зудящие ладони. В крови гудел первородный огонь, плечо безбожно ломило. Понятия не имею, чего добивался этот «избранный змей», когда вливал в обычный светляк столько силы, что хватило бы осветить переулок, но прикасаться к его магии было больно и неприятно.

Он искоса глянул на меня.

– Не замирайте, госпожа Грандэ. Идите. Ваше занятие закончено.

Рэнсвод мне казался наместником высшего демона на земле? Ха-ха три раза! Просто раньше мы не были лично знакомы с Эйваном Змеем.

– Почему? – вырвалось у меня. Не иначе как от удара чужим заклятием случилось помутнение рассудка.

– У вас же нет партнера, – кривовато усмехнулся он. – Как вы собираетесь выполнять упражнение?

С непроницаемым видом я направилась к стеллажам с вещами.

– Господа бытовики, в следующий раз вы заходите в этот зал или с партнером, или вообще не заходите. Это всем ясно?

Ответом послужил нестройный хор унылых голосов.

До конца занятий дотянуть не вышло. К вечеру сила совершенно перестала слушаться, и последний практикум по бытовой магии грозил перерасти не в копошение с веревочками, а в магическую катастрофу. Наскоро попрощавшись с Альмой, я сбежала домой – в смысле, домой к Рэнсводу.

Стрелой пронесшись по комнатам, ворвалась в кабинет. Обстановка в нем царила умиротворенная. На диване, уютно свернувшись клубочком, дремала Дуся. Сам магистр читал за столом какую-то потрепанную временем рукопись. В воздухе остро пахло дорогим табаком. С той ночи на крыше преподавательской башни Киар при мне не курил, но вторжение в его угодья определенно оказалось внезапным.

Не произнося ни слова, я швырнула пальто на диван и схватилась за застежки на мантии. Обалдевшая кошка соскочила на пол. Рэнсвод не донес до рта дымящуюся тонкую сигариллу. Смяв ее в большой хрустальной пепельнице, он поднялся из-за стола и с сочувствием уточнил:

– Настолько плохо?

– Мягко сказано.

Напрочь забыв, что надо бы стыдливо повернуться спиной, я спустила с плеча широкий ворот…

Не знаю, что именно изменилось, но после сегодняшнего слияния магии Киар, похоже, не почувствовал ставшую привычной слабость. Деликатным, вкрадчивым движением поправил мне блузку и спросил мягким голосом:

– Что у тебя сегодня стряслось?

– Практикум по высшей магии, – со вздохом отозвалась я и оглянулась через плечо: – Вы знакомы с нашим новым преподавателем?

– Эйваном Сэтом? – Рэнсвод изогнул брови. – Он мой бывший однокурсник. Превосходный маг и очень хотел получить эту должность. Что-то не так?

– По сравнению с ним вы были настоящей душкой! – объявила я. – Если что, это не от слова «душила», а от «душевного человека».

– То есть ты мне сделала комплимент? – в его словах сквозила ирония.

– Еще какой! – Я сгребла с дивана вещи. – Кстати, как Дусэя оказалась в кабинете?

– Твоя Дуся, – со смаком он подчеркнул плебейское имечко хвостатой аристократки, – орала под дверью. Жестоко оставлять животное взаперти.

– Вы сильно рискуете. Если она сожрет рыбок, то вряд ли Тайный Чародей расщедрится на новых, – намекнула я, что потери «избранных» окажутся невосполнимы. По крайней мере, не за счет моего кошелька.

– Полагаю, Тайному Чародею и в первый раз не стоило суетиться.

– Вы буквально прочитали мои мысли! – совершенно искренне согласилась я со здравым утверждением. – Пойду переоденусь.

Я вышла, но вновь вернулась и заглянула в кабинет. Магистр подносил ко рту новую сигариллу и с обреченным видом смял ее в кулаке.

– Что? – коротко спросил он.

– Добрый вечер, магистр, – наконец поздоровалась я.

Лицо Рэнсвода все-таки озарила та самая улыбка, превращавшая его в преступно привлекательного мужчину. Хотя – надо признать – он и хмурым был ничего.

– И тебе, София.

Ранний ужин прошел в компании Дуси. Даже стол не стала накрывать, просто положила в тарелку и слопала с аппетитом все, что на ней было, стоя возле кухонного прилавка. Потом засела за теорию магической механики и снова попала в студенческий ад, когда вроде слова в задаче знакомые, а как будто написаны на азрийском языке.

Исчеркав четыре листа, я с раздражением швырнула самописное перо на стол. И тут в голову пришла гениальная мысль: у меня же в доме целый неоприходованный магистр сидит! Всяко он разбирается в теории магических механизмов получше запутавшейся девушки.

Как говорит моя мама, если чего-то хочешь добиться от мужчины – действуй хитростью. Я и не торопилась вламываться к Рэнсводу с горой учебников, оставила стопку на тумбе в коридоре и сварила крепкий черный кофе. Прежде чем войти, с самым кротким видом постучалась в кабинет и тихонечко приоткрыла дверь.

– Магистр, чем занимаетесь?

– Заходи.

Положив ногу на ногу, Рэнсвод сидел на диване и читал все тот же фолиант. С большим любопытством он проследил, как я аккуратно пристроила поднос на низкий столик.

– Я сварила вам кофе.

– Какой предмет? – без экивоков спросил магистр.

– Магическая механика, – не стала я юлить.

– Даже не высшая магия?

– Ой, до высшей магии мы тоже доберемся! – немедленно уверила его. – Несу книги?

– Неси, – с улыбкой кивнул он и потянулся за чашкой, а когда я вернулась с учебниками, протянул: – Ты варишь превосходный кофе.

– Не хочу хвастать, но это вы еще мой омлет не пробовали! – пробормотала я и пристроила стопку книг на стол, а себя – на диван возле магистра.

– Показывай, – скомандовал он, возвращая почти пустую чашечку на блюдце.

Пока Рэнсвод не передумал помогать, я открыла заложенный грифельным карандашом учебник и ткнула пальцем:

– Здесь.

Что ж, в теории магических механизмов мой бывший преподаватель разбирался так же превосходно, как и в заклятиях высшего порядка, до которых бытовикам никогда не дотянуться. Наверное, из него вышел бы превосходный артефактор.

Он объяснял с текучей интонацией, остро наточенным карандашом рисовал аккуратные схемы, выводил тонкие стрелочки, терпеливо отвечал на вопросы – полная противоположность Рэнсводу в академии!

– Попробуй следующую решить сама, – предложил он, возвращая мне карандаш.

Я соскользнула с дивана и, усевшись на колени перед низким столиком, прислонила учебник к пирамиде из книжек.

На некоторое время кабинет погрузился в молчание. Киар вернулся к чтению, а я выводила ровные столбики и строчки закорючек на чистом листе.

– Нет, постой, – вдруг произнес магистр над моей макушкой. – Здесь неверно.

Она нагнулся, чтобы показать ошибку, и невольно прислонился грудью к моей спине. Вовсе не тесно, но я замерла от острого ощущения его близости, от запаха мужского благовония, того самого, что в прошлый раз витал в комнате. Пытаясь сосредоточиться на задаче, я исправила ошибку и спросила:

– Теперь верно?

– Да. – Он отодвинулся, и ко мне в легкие снова начал поступать воздух. – У тебя красивый почерк.

– Однажды на занятии вы сказали, что я пишу как гаргулья задней лапой. – Я обернулась к нему. – Все-таки, почему вы все время меня ругали? Я действительно была настолько плоха?

– Не всегда, – не пытаясь избегать прямого взгляда, ответил он. – Но если мяч ударить о пол, то он подскочит вверх. Чем сильнее ударишь, тем выше подлетит мяч.

– Еще его можно просто подкинуть. – Я дернула плечом. – Мяч подлетит еще выше, не согласны?

– Но когда он неизбежно упадет и ударится, то больше не сможет подпрыгнуть.

Рэнсвод многозначительно указал пальцем в потолок, намекнув, что люди, которых никогда не прикладывали, фигурально выражаясь, лицом о стол, не умеют принимать поражения и просто сдаются.

– Почему в вашей теории никто не поймает этот мяч, чтобы еще раз подкинуть? – фыркнула я.

– Потому что в реальной жизни никто никого не ловит.

– Спорное утверждение. – Я наотрез отказалась принимать его точку зрения. – В реальной жизни у каждого есть человек, который просто не позволит упасть, а если такое случится, то поможет подняться.

– У тебя есть такой человек, маленькая идеалистка? – иронично хмыкнул он.

– Да, а у вас? – не осталась я в долгу.

– Нет.

– Мне кажется это печальным. – Разрывая зрительный контакт, я с раздражением захлопнула учебник. – Но наш новый магистр, похоже, полностью разделяет вашу теорию о мячах. Хотя оно и понятно, вы же учились у одних наставников.

– Чем тебе на этот раз не угодила высшая магия? – хмыкнул Рэнсвод. – Партнер ударил заклятием?

– Мой однокурсник не явился, поэтому магией огрел – ваш. Как вообще можно дотронуться до чужого заклятия?

– Легко, – хмыкнул он. – Иди сюда.

– Вы хотите устроить урок высшей магии сейчас? – От греха подальше я даже отодвинулась. – Знаете, у меня еще с прошлого раза прическа не потеряла объем. Вы сами видели, что произошло с резервом.

– Не бойся, – хмыкнул он и кивнул на диван: – Садись.

– Ла-адно, – протянула я, нехотя перебираясь поближе к Рэнсводу. – Но если урок закончится трагедией, то кошка теперь завещана вам. Так и знайте! Вам ее кормить и отгонять от рыбок.

– Язвительная трусиха, – развеселился он. – Впервые встречаю подобную смесь.

– Да я вообще полна талантов, – проворчала в ответ. – Просто они не сразу проявляются.

– Вот и проверим.

Он щелкнул пальцами, выбивая тонкий полупрозрачный язычок пламени, и протянул ко мне, дескать, бери. Затаив дыхание, я осторожно прикоснулась к огоньку, ожидая болезненного укола. Пламя мягко лизнуло, словно здороваясь, и стремительно охватило кончики пальцев.

Охнув от изумления, я следила за играющими язычками. Расставляла пальцы, поворачивала руку, завороженная необыкновенным зрелищем. Красивое заклятие казалось томным и призывным. Не жгло, но ласкало.

– Смотри, – позвал Киар откуда-то из другой вселенной и вдруг мягко обхватил ладонью мои пальцы.

Магия, бурлящая внутри, мгновенно отозвалась на прикосновение. Наши сомкнутые руки вспыхнули, как факел.

– И совершенно не больно, – проронил Рэнсвод. – Чистое сияние высшей магии.

Невольно я посмотрела в его лицо. В темных глазах отражалось пламя, на мягких губах блуждала едва заметная улыбка. Никогда он не казался привлекательнее, чем сейчас. И я остро ощущала, как его теплые пальцы по-мужски уверенно, без жеманства сжимали мою руку.

Бах! Сердце сильно толкнулось в ребра. Бах!

Он что-то говорил, видимо, объяснял, как избежать увечий, пытаясь передать партнеру по высшей магии световой шар, но тяжелый и веский стук сердца заглушал текучие слова.

– Видишь? Ничего сложного, – пробился к сознанию голос Киара.

– А?

Он повернул голову и обнаружил, что я пялилась: таращилась самым откровенным образом, не моргая и не отводя взгляда.

Черные брови поползли наверх.

– София?

– Все! – В смятении я отвернулась и отдернула руку, мгновенно гася заклятие. – Теперь ясно, что просто надо быть… усерднее. Вы правы: мне не хватает усердия.

Чувствуя себя вовсе не идеалисткой, а смущенной идиоткой, я начала собирать учебники и пробормотала:

– Магистр, спасибо за помощь. Пожалуй, пойду спать.

– Сейчас даже восьми нет, – напомнил он.

– Прекрасно! Как раз хотела лечь пораньше. – Я выпрямилась и быстро улыбнулась: – Доброй ночи.

Понятия не имею, отчего в сознании на несколько секунд из придирчивого преподавателя Рэнсвод трансформировался в действительно привлекательного мужчину. И это резкое помутнение рассудка до жути нервировало.

* * *

– Привет, умница Грандэ.

Финист как ни в чем не бывало подсел за рабочий стол рядом со мной и положил конспект по бытовой магии.

– Привет, – кивнула я и чуточку отодвинулась, чтобы не соприкасаться с ним плечами.

Он не преминул воспользоваться освободившимся клочком: подпер голову рукой и повернулся ко мне всем корпусом, нарочито игнорируя друзей.

– Как учеба, партнер?

– На высшую магию теперь нужно приходить только парами, – проронила я.

Вообще-то, Берт часто прогуливал занятия. Иногда не появлялся по несколько дней, как в этот раз. Раньше я просто гадала, куда он запропастился, а сейчас не посмела спросить, отчего явился только под занавес недели.

– София, ты извини… – Финист выпрямился на скамье и послал мне виноватую улыбку, способную размягчить даже сухую баранку. – Мы с ребятами неожиданно рванули к Крушвейской гряде. Думали, что на денек, но задержались. Была там?

– Была. Я там родилась.

– Точно! – Он щелкнул пальцами. – Ты говорила… Неловко вышло, если честно.

– Более чем, – сухо согласилась я.

– Что мне сделать, чтобы ты перестала злиться? Давай я попрошу прощения на весь лекторий. – Берт стремительно поднялся, словно под ним распрямилась пружина, и проговорил громким голосом, привлекая всеобщее внимание: – Народ, я хочу извиниться перед умницей Грандэ…

Вокруг раздались смешки.

– Господи, Финист, хватит! С чего ты вообще решил, что я злюсь? – С горящей физиономией я дернула его за мантию и заставила усесться обратно на скамью. – С девушками правда такое срабатывает?

– С тобой, похоже, сработало, – хохотнул он. – Ты со мной поделишься лекциями, умница Грандэ? Уверен, ты не пропустила на этой неделе ни одного занятия.

– Так и быть, но не смей просить переписать их за тебя!

– Могу зайти сегодня за ними к тебе в общежитие.

– Ко мне? – замялась я, моментально вспоминая уютные, тихие покои в доме Рэнсвода. – Откровенно сказать, я временно живу в городе, так что не выйдет.

– Тогда, может, просто прогуляемся? – немедленно предложил Финист, словно ожидал отказа и заранее приготовил ответ. – Знаешь, что вечер пятницы – лучшее время для свиданий?

– А ты приглашаешь меня на свидание?

– На самое настоящее, – кивнул он и с поразительной самоуверенностью заверил: – Обещаю, оно будет лучшим в твоей жизни!

– Ну, только если лучшим… – Я с трудом сдержала улыбку и вдруг обнаружила, что северянин пристально смотрит на мои губы.

– Хорошо, – с задумчивым видом кивнул он. – Буду с нетерпением ждать.

Во время большого перерыва я рванула в общежитие – переодеться. Альма решительно объявила, что, как фея-крестная, просто обязана проконтролировать примерку, и пожертвовала обедом.

В маленькой комнатушке, запертой на несколько дней, царила страшная духота. Пришлось открыть окно. Подруга сидела на кровати и, жуя пирожок, следила, как я в спешке по очереди прикладывала к груди свои три с половиной приличных платья. За половинку шла юбка, но нормальная блузка осталась в доме у Рэнсвода, так что этот вариант отметался.

– Надевай брюки, – наконец заключила айтэрийка, видевшая платья только в самых страшных кошмарах. – У тебя в них ноги длинные.

Фея-крестная она, может, была неплохая, но советчица – спорная.

– У меня нет с собой верха.

– Хочешь, займем у Теи? У вас одинаковый размер.

– Лучше не надо, – поспешно отказалась я, невольно воспоминая, какими словами Тея костерила какую-то приятельницу, вернувшую платье. Вещь была после стирки, но пахла каким-то не тем благовонием.

Перерыв подходил к концу. Времени перебирать вещи не осталось, и пришлось надеть самое нарядное из повседневных платьев. Мантия осталась висеть в комнате.

После последней лекции я заглянула в женскую уборную. Быстро распустила пучок и выпрямила волосы, разгладив прядь за прядью между горячими ладонями. Способ был отчаянный: после заклятия пару недель волосы приходилось мыть каждый божий день.

В общем, принаряженная и по мере сил приукрашенная я вышла в центральный холл, чтобы обнаружить, что Финиста в нем не было. Сундук для подарков стоял, вольнослушатели сидели на скамьях, у обменных книжных полок толпился народ, и ни одного северянина с короткой стрижкой, обещавшего лучшее свидание в моей жизни.

– София? – позвал Берт.

Я обернулась. Он приближался ко мне широкими шагами, уже одетый в короткую дубленую куртку и с полосатым шарфом на шее.

– Не сразу тебя узнал, – улыбнулся он. – Скажи, что тебе нравятся шумные праздники, потому что я задумал прогуляться по праздничной ярмарке.

– Если бы я сказала, что мне не нравятся ярмарки, что бы ты делал? – не удержалась я от ехидного вопроса.

– Придумал бы что-то другое, – хмыкнул он. – Идем?

– Только заберу вещи из гардероба.

К Восточным воротам нас вез наемный экипаж, и места в нем было маловато. Мы с Финистом сидели рядом, в узком пространстве прижимаясь коленями. Я теребила лежащую на коленях почти пустую сумку и старалась не замечать, как ноет плечо. Эта привычная боль тонко намекала, что кое-кому следовало подниматься в гору, а не спускаться по узкому переулку в карете, отдаляясь от особняка на Стрэйн-Лейн.

– Раз ты сейчас не в общежитии, то тебе не надо торопиться к закрытию ворот? – вдруг спросил Финист.

– У меня временная подработка с проживанием, – чувствуя неловкость, ответила я, сама практически поверив, что служу у Рэнсвода секретарем. – Так что надолго не задержишься.

– Но мы все равно отлично развлечемся! – объявил он и вдруг в темноте взял меня за руку. – Уверен, потом тебе будет что вспомнить.

Прикосновение его прохладных пальцев оказалось настолько неожиданным, что в первое мгновение я опешила, а во второе – вспомнила вечер в кабинете Рэнсвода, длинные красивые пальцы высшего мага, мягко обнимающие мои. И мы словно оказались в темной карете втроем: я, парень из мечты и взрослый мужчина, не подозревающий, какую алхимическую реакцию внутри меня запустило его прикосновение.

– Все хорошо? – вдруг спросил Финист, будто почувствовав незримое присутствие третьего.

– Угу, – промычала я в ответ.

Изгнать образ Киара из сознания оказалось сложно, но возможно. Его выместила выбивающая дух навылет ярмарочная круговерть. В воздухе разносились шум, гвалт и хохот. Остро пахло специями, сладкой карамелью и пряным горячим вином. Вокруг уличных тележек с едой толпился народ. Надрывались зазывалы, приглашающие зевак в палатки с аттракционами. На катке, залитом в центре площади, собралась толпа. От карусели, похожей на высоченный гриб на длинной ножке, неслись людские вопли, восторженные и испуганные.

Но главным развлечением, как и в прошлом году, оставалась ледяная горка высотой с двухэтажное здание. На мой взгляд, скатиться с нее решился бы только безумец, но, судя по очереди возле лестницы, чокнутых на праздничной ярмарке в Но-Ирэ было достаточно.

Некоторое время мы толкались в толпе между торговыми лотками со вкусностями и развлечениями.

– Самая интересная игра из Норсента – прятки в темноте! – прокричал зазывала простуженным голосом. – Химеры прячутся, ловцы охотятся. Всего два сантима с участника! Бегите скорее! Команда смельчаков почти собралась.

Возле входа жалась озябшая команда. Кажется, в темный шатер их тянула вовсе не смелость, а перспектива задешево согреться. Но мы только приехали и еще не успели обморозиться до такого отчаяния.

– Эй, парень! – нацелился на нас зазывала. – Осталось два последних места. Хватай девушку и идем к нам.

Правила были несложными. Одни в кромешной темноте нагроможденного лабиринта прятались, а другие – их искали. Мы в прошлом году с Альмой попытались сыграть, но закончилась забава трагически. Подруга врезала по зубам парню, который попытался обхватить ее поперек груди. Потом она божилась, что сработал вдолбленный на тренировках рефлекс, но отступные пострадавшему все равно пришлось заплатить.

– Не в этот раз, приятель, – отказался Финист, минуя аттракцион.

– Думала, что северяне обожают традиционные развлечения, – подколола я.

– Считаю себя шайэрцем, поэтому застольные игры мне ближе, – с улыбкой подмигнул он и снова обхватил пальцами мою ладонь. – У тебя ледяные руки. Замерзла?

– Нет, – соврала я. Не скажешь же, что больше всего замерзли уши.

– Тебе нужно горячего вина, – решил Берт.

Лучше капор или, на худой конец, шаль, чтобы прикрыть голову. Наплевать на красоту! Но в лавку с женскими мелочами меня не звали, так что пришлось шагать к прилавку с горячими напитками.

Мы пристроились в конец очереди. Место оказалось стратегически неудобным. Проходящий мимо народ толкался локтями и теснил нас друг к другу. В итоге, стараясь избежать очередного тычка между лопатками, я практически прижалась к Финисту.

– Совсем холодные. – С нарочито озабоченным видом он поднес мою руку к своим губам и попытался согреть теплым дыханием. – Лучше?

Жаль, нельзя подуть на обмороженные уши.

– Гораздо, – пробормотала я.

– А так?

Изящным движением он раскрыл мои пальцы. Губы прижались к чувствительной коже на ладони.

– Практически растаяла.

Мурашек не побежало, но было приятно просто от осознания, что мечта все-таки сбылась. Пусть с этой мечтой гаргульи доставили еще и кое-кого. Не буду показывать пальцем на Киара Рэнсвода, это не очень прилично.

– Молодые люди, чем будете согреваться? – позвала нас торговка.

Согреваться решили горячим вином подозрительно бледно-красного вместо рубинового цвета.

– Держи. – Финист вручил мне горячий стаканчик из хрупкой слюды и сделал глоток из своего.

Я пригубила напиток только для вида, но вино оказалось паршивым и разбавленным, так что оба стакана отправились в мусорный короб.

На открытом помосте иллюзионист показывал фокусы. Не знаю, сколько в них было магии, а сколько зрительного обмана, но руки у парня оказались проворные. Народ был в восторге. Заклятиями-то в Шай-Эре никого не удивишь – здесь все обладали магическим даром. Просто не всем по плечу и по средствам получить высшее магическое образование.

– Давай посмотрим, – не глядя на Финиста, попросила я и буквально залипла в толпе, боясь пропустить хотя бы мелкий жест ярмарочного ловкача.

Северянин не спорил.

– Тебе нравятся фокусы?

– Они забавные, – улыбнулась я, боясь на него посмотреть. – Смотри, какие у этого парня быстрые руки.

В следующий момент Берт тесно прижался к моей спине грудью и обнял за талию.

– То есть ты тоже ловкий парень? – с трудом сдерживая улыбку, с иронией спросила я.

– Более чем, – прошептал он, щекоча ухо теплым дыханием.

Чуть не попросила ради согрева еще что-нибудь пошептать и повернула голову. Мы практически ударились носами, оба замерли. На лице Финиста танцевали разноцветные тени от многочисленных огней. Он был так близко, что поцелуй казался неизбежным. Просто встать на цыпочки и прижаться к его приоткрытым губам. Но, как бы банально ни звучало, на пороге своей еще одной большой мечты я не могла избавиться от дурацкой мысли, что у меня тоже обветренные губы. Сама от себя не ожидая, быстро облизала их. Глаза Финиста вспыхнули, он склонил голову, нацеливаясь на поцелуй…

В этот душераздирающий момент северянина позвали по имени. Мы оглянулись синхронно. Оказалось, что на ярмарку заявились его вездесущие приятели, и стало ясно, что свидание подошло к концу и начинается шумная гульба. С другой стороны, здесь развлекалась половина академии. Радовало одно: мы провели вдвоем больше получаса. Наш личный рекорд!

Объятия все-таки пришлось разомкнуть.

– Мы собираемся прокатиться на горке, – поделился планами один из парней.

– Каталась на горке? – немедленно спросил Финист.

– Нет. – Я с обеспокоенной улыбкой покачала головой и покосилась на деревянную громадину для самоубийц, с которой на круглых гладких дощечках с воплями съезжали люди. – И честно говоря, не уверена, что хочу пробовать.

– Это же самое веселое на ярмарке, подруга! – хохотнул все тот же парень, по-свойски хлопнув меня по плечу. Ни мне, ни плечу это не понравилось.

Просить Финиста послать приятелей… на горку без нас было неловко. Уверена, они и так меня посчитали отчаянно унылой. Оставалось послушно тащиться в компании к страшенному сооружению.

– Давай с нами! – уговаривал он.

– Боюсь высоты, – призналась я. – Буду встречать тебя внизу.

С предчувствием неизбежной катастрофы я следила, как компания поднимается по лестнице на самую верхотуру. Полагаю, где-нибудь на середине деревянных ступеней у меня случился бы приступ паники.

Парни красовались. Никто не взял салазки, и съезжали на ногах. Одни бахались в самом низу, кто-то добирался до финиша на пятой точке, полируя лед штанами. На каждую неудачу сверху неслись хохот и издевательские комментарии. Кажется, я одна, видя пугающую высоту, была готова сбежать с воплями.

– Моя умница! – крикнул Финист, сложив ладони рупором. – Я лечу к тебе!

Расставив руки для равновесия, на полусогнутых ногах он заскользил вниз. Подхваченный ветром длинный шарф несся за ним, как хвост воздушного змея… А на середине горки Берт словно вмазался в невидимую преграду и действительно взлетел, как-то кривоватенько расставив ноги и оглашая ярмарочную площадь непечатными ругательствами. Зато дуга получилась на загляденье красивая! Он приземлился лицом вниз и, замедляя ход, съехал к подножию на пузе.

– Господи, Финист! – Я отмерла и бросилась к парню, которого моментально окружили люди.

Пришлось растолкать народ локтями, чтобы выбраться в первый ряд. Он сидел обалделый на льду, тряс головой и почему-то икал. Никак, от страха. Правая щека была расцарапана, все пуговицы на дубленой куртке отскочили, а шарф перевернулся, отчего-то напоминая удавку.

– Ты как? – Я испуганно присела рядом с ним и потрясла его за плечо.

– Подожди! – Один из его приятелей сунул под нос северянину палец, почему-то средний. – Сколько пальцев?

С трудом сфокусировавшись, Финист улыбнулся улыбкой сумасшедшего, закатил глаза и бухнулся в обморок, с грохотом приложившись затылком о ледяное покрытие. В общем-то, чем доказал истину, известную всем вменяемым людям: рожденный ходить летать не может. Даже если расставить руки, ноги и взять большой разгон.

– Он умер? – зашептались сзади.

– Да пусть отсохнет у тебя язык! – рявкнул приятель Берта.

«Лучшее свидание моей жизни» закончилось в лекарской и заняло почетное место – свидания незабываемого. Тут уж Финист не подвел и сдержал обещание!

Перед каретой первой помощи, приехавшей за пострадавшим, все его приятели куда-то растворились. Сопровождать партнера по высшей магии и танцам на балу пришлось мне. По дороге его прилично попустило, а по приезде в лекарскую и вовсе выяснилось, что кроме разбитой физиономии, шишки на затылке и пары синяков на ребрах особых увечий он не получил. Нас выперли на мороз, не дав костылей, хотя Финист очень душевно прихрамывал, пока ковылял по пахнущему заживляющим эликсиром коридору.

Мы стояли на мостовой, дожидаясь свободного извозчика. Время приближалось к одиннадцати вечера. Плечо ныло, жар поднимался, и уже было совсем не холодно. Я чувствовала себя плохим человеком, потому что измоталась, оголодала и больше всего хотела вернуться домой.

– Глупо вышло, – прервал долгое молчание Финист. – Но ты ведь все еще идешь со мной на бал?

– Полагаешь, сможешь выдержать энергичную польку? – съехидничала я.

Он почесал бровь и с дурацким видом признался:

– Не умею танцевать польку.

– Вообще-то, я тоже.

Перед нами наконец остановилась свободная карета.

– Езжай первая, – кивнул Финист, открывая дверцу. – Мне надо к семейному знахарю.

– Ты хочешь вылечиться магией? – Я удивленно изогнула брови.

Безусловно, заживляющие заклятиями вылечивали быстро. Сломанные кости срастались за короткие часы, царапины и вовсе исчезали за секунды, но после такого лечения сила практически засыпала. Можно было на неделю забыть о серьезной магии, которой от нас требовали на занятиях.

– Если я заявлюсь в таком виде, то мать поднимет истерику, – пожал он плечами.

Что ж, у всех свои приоритеты. Больше не пытаясь спорить, я шагнула к раскрытой дверце экипажа.

– Подожди, София! – Он взял меня за локоть, заставив обернуться.

– Что?

В следующий момент Берт быстро приложился горячими сухими губами к моей щеке, мягко потер место целомудренного поцелуя пальцем и произнес:

– До понедельника.

Он попытался улыбнуться, но только скривился от боли.

– Ага, удачи, – ошарашенно проблеяла я в ответ и забралась в салон.

Исключительно незабываемое свидание! Бескрылый полет ясного сокола Финиста над блестящей ледяной горой мне будет сниться в кошмарных снах, пожалуй, до самого диплома.

Холл особняка на Стрэйн-Лейн встречал припозднившуюся жиличку приглушенным светом стенных светильников и тишиной. Из гостиной появилась Дуся, с интересом проследила за появлением хозяйки.

– Соскучилась, детка?

На ходу расстегивая пальто, я направилась к лестнице.

– У тебя сломались часы? – прозвучал в гостиной тихий голос Рэнсвода.

Последние дни мне удавалось избегать встреч, кроме той единственной, необходимой. Считаю это большим талантом, учитывая, что мы жили в одном доме. И по дороге в особняк я нервно представляла, как поднимусь на второй этаж, чтобы постучаться в двери мужской спальни. Дурацкая мысль не давала покоя, но душевные метания оказались пустыми, только напрасно издергалась. Киар просто не ложился спать и дожидался моего возвращения.

Я заглянула в гостиную. С непроницаемым видом он сидел в кресле, положив ногу на ногу. Взгляд был знакомо тяжел и практически осязаем.

– Сейчас почти полночь. – Рэнсвод кивнул на высокие напольные часы. Они никогда не звонили, но время показывали точное.

– Не думала, что так сильно задержусь, – честно призналась я, вдруг вновь почувствовав себя на занятии по высшей магии. – Вы волновались?

– Волновался – не самое подходящее слово. – Он стряхнул с брюк невидимую ворсинку. – Я планировал ехать к тебе в общежитие.

Мы встретились глазами. Вдруг стало ясно, что сосед по дому только внешне кажется спокойным.

– Простите.

Ничего не ответив, Киар поднялся с кресла.

– Симпатичное платье. Утром ты уезжала в другом.

В жизни не подумала бы, что он замечает такие мелочи. Удивительно, право слово! Я сама-то не всегда могла припомнить, какое именно платье надела под академическую мантию.

– Да, но это легко расстегивается, – попыталась сгладить ситуацию шуткой.

– Сплошные плюсы, – с неожиданной иронией хмыкнул он и добавил, когда я перекинула волосы через плечо: – Прическа тоже новая.

Когда ритуал подошел к концу, ночник вновь разгорелся, а я приводила одежду в порядок, Рэнсвод лениво спросил:

– Свидание удалось? Стоило твоего времени?

– Поделитесь мудростью поколений: если свидание заканчивается в кабинете лекаря, его можно считать удачным?

– Берт тебя обидел? – во вкрадчивом голосе Рэнсвода прозвучали странные интонации, но я стояла спиной и не видела выражения его лица. Вопроса, кто именно заставил меня вернуться к ночи, у него не возникло.

– Чуть не сломал себе шею на ледяной горке, – буркнула в ответ, внезапно осознав, какими, в сущности, идиотами, наверное, мы кажемся взрослому мужчине. Он уж точно никогда не станет съезжать ни на ногах, ни на заднице с ледяной горы, чтобы просто покрасоваться перед приятелями.

– Вы гуляли в детском парке? – теперь он говорил с откровенным сарказмом.

– Давайте не вспоминать сегодняшний вечер, – с раздражением попросила я и дернула ворот платья, пытаясь застегнуть крючок. – Пережить его дважды мне просто не хватит чувства юмора.

– Согласен, чтобы пойти на свидание с Финистом Бертом, нужно обладать исключительным чувством юмора, – вроде без издевательской интонации, но все-таки издеваясь, хмыкнул Киар.

– Почему вы это сказали?

Я резко развернулась, чтобы обнаружить, что он, сунув руки в карманы брюк, стоит от меня в паре шагов. И смотрит снисходительно! Символы на предплечье выглядели яркими и насыщенными, с воспаленными контурами, словно свежая татуировка.

– Госпожа Грандэ, вы что, намерены поругаться? – с фальшивым удивлением протянул он.

– Финист – хороший парень, а не какой-то… придурок! – бросилась я защищать человека, по которому долгое время сохла. Возможно, вблизи он не тянул на парня мечты, нарисованного в моем воображении, и был самым обыкновенным, но реальность не обязана совпадать с чужими фантазиями.

– Он мне не нравится, – спокойно заявил Киар.

– Главное, чтобы он нравился мне!

– И совершенно тебе не подходит.

– Откуда вам знать, кто мне подходит? Говорят, что противоположности притягиваются, – не задумываясь швырнула я ему в лицо, пожалуй, самое заезженное любовное клише.

– Эта чудовищная глупость обычно и ведет к самым большим разочарованиям. С человеком, которого выбираешь в спутники, надо быть созвучным, – одарил меня Рэнсвод очередной мудростью познавшего жизнь мужчины.

– Поэтому вы живете с рыбками, – фыркнула я. – Они молчат и не раздражают, да?

– Сейчас я живу с тобой, София.

– И это не ваш выбор.

– А чей? – коротко бросил он. – Доброй ночи.

С раздражением Киар схватил с подноса звякнувший графин с крепким алкоголем и, бросив на меня последний выразительный взгляд, вышел из гостиной. За ним сами собой захлопнулись двустворчатые двери.

Грохот, похожий на взрыв шутихи, заставил нас с кошкой съежиться в нервный комок. Рыбки никак не отреагировали, но – уверена! – были по-своему, по-рыбьи, удивлены. А подремонтированная магией картина все-таки не устояла перед силой хозяйского раздражения: съехала по стене на паркет. Правда, заклятие подстраховало, и она не развалилась, как в прошлый раз.

– Дуся, ты видела? – Я подняла злосчастный пейзаж и заботливо обтерла рукавом золотистую раму. – Чуть дверь с петель не сорвал, демон! Не жалко чужого имущества! Хотя, это же его имущество… Но предки ему завещали, а он не ценит. Неблагодарная сволочь!

Теперь у меня появилась личная примета: если Киар Рэнсвод желал доброй ночи, то можно быть уверенной: ночь выдастся паршивой. После встречи на крыше преподавательской башни я не придала значения этому знаку, но теперь окончательно уверилась.

Где-то между горячей ванной и кроватью меня начали грызть муки совести. Стало стыдно и за неожиданное свидание, и за глупую ссору. Я ворочалась на постели, заворачиваясь, как гусеница в простыни, злилась на неудобную позу и горячую подушку, но больше всего – на себя.

Ради успокоения начала выстраивать в голове прочувственную тираду с самыми искренними извинениями и к середине ночи даже мысленно отшлифовала каждое слово. Потом провалилась в сон без сновидений, а когда проснулась ни свет ни заря, не вспомнила совершенно ничего из практически отрепетированной речи.

Пришлось поступить по старинке: приготовить «извинительный» завтрак. Мы всегда так поступали с мамой после ссоры. Тот, кто провинился, с утра стряпал что-нибудь вкусное. У мамы, ясное дело, получалось лучше. В отличие от меня, она готовила так, что пальчики оближешь.

Собственно, я как раз и слизывала с пальцев жидкое тесто для воздушных блинчиков, когда в кухню вошел Киар с коробкой в руках. Он был одет в спортивную форму, которая делала его лет на семь моложе и подчеркивала все то, что предусмотрительно скрывали строгие костюмы… Иначе женская половина нашего потока приходила бы на пересдачи по три раза. Просто из чувства прекрасного, а не из тяжкой необходимости, как избранные таланты, рассчитывающие на безнадежное «удовлетворительно».

Пауза, последовавшая за появлением Киара, оказалась пронзительной. На сковородке скворчали тонюсенькие лужицы блинчиков. Вообще-то, у мамы они получались кругленькие, но мне не хватало сноровки. Мои блины больше всего походили на дырчатые кляксы.

– Я помню, что девушка должна готовить только для своего мужа, но не придумала другого способа попросить прощения. Вчера надо было отправить хотя бы записку. Службу посыльных в академии никто не закрывал.

– Они горят, – спокойно кивнул он.

– Кто? – Я моргнула. – Посыльные?

– Блинчики.

– Вот же химерово отродье! – спохватилась я и вилкой быстро перевернула поджаренные дырчатые лужицы, позорно потемневшие с одного бока. – Надеюсь, вы едите блины.

– Твои точно ем.

– Вы же их еще не пробовали.

– Я полагал, что нельзя отказываться от еды, если ее готовят ряди извинений, – усмехнулся Киар. – Одного не понимаю…

– Чего именно? – Я перевела на него быстрый взгляд. Нет, правда, какая тайна в блинах?

– Почему не омлет? Ты же им каждый день хвасталась.

– Потому что так принято у нас дома. В смысле, не хвастаться омлетом, а после ссоры готовить на завтрак что-нибудь этакое. Блинчики – это почти как высшая магия, только сложнее. Они призваны показать, как мне жаль, – заключила я. – Не стоило вчера огрызаться.

– Но я вел себя как полный кретин.

– А? – От удивления из рук выпал половник, и брызги жидкого теста разлетелись по каменной столешнице.

– В моем доме никто, кроме повара и слуг, не знал, где находится кухня, и в качестве извинений дарили сладкое. – Рэнсвод пристроил коробку на стол. – Я заметил, что тебе не нравится шоколад, поэтому купил пирожные.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

На первородном языке слова «сладость» и «прощение» звучали одинаково, и в Шай-Эре считалось хорошим тоном извиняться с коробкой шоколадных шариков.

– Дай мне пятнадцать минут, – попросил он. – Я приведу себя в божеский вид после пробежки и позавтракаем.

– Вы тренируетесь по утрам?

Во сколько же он просыпался, если за целую неделю совместного проживания не был ни разу замечен трусящим по садовым дорожкам? Очевидно, гораздо раньше меня.

– Лучше тренироваться, чем пить настойки от подагры, – конечно же, не преминул сыронизировать он.

– Я имею в виду, вы бегаете даже зимой? – Я закатила глаза.

– В моем солидном возрасте следует тщательно следить за здоровьем, – протянул Киар, – иначе – как ты там говорила? – недолго двинуть кони. Забавное выражение. Надо не забыть.

И пусть половина блинчиков сгорела, а в растертое ягодное пюре я напрочь забыла добавить сладкого сиропа, завтрак удался. Я еду пробовать не решилась и угощалась пирожными, а Рэнсвод – ничего, ел. Слушал студенческие байки и жевал. Даже ни разу не намекнул, что стряпуха из меня, мягко говоря, не лучше высшего мага. Может, просто был не слишком притязателен в еде или не хотел меня обижать.

Ближе к полудню, когда я устроилась на диване с почти дочитанным приключенческим романом, он постучал в мои покои. Дуся настороженно подняла голову, проверяя, не нагрянула ли к нам какая-нибудь вражина, но, увидев соседа, кормившего ее лососиной и свежей телятиной, моментально свернулась клубком.

– Подышим свежим воздухом, – кивнул этот сосед, привалившись плечом к дверному косяку, – глупо в хорошую погоду киснуть дома.

– А ничего, что мы вдвоем… – Я помахала рукой, дескать, вместе выйдем в люди.

– Не думаю, что за каждым поворотом Стрэйн-Лейн нас поджидают твои однокурсники, – хмыкнул он.

Погода действительно стояла отличная: солнечная и обходительно теплая. Когда было не холодно с непокрытой головой, но под ногами еще не чавкала влажная снежная каша, убивающая любое желание бродить по улицам. В воздухе уже разливалось волнительное предчувствие скорой весны. От него сердце сладко сжималось, а магия нетерпеливо колола кончики пальцев.

Едва мы вышли на пешеходную мостовую, Киар пристроил мою руку к себе на локоть. Жест был таким легким и естественным, что я забыла смутиться. Да и в горку подниматься с живой подпорой куда проще. Если ноги вдруг разъедутся на заледенелой брусчатке, всегда можно повиснуть на сильной мужской руке.

Незаметно минув сонную улочку, мы оказались на многолюдной площади с торговыми домами и артефакторными мастерскими, прославившими этот квартал на все королевства Крушвейской скальной гряды.

Возле большой витрины книжной лавки я невольно замедлила шаг. За стеклом были видны дорогие шкафы с аккуратными рядами книг, прилавок из красного дерева, изящный столик для чтения. В квартале Восточных ворот в книжном всегда творился хаос и никакой библиотечной изысканности.

– Зайдем, – кивнул Киар. – Хочу купить пару книг.

Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Над головой переливчато тренькнул маленький колокольчик, на его звук обернулся продавец, расставлявший на полке книги с деревянной тележки. Пахло в торговом зале не книжной пылью, а цветочным благовонием.

– Добрый день, господа, – поздоровался он с вежливой улыбкой и вернулся к своему занятию.

Видимо, Рэнсвод, стоящий за моей спиной, подал какой-то знак, дескать, не суетитесь, милейший, мы сможем разобраться в вашем элегантном литературном королевстве.

– Ты осмотрись, – тихим голосом, словно мы находились в читальном зале, предложил Киар.

Я просто растерянно махнула рукой, мол, иди уже, не мешай девушке с жадностью изучать новинки, расставленные на специальной тумбе. Было интересно – многие издания до лавчонок в нижнем квартале еще не добрались и, дай божественный слепец, появятся в следующем месяце.

С благоговением я взяла в руки увесистый том с последним романом одного из любимых писателей, раскрыла хрусткий переплет. От страниц еще пахло типографской краской, и было страшно провести по строчкам кончиком пальца. Вдруг чернила размажутся по белой бумаге?

Цена, впрочем, тоже пугала… Особенно того, кто потратил кучу денег на аквариумную рыбку. В нижнем квартале, пусть до домашней полки книги доходили в изрядно почитанном виде, но, по крайней мере, от ценника не приходилось поднимать челюсть с пола.

Незаметно я переместилась к полкам с любовными романами. Спроси кто – скривлюсь в презрительной гримасе и заявлю, что легкое чтиво не входит в мой список книг, которые жизненно необходимо прочесть до окончания академии, чтобы считаться эрудированным человеком. Но ведь тайком-то можно полюбопытствовать, если никто не видит.

И тут меня ждало потрясающее открытие. В книжной лавке самой пафосной площади Но-Ирэ откровенные романы не заворачивали в плотную почтовую бумагу, как это делали в квартале Восточных ворот! Понятно, что тамошний хозяин заботился не о высокой морали, а о сохранности книг, иначе студентки каждый день изучали бы иллюстрации. На занимательные картинки в таких историях обычно не скупились.

Вкрадчивым движением я взяла томик в руки, с самым небрежным видом, словно изучала атлас шай-эрских дорог, перелистнула до иллюстрации. И что это была за крас… срамота! Мускулистый крылатый мужик в набедренной повязке держал в сильных руках трепетную деву в тонкой сорочке вместо скромного платья. Ветер развевал его волосы и тряпочку, практически соскальзывающую с крепкого, хорошо прорисованного зада. Все, что должно быть у мужчины спереди, тоже находилось на месте.

– О мой бог! – пробормотала я, не позволяя расцвести похабно-довольной ухмылке.

– Интересный роман? – промурлыкал рядышком Рэнсвод.

Я молниеносно захлопнула книгу и повернула обложкой вниз, чтобы он не прочел название и автора. Как назло, на кожаном заднике был выдавлен и обведен белым контуром тот же самый атлет, демонстрирующий стальной пресс. В общем, спалилась в одно мгновение!

– Неплохой, – пробормотала я, чувствуя, что заливаюсь краской.

– Рекомендуешь?

Киар попытался забрать книгу из моих рук, но я вцепилась в нее так, словно от этого зависело благополучие шай-эрского королевства.

– Не думаю, что вам понравится. История… кхм… дамская.

– История очень откровенная, судя по иллюстрации, которую ты с таким интересом разглядывала, – с невозмутимым видом подколол он.

– Вы все видели? – кисло спросила я, возвращая книгу на полку.

– Ты не спряталась в уголок. – Он все-таки заулыбался, широко и с откровенным весельем. – Хочешь почитать?

Какими извилистыми тропами мы с Рэнсводом, которого я искренне ненавидела еще две недели назад, докатились до странной секунды, когда он предлагал купить откровенный роман?

– Когда еще чуть-чуть подрасту, непременно почитаю, – поддела я, напомнив, что кто-то все еще считает меня ребенком.

С другой стороны, главное, не подрасти в ширину. В высоту-то уж точно не прибавится. Разве что за счет каблуков.

– И, к слову, – с умным видом добавила я, – в прошлом году Тайный Чародей принес мне откровенный роман. Видимо, он считает меня достаточно большой для взрослых историй.

– И как?

– Было познавательно. Просвещались всем общежитием. Кто-то так проникся историей, что до сих пор не вернул.

– То есть все-таки советуешь. – Он вытащил книгу обратно и стремительно перелистнул страницы, придерживая их большим пальцем. На какой-то иллюстрации остановился и с фальшивым уважением изогнул брови: – Смотрю, а книга действительно интересная. Надо брать.

– Решили подучиться, господин Рэнсвод?

– В моем возрасте надо освежать знания, а то старость, провалы в памяти…

Бросив на меня насмешливый взгляд, он направился к прилавку, где нас дожидался любезный торговец, и пристроил откровенный роман сверху высокой стопки. Оказалось, что он собирался купить все те книги, что я смотрела, пока гуляла по торговому залу.

– У вас хороший вкус, – невольно похвалила выбор и добавила громким шепотом, заставив мужчину за кассой улыбнуться: – Ну, кроме последнего романа. Он не самый хороший.

– Но точно лучше всех иллюстрирован, – хмыкнул Рэнсвод и кивнул на стопку: – Это твои.

– Все?

– Решила отказаться от дамского романа?

– Ни в коем случае! – охнула я, не испытывая никакой неловкости за то, что он решил раскошелиться на покупку. Всегда воспринимала книги как жизненную необходимость. Мне же совершенно не стыдно есть и пить в доме Рэнсвода.

– Так и знал, – протянул он с ленивой улыбкой.

– А вы нашли, что хотели?

– Сегодня мы здесь ради тебя.

– Вот как… – пробормотала я, неожиданно ощутив, как в груди разливается незнакомое тепло.

Вряд ли откровенные романы могли научить Киара Рэнсвода чему-то новому. Он и так прекрасно знал, как сделать девушке хорошо.

– Доставить на ваш адрес, господин магистр? – тихо спросил торговец. – Завтра утром подойдет?

Меня собирались лишить удовольствия вечером перебрать томики и похрустеть новыми книжными переплетами? Какая демоническая жестокость!

– Нет! – воскликнула я, и мужчины с недоумением повернули головы. – Мы заберем книги прямо сейчас! Все до единой.

– Заберем с собой. – С обреченным вздохом Киар махнул рукой, прося завернуть и перевязать покупку бечевкой. В общем-то, его можно было понять: внушительную стопку нести пришлось именно ему.

На улице щедро разливалось солнце. И на секунду показалось, что из сказочного мира, где царили уважительная тишина и умиротворение, мы резко переместились в суетливую, шумную реальность. Здесь грохотали кареты, куда-то торопились прохожие.

– В начале недели я видел, как в парке устанавливали ледяные фигуры, и подумал, что тебе будет интересно, – проговорил Рэнсвод, вновь подставляя локоть, чтобы я покрепче схватилась и не потерялась в людском потоке. – Здесь недалеко.

Парк действительно находился близко от площади. Он упирался в скальный обрыв, а выше, если поднять голову, были видны стены королевского дворца. Наверное, каждый день его величество Ричейр Первый любовался на темно-зеленый рукотворный остров из окна какой-нибудь из башен.

Ледяные фигуры в два, а то и в три человеческих роста стояли хаотично между ухоженными хвойными деревьями. Ощетиненные драконовые химеры, до жути реалистичные гаргульи, полуобнаженные девы в легких одеждах, словно замерзающие в снегу. На открытой площадке, где сходились аккуратно расчищенные дорожки, из ровных прозрачных кирпичей возвели уменьшенную копию Академии общей магии со всеми пристройками и корпусами. Высокая преподавательская башня доставала мне до макушки.

– Смотрите, магистр, наш балкон, – указала я на то место, откуда началась безумная история обмена древней магией. – А там общежитие! О, бальный зал. Кстати, меня позвали на бал в академию. Надеюсь, будет весело.

Я резко повернулась к Рэнсводу. Он стоял в нескольких шагах и смотрел на меня странным взглядом. На губах играла едва заметная улыбка, словно он наслаждался зрелищем, но силой воли заставлял вспоминать о том, что взрослый мужчина обязан относиться к экзальтированным студенткам со сдержанным снисхождением.

– Вы решили, чем займетесь в праздничный вечер? – спросила его. – В День схождения лун нельзя оставаться одному.

– Я приглашен на очень скучную вечеринку, – поделился он планами, и звучали они мрачновато. – Ты проголодалась? Пойдем что-нибудь перекусим.

– Мужчин и детей надо кормить четыре раза в день, да? – съехидничала я, подходя к нему и уже по-свойски подхватывая под руку. – Иначе они начинают капризничать.

– И ворчать, – неожиданно поддержал он шутку.

– Ага, как старички.

Никогда не подумала бы, что однажды буду обедать в ресторации на Стрэйн-Лейн. Зал был небольшой, очень светлый и практически пустой. На обтянутых тканью стенах висели картины, в камине горел огонь, не иллюзорный, наведенный с помощью бытового заклятия, а самый настоящий.

Нас усадили за столик в углу, куда лишний раз не станут заглядывать посетители. Распорядитель разлил по высоким бокалам воду и деловитым тоном поинтересовался:

– Вам принести как обычно, господин магистр?

– Для начала принесите меню. Девушка выберет сама.

Я посмотрела на него, как на ожившую каменную гаргулью. Что случилось? Разве не этот человек на позапрошлой неделе сделал вид, что девушка, сидящая с ним за столом, глухонемая дурочка?

Из принципа я дождалась, когда распорядитель принесет папку в дорогой кожаной обложке, и даже ее открыла, но практически сразу захлопнула, не вчитываясь в названия блюд. И – не дай божественный слепец – не заостряя внимания на ценах, иначе случится приступ жадности к чужим деньгам.

– Решила, что будешь заказывать? – удивился Рэнсвод.

– Полагаю, вы лучше разбираетесь в местной кухне.

Вкрадчивым жестом он подозвал распорядителя, тихо сделал заказ, попросив приготовить для меня самый большой стейк с кровью, какой найдется на кухне, а себе – принести кофе.

– Другими словами, ваша цель – накормить ребенка, – фыркнула я. – Расскажите, как вышло, что вы решили читать лекции?

Он мягко усмехнулся.

– Неуместный вопрос?

– Вовсе нет.

Оказалось, что ректор больше года осаждал его с предложением провести курс высшей магии в нашей академии. Киар сдался исключительно после указа его величества и, сам того не замечая, втянулся.

– А потом случилась злосчастная ночь, и мы дружно преодолеваем ее последствия, – выдала я окончание истории его преподавания.

Рэнсвод бросил на меня насмешливый взгляд.

– Не надо преодолевать, наслаждайся. Сейчас ты одна из самых сильных магов Крушвейской гряды. Я не обижусь, если ты перестанешь стесняться использовать магию. Очевидно, что она начинает тебе подчиняться.

– Я должна спасать мир? – подколола я.

– Выучить пару заклятий высшей магии – тоже неплохо.

– Зачем? Через две недели первородный огонь вернется к вам. Не хочу привыкать к тому, что мне не принадлежит, – пожала я плечами и, упершись локтями в столешницу, пристроила подбородок на ладонь. – Интересно, что сказал бы ваш предок, узнай, что вы служите преподавателем?

– Что плохого в преподавании? – искренне удивился Рэнсвод.

– Если говорить в масштабах мира, вы его точно не спасаете.

– Отнюдь, госпожа Грандэ, – хмыкнул он. – Что случилось бы с Крушвейской скалистой грядой, если бы мир наполнили неумелые маги? Полагаю, ее сровняли бы с землей.

– То есть, пока нет войны, вы вносите посильный вклад.

– Скорее отвлекаюсь от нервной службы на корону. Мы, конечно, давно знакомы с Ричейром, но монарх обязан оставаться монархом. С его характером это непросто.

Было странно обсуждать его величество, точно приятеля с соседней улицы. Интересно, за такие разговоры бросали в темницу?

– А чем вы занимаетесь на королевской службе? – полюбопытствовала я, и он развел руками, намекая, что оставит эту тайну шай-эрского двора при себе. – Другими словами, если я узнаю, то вам придется меня убить? Так?

И он искренне рассмеялся. Тихим грудным смехом, пряча лицо в ладонях, словно не хотел, чтобы публика в ресторации увидела, что магистру высшей магии не чужды нормальные человеческие эмоции.

– Скорее уж жениться на тебе. При жизни отец учил меня, что причинять вред собственной жене – дурной тон. Поверь, он знал, о чем говорил. Матушка была не подарком.

Я подавилась на вздохе и с самым дурацким видом схватилась за бокал с водой. Ей-богу, лучше бы не ехидничала.

– Но реальная жизнь куда проще. – Он расслабленно откинулся на спинку стула. – У меня магическая печать о неразглашении, и даже при большом желании я не могу ничего рассказать.

– Печать? – оживилась я. – Где?

– Там, где ее не видно, маленькая любопытная София. – Он бросил лукавый взгляд.

Бах! – отозвавшись на этот взгляд, громыхнуло сердце в груди. Бах!

Чувствуя, что щеки начинают гореть, я поерзала на стуле и в смятении уставилась на белую скатерть. Можно сколько угодно врать самой себе, но этот обаятельный Рэнсвод, умеющий замечать незначительные мелочи и излучающий мощную энергетику, притягивал меня, как самым сложным связующим заклятием.

Я чувствовала себя сбитой с толку, очарованной и растерянной. Все сразу. Как вообще разобраться в таком чудовищном клубке эмоций? Уверена, меня накрыл побочный эффект от магического слияния. Как только мы с Киаром поменяемся местами, сознание вернет ясность. Точно, так и есть! Не может же он мне по-настоящему нравиться!

Но пока я была как в космосе. Шагала по коридору академии, не видя дороги, и вяло понимала, что не запомнила, как минула холл. Да и путь из Стрэйн-Лейн тоже не заметила – отчаянно пыталась разобраться с беспорядком в голове.

– Грандэ! – нежданно прервал мысленный монолог мужской голос из реальности.

– Да что?! – раздраженно рявкнула я, круто оборачиваясь. Дескать, не видите? Девушка тут пытается подлатать потекшую крышу!

Неожиданно я узнала Финиста, которого даже не заметила. Он поджидал меня перед лекторием и определенно не рассчитывал, что окажется ни с того ни с сего облаянным. На его лице не осталось ни намека на жесткое приземление на ярмарочную горку: ни царапин, ни синяков. Никогда не догадаешься, что в пятницу случился казус.

– Я тебя три раза звал, – обиделся он.

– Извини, – на мгновение прикрыла глаза и вздохнула, стараясь подавить несвоевременный приступ раздражения, – просто задумалась.

Ей-богу, вернуть бы то чудесное время, когда я считала Финиста Берта парнем мечты, первородный огонь – детской сказкой, а Рэнсвода – исчадием ада.

– Как дела у моей умницы?

Северянин попытался обнять меня за талию, но я невольно отшатнулась. Заметив досаду на его лице, мысленно себя обругала.

– Лучше скажи, как дела у тебя? – тихонько спросила я. – Ты все-таки съездил к знахарю?

– Конечно, – сухо отозвался он и фальшиво улыбнулся: – Я в полном порядке.

В зале царило оживление. Сегодня должны были объявить претенденток в Лунные Девы, и народ с азартом делал ставки, какая из популярных выпускниц попадет на конкурс.

– Знаешь, Финист, – замялась я, – пожалуй, подсяду к Альме.

Подруга занимала, как ни посмотри, стратегически выгодную позицию на первом ряду. В такой близости к доске, не напрягаясь, разглядишь все кривоватые схемы и рисунки Эйвана Змея.

– Умница, ты что же, меня стесняешься? – как-то нехорошо усмехнулся Финист.

– Нет! – У меня вспыхнули щеки. – Просто с твоего ряда доску не разглядишь.

– Ладно. – Окончательно задетый в лучших чувствах, он пожал плечами. Вернее, одним плечом, видимо, двумя пожимали только девчонки. – Тогда удачи на лекции.

Он устроился рядом с друзьями, а я быстренько спустилась по широким ступеням к подружке. Кажется, Финист провожал меня хмурым взглядом. Иначе почему бы так сильно горело между лопатками?

– Слышала, что случилось с Бертом в пятницу, – пробормотала Альма после короткого приветствия.

– Да, было ужасно, – честно призналась я, вытаскивая из сумки конспект и самописные перья.

Айтэрийка оглянулась назад, проверила Финиста с друзьями и протянула:

– По нему и не скажешь, что свидание закончилось в лекарской.

Она помахала перед лицом рукой, намекая, что погожий лик парня не пострадал после столкновения с ледяной поверхностью.

– Он ездил к знахарю, – прошептала я, догадываясь, что соседи подслушивают наше перешептывание.

– А как же занятия? – вытаращилась Альма, и пришлось цыкнуть, чтобы она убавила громкость. – Помню, после знахаря я неделю не могла призвать магию.

Оставалось только покачать головой, мол, понятия не имею, как Финист предполагает выкручиваться на практикумах. Ладно зельеварение, там особо магией щеголять не приходится, режь травку да бросай в умеренно кипящий котелок, но что делать завтра с высшей магией? Как представила рожу Эйвана Змея, теперь выставляющего нас с Финистом слаженным дуэтом, так что-то сердце нехорошо сжалось.

И словно отозвавшись на мысленный призыв, наверху истошно застонала дверь. Можно было не оборачиваться, чтобы догадаться, что пожаловал магистр.

– Доброе утро, господа бытовики, – поприветствовал он поток, спускаясь к преподавательской кафедре, и пристроил на стол табель посещений. – Вижу, с прошлой недели вас явно прибавилось.

Что правда, то правда: драконовые порядки, установленные на его занятиях, самым положительным образом сказывались на посещаемости. Потрясающий результат! Даже Рэнсвод такого со второй лекции не добивался.

– Начнем с переклички, – объявил он, когда часовой бой возвестил о старте лекции, а скрипучая старушка-дверь сама себя заперла на замок.

В тишине звучали имена студентов. Каждый отзывался неохотно, словно магистр зачитывал списки смертников.

И как назло, когда очередь дошла до фамилии Грандэ, в воздухе аккурат над моей макушкой вспыхнула пульсирующая сфера. Решив, будто кто-то хочет нас с Альмой разыграть, я испуганно глянула на замершего Эйвана Змея и поспешно призвала магию. Не хотелось, чтобы меня облили какой-нибудь гадостью! Но поразить магистра навыками защитных чар не успела – шар беззвучно разлетелся брызгами света.

Айтэрийка прикрылась рукой, спасая глаза от ослепительной вспышки. От греха подальше я вжала шею в плечи и съежилась. Сверху посыпалась серебристая пудра. Блестки переливались, окружив меня то ли блестящим дождем, то ли сверкающим облаком.

– Раздери меня химера! – воскликнул кто-то с задних рядов. – Грандэ будет Лунной Девой!

Я?! Да раздери этого парня химера!