Глава 6 · День схождения лун

На лицо и руки пудра не осела, но от одежды летели блестки. До вечера я мерцала, как сугроб на ярком солнце, и принимала поздравления даже от незнакомых людей. Стоило кому-нибудь завидеть в коридоре сверкающую серебром девицу, как они начинали улыбаться и желать удачи.

Перед возвращением в Стрэйн-Лейн пришлось заскочить в общежитие за единственным праздничным платьем, сиротливо спрятанным в шкафу. Покупать новое денег попросту не было, а брать одежду на один вечер в рассрочку – кощунственное расточительство.

Оказавшись в своих покоях, первым делом я переоделась в красный наряд. Извернувшись, застегнула на спине крючки и встала перед зеркалом. Платье было непритязательного кроя, со скромным вырезом. Из украшений – золотистая вышивка. И почему в прошлом году оно казалось верхом элегантности? Видимо, сейчас ему не хватало пояса, пожертвованного каменной гаргулье.

Раздался стук в дверь. Не успела я и рта открыть, как Рэнсвод, вытаскивая запонки из манжет рубашки, вошел в комнату.

– София, я только вернулся… – Он поднял глаза и запнулся. – Что делаешь?

– Как вам платье? Пойду в нем на праздник. – Разглаживая ладонями складки, я повернулась к Киару. – Тут пояса, правда, не хватает, но что-нибудь придумаю. Миленькое?

– Миленькое, – с непроницаемым видом согласился Киар. – Красного цвета.

Как-то мигом стало ясно, что платье ему совершенно не понравилось. Приподнятое настроение не упало, а обрушилось, и рассказывать о конкурсе Лунной Девы мигом расхотелось.

Плечо с меткой я подставляла страшно сердитая. Пока в комнате мерцали светильники, а магический огонь отражался в зеркале и рисовал на стенах танцующие тени, перед мысленным взором стояла прима театральных подмостков, свечками едва не спалившая занавески в нашей гостиной… в гостиной Рэнсвода.

Конечно, он привык к дамочкам в красивых магических нарядах, стоящих, как крыло драконовой химеры. Заклятые платья идеально садились по фигуре, удлинялись или укорачивались под рост. На ногтях сам собой появлялся лак, а на лице – макияж. Да даже прическу к наряду можно было выбрать! Зато скинь такое платье, как красота мигом исчезала. Никакой маскировки, только голая правда об изъянах.

– Собирайся, – резковато скомандовал Киар.

– Куда? – растерялась я.

– Купим другое платье, – бросил он на ходу, направляясь к двери.

– Нет!

– Прости? – не скрывая удивления, словно не ожидал, что с его решением будут спорить, обернулся он.

– Покупать мне одежду – совершенно неуместно. Более того, не очень прилично.

Рэнсвод рассматривал меня с некоторым удивлением, словно впервые в его жизни девушка наотрез отказывалась от нового наряда. И он пока не понимал, что следовало сделать: оставить дурочку в покое или все-таки объяснить, что она дурочка.

– Книги не считаются! – опередила я. – Друзья все время дарят друг другу книги. Это совершенно нормально!

– София, у меня появилась идея. Давай сделаем вид, что платье повесил в шкаф Тайный Чародей, – предложил он.

– Я же сама его выберу.

– А ты была так любезна, что заранее выбрала фасон и цвет. Сколько тебе нужно на сборы? Полчаса хватит?

Я не заставила себя ждать и собралась за десять минут. Вскоре наша карета прогрохотала по тяжелому каменному мосту с фигурами гаргулий, отделяющему центр от западной части Но-Ирэ, в народе прозванного районом Западных ворот. Здесь селились обеспеченные семьи и конторские служки. Счетоводы, судебные заступники, удачливые торговцы и прочие господа, кому оказалось не по статусу жить в простецких восточных кварталах, но вскарабкаться поближе к королевскому дворцу все еще не хватало денег.

Пропетляв в паутине улиц, мы остановились возле модного ателье с большими витринами, закрытыми изнутри портьерами. Со стороны двухэтажное здание с изящной вывеской казалось трогательно лупоглазым. За стеклом стояли портняжные манекены, так хитро задрапированные полотном, что со стороны выглядело, будто их одели в сложные бальные наряды.

О нашем появлении в нарядном зале с уютной мебелью и живыми цветами в вазах возвестил переливчатый колокольчик. Встречать нас вышла стройная женщина возраста моей мамы.

– Киар! – Она приветствовала Рэнсвода, как давнего знакомого. – Почему не предупредил заранее? Мы подготовили бы костюмные ткани.

Покровительственным жестом он положил ладонь мне на поясницу и слегка подвинул к хозяйке ателье.

– Мэйри, помоги юной леди выбрать праздничное платье.

Подняв ухоженные брови, та окинула меня оценивающим взглядом и вновь растянула накрашенные губы в приветливой улыбке:

– Уверена, мы что-нибудь подберем.

– Не надо что-нибудь, – мягким тоном, тонко намекающим на недовольство, осек ее Рэнсвод. – Найди то, что подойдет именно Софии.

– Разумеется, – вежливо кивнула она и спрятала под длинными угольно-черными ресницами вспыхнувшее в глазах любопытство. – Идемте в примерочный зал.

Мы последовали за хозяйкой. Она толкнула замаскированную под стенную панель дверь и жестом пригласила нас войти:

– Располагайтесь, здесь вас никто не потревожит.

В небольшом помещении горела яркая потолочная люстра, и каждый уголок был залит светом. В центре размещался невысокий круглый подиум, видимо, для демонстрации нарядов. Перед ним стояла пара помпезных кресел с гнутыми ножками, разделенных высоким столиком. Окна скрывали плотные портьеры.

Пообещав вернуться в кротчайший срок, хозяйка оставила нас с Рэнсводом вдвоем и предусмотрительно задвинула за собой стенную панель. Едва я расстегнула пуговицы на пальто, как Киар шагнул ко мне и привычным жестом, словно делал так сотни раз до того, помог освободиться от верхней одежды.

– Магистр, эта ваша знакомая тоже не из болтливых? – сделав вид, будто вовсе не смущена этой небрежной галантностью, тихо спросила я.

– Спешу огорчить: она крайне болтлива, – отозвался он, аккуратно пристраивая мое пальто на спинку одного из кресел.

– Зачем вы привезли нас в колыбель сплетен? – охнула я.

– Девушкам нравятся здешние платья.

– А вы, значит, в этом неплохо разбираетесь? Что она подумает?

Рэнсвод хотел что-то ответить, возможно, в своей обычной манере заявить, дескать, никому и ничего не обязан объяснять, но не успел – панель снова раскрылась. В примерочный зал вернулась хозяйка ателье с парой туфель в руках. Следом за ней просеменила молоденькая, моего возраста, модистка с ворохом разноцветных нарядов.

За дверью, обтянутой стенной тканью, а потому неприметной, пряталась гардеробная с большим зеркалом в человеческий рост. Шустрая помощница развесила платья и удалилась. Переодеваться мне помогала сама Мэйри.

Смущаясь под ее пристальным взглядом, я неловко разоблачилась и осталась в исподней сорочке из тонкого полотна, едва прикрывающей колени. Женщина посмотрела на мое отражение в зеркале и улыбнулась тонкой улыбкой:

– Я не ошиблась: под неприметным футляром прячется прекрасная фигура.

Почему-то стало обидно, что симпатичное клетчатое платье с белым воротничком, между прочим, удобное и немаркое, обозвали футляром. Хорошо, не саркофагом.

Она помогла мне влезть в алое кружевное чудо с широкой юбкой и начала ловко застегивать на спине незаметные крючки.

– Так, говоришь, ты племянница Киара?

– С чего вы решили? Магистр Рэнсвод мне вовсе не родственник, – усмехнулась я и нахально встретила ее взгляд в зеркальном отражении. – Я работаю его помощницей.

– Неужели? – хмыкнула Мэйри, стараясь скрыть зудящее любопытство.

– Он мой бывший преподаватель, поэтому согласился взять на испытательный срок. Вы не представляете, как сложно в Но-Ирэ найти хорошее место, где с девушкой из приличной семьи точно не случится никаких неприятностей… Если вы понимаете, о чем я говорю.

Я многозначительно изогнула брови, дескать, мы обе знаем, какие опасности поджидают юных выпускниц за дверьми в дорогие особняки.

– Прекрасно понимаю, – улыбнулась она и, застегнув последний крючок, отошла на шаг. – Готово.

Я впервые в жизни надела платье, измененное с помощью магии, и с восторгом следила за преображением. Если сначала казалось, будто его сняли с чужого плеча, то теперь оно сидело идеально, точно сшитое по моей мерке.

Кружевной корсаж стягивался на груди. Юбка сужалась, аккуратно ложились жесткие складки. Длинные рукава укоротились, открыв запястья. На ногтях появился алый лак, а на губах – карминовая помада. Даже ресницы почернели и стали длиннее, отчего перед глазами неожиданно появилась непривычная пелена.

– Обувь. – Мэйри протянула пару на высоком каблуке.

Пришлось усесться на скамеечку у стены и стянуть ботинки. Туфли оказались великанского размера, но, стоило в них утонуть, как колодка подстроилась строго под ступню, а кожа поменяла цвет из невзрачно-сероватого оттенка в феерично-алый, точно под наряд. Обычно я избегала высоких каблуков, а если отвертеться не удавалось, то приходилось бороться с дурацким ощущением, будто земная твердь уходит из-под ног. Однако в магических туфельках было комфортно, как в домашних тапочках.

– Пришло время для демонстрации, – объявила Мэйри и открыла дверь.

Я подхватила подол и, чувствуя себя невообразимо красивой, легко выпорхнула из примерочной в зал. Рэнсвод сидел в кресле, читал утреннюю газету, словно пытался обнаружить в ней свежие новости. На столике дымилась чашечка кофе.

– Смотрите, магистр! Такой сочный красный цвет! – звенящим от восторга голосом позвала я. – Чудесное платье!

– Нет, – проронил он, даже не оторвавшись от чтения.

– Вы не взглянули, – буркнула я.

– Следующее, – словно мы стояли в очереди за жареными пирожками, скомандовал он, не потрудившись перевести взгляд от газетной колонки.

Я моментально сдулась, как воздушный шарик, и пошлепала обратно в гардеробную.

– Куда ты должна его сопровождать? – помогая мне раздеться, уточнила Мэйри.

– Никуда, – не теряя ни на миг бдительности, отозвалась я. – Участвую в конкурсе на звание Лунной Девы.

– Тогда попробуем что-нибудь поскромнее, – предложила она.

– Белое! – второй раз выйдя в примерочный зал, объявила я, словно Рэнсвод мог запутаться в колере и принять праздничный белый за похоронный черный.

– Аккурат на постриг в монахини, – прокомментировал он, бросив короткий взгляд на белое кружевное платье с высоким жестким воротником.

– Оно не похоже на монашескую рясу! – возмутилась я. – А от макияжа можно вообще отказаться и выбрать другой по каталогу.

Он все-таки потрудился присмотреться и согласно кивнул:

– Вообще, ты права.

– Видите! Я похожа на принцессу.

– Если принцесса одета в саван.

Я почувствовала, как меняюсь в лице, и промаршировала обратно в примерочную. Вышла оттуда в шикарном наряде глубокого синего цвета с вышитой серебристыми цветами юбкой. На лице был вечерний макияж, на ногтях появились блестки.

– Вычурно и дешево, – резюмировал он.

– Вы так пошутили? – Я приблизилась к нему и зашептала, надеясь, что хозяйка ателье расслышит, по крайней мере, не весь разговор: – Уверена, что платье стоит, как два крыла драконовой химеры.

– Но выглядит дешево, – спокойно ответил он и спрятался за газетой.

Следующий наряд, по мнению Киара, подходил только для притона. Еще в одном, на его взгляд, я больше всего напоминала умертвие. Хотелось снять с ноги туфлю и швырнуть ему в голову. В доказательство, что я очень даже живая. Все удовольствие от примерки испоганил. Злыдень!

– Ладно, – процедила я и вернулась в гардеробную, сердито стуча каблуками.

– Он никогда не был придирчивым, – искренне недоумевала Мэйри, позабыв про любопытство. Или просто решила, что все равно не сумеет разузнать ничего скандального.

– Просто он сдерживался, – буркнула я, влезая в очередной наряд из шелка пудрового цвета на тонких бретелях и с кружевными крылышками.

Плечи прикрыла золотистая невесомая паутинка, но руки оставались обнаженными. Грудь подчеркивал узкий вышитый лиф, юбка льнула к ногам. На лице появился естественный макияж, а концы волос завились легкими локонами и начали лезть в глаза.

– И снова мы с платьем! – Я поднялась на подиум и тряхнула непослушной гривой, стараясь убрать пряди с лица. – Что скажете?

Рэнсвод поставил чашку с кофе на блюдце, повернул голову и замер. Взгляд стремительно потяжелел и похолодел. Возникла странная нервирующая пауза.

– Плохо? – уточнила я, огладив нежную ткань ладонью.

Киар сидел неподвижно, молчал и смотрел. Я чувствовала себя бабочкой, нанизанной на иголку. Тело переставало слушаться, в затылке появилось противное ощущение, будто шея стала мягкой и голова мелко трясется. Безусловно, она не тряслась, но эта неприятная дрожь вызвала желание потупиться.

– Согласна, платье слишком открытое.

Я подхватила подол, чтобы спуститься с подиума и вернуться в примерочную. Хотелось верить, что хозяйка сможет подобрать еще парочку вариантов, чтобы не как для притона и не слишком вычурное.

– Стой! – резко приказал Киар, заставив меня замереть, как мага-первогодку перед военным генералом. – Его.

– Что? – моргнула я.

– Мы возьмем это платье.

– Вам оно нравится! – обрадовалась я.

Пронизывающий взгляд остановился на моем лице где-то в районе сомкнутых губ, подкрашенных магией полупрозрачным блеском.

– Тебе идет, и оно не красное.

В особняк на Стрэйн-Лейн мы возвращались в таком глубоком молчании, словно не платье выбирали, а отпевали безвременно почившую любимую рыбку Киара. Понятия не имею, отчего у него в одночасье испоганилось настроение, но оказаться с угрюмым Рэнсводом в замкнутом пространстве было удовольствием не для слабонервных. Пусть именно на нервы я, в общем-то, никогда не жаловалась, все равно хотелось выпрыгнуть из салона на улицу и пройтись до дома пешочком.

– А можно остановиться здесь? – почему-то шепотом, словно за громкий голос меня отругают, спросила я. – Прогуляюсь перед сном на свежем воздухе.

– Нет. Идти одной опасно.

– Как скажете, – вздохнула я и мрачно подумала: «Извините, что вклинилась в ваше глубокомысленное молчание».

В дом мы входили так же, не нарушая этого упорного молчания. Скажу больше, Рэнсвод избегал смотреть в мою сторону, словно там, в примерочном зале, на что-то сильно разозлился. Я судорожно вспоминала, сколько раз поблагодарила за платье, и мысленно насчитала не меньше пяти. По-моему, достаточно, чтобы выразить размер благодарности Нетайному Чародею за дорогой подарок.

– Доброй ночи, София, – бросил он безжизненно-холодным тоном и начал подниматься по лестнице.

– Магистр! – позвала его в спину.

Он обернулся, держась за перила. Взгляд остановился на мне.

– Я слушаю, – поторопил он.

Спрашивать, что стряслось, мигом расхотелось.

– Спасибо за подарок, – снова поблагодарила я. Как говорится, благодарности много не бывает.

– Пожалуйста, – сухо отозвался он.

На следующее утро я хотела выяснить, изменилось ли его настроение, но не сумела. Он или просто сбежал из дома, или сбежал потренироваться на холоде. Времени на выяснение не было. Поспешно собравшись, я умчалась в академию на практикум по высшей магии. И мне стоило тревожиться не о заскоках Рэнсвода, а о том, придет ли мой партнер на занятие, но в мыслях крутился один магистр с этим его изменчивым настроением.

Я практически убедила себя, что придется пристроиться третьей к Альме и старосте, но Берт был в зале. Прихлебывая из термоса какой-то напиток, стоял в компании парней и заразительно смеялся над чьей-то шуткой.

– Как он собирается заниматься после знахаря? – выгнула бровь Альма, озвучив мои мысли.

– Хотелось бы мне знать, – тихо согласилась я, предчувствуя, что снова окажусь в коридоре, но теперь из-за партнера.

Пока мы пристраивали сумки на полку, широкими шагами он пересек зал и остановился рядом с нами.

Альма мигом ретировалась:

– Пошла-ка я к своему старосте, а то стоит, бедняжка, как неприкаянный.

Тот и впрямь недобро зыркал в нашу сторону. За практикум на троих он потребовал от меня в безвременное пользование конспекты по бытовой магии, а теперь, пролетев, как драконова химера над пустыней, был весьма недоволен. Даже больше, чем от идеи превратить пару в трио.

– Кстати, Берт, тебя сняли с турнира за прогулы, – все-таки съехидничала подружка. – Тренер с утра орал как потерпевший.

– Переживет, – равнодушно бросил тот.

Едва Альма отошла, как он оперся ладонью о полку над моей головой и с белозубой улыбкой проворковал:

– Знаешь, что я заметил, моя умница? Ты никогда не приходишь здороваться первой.

– Привет, – поспешно вымолвила я.

Полагаю, он ждал чего-то погорячее единственного пророненного слова. Взгляд блуждал по моему лицу.

– Ну привет, умница-скромница.

– Думала, ты сегодня тоже не появишься.

– Я не имел права второй раз подставить своего партнера, – лениво протянул он. – Это было бы подло.

В первый раз тоже было не очень красиво, но я предпочла оставить ценное мнение при себе. В зал вошел магистр Сэт. Воркование пришлось прекратить и встать вместе со всеми в центр зала. После коротких приветствий и напутственных речей нас благословили на практику.

Я стояла напротив Финиста и с напряжением ждала, что будет дальше. Но он спокойно сжал кулак и призвал магию! Слово «удивление» явно не отражало всей глубины моего потрясения, когда на его раскрытой ладони засветилась полупрозрачная сфера.

– Вперед, партнер! – подбодрил он, подбрасывая шар в воздух.

Магия парня не обжигала, как у Сэта, но и не обволакивала, как у Рэнсвода. От осторожного прикосновения кончиками пальцев шар затрещал разрядами и лопнул, точно большой мыльный пузырь. К моему заклинанию Финист и вовсе не сумел прикоснуться, с шипением отскочил, словно магия его ужалила, как ядовитая змея.

– Попробуем еще раз. – Он встряхнул обожженными руками и размял шею, словно вышел в турнирный круг.

Это был полный провал, растянутый на два часа! В плане магии мы не продвинулись друг к другу ни на крошечный шажок. Пытались держаться за руки, но способ Киара совершенно не работал с Финистом. Сложили ладони одна в другую, чтобы вырастить общий шар, и только постояли как дураки с дымящимися пальцами. Магия северянина плевалась искрами, моя исходила жиденьким дымком. Выглядело так, словно два неудачника пытались на ладошках развести костерок, но уголька не хватило. Видимо, проблема заключалась все-таки в ручках, заклятия создающих, а не в замечательных способах.

Первородный огонь злился внутри, неистовствовал и не желал принимать незнакомого партнера. Да и чужая сила древнему дару не отзывалась. Я чувствовала, как кровь закипает, потом леденеет и снова по кругу. К окончанию двухчасовой пытки стало ясно, что нужно нестись в Стрэйн-Лейн, теряя на ходу ботинки, иначе день закончится паршиво. Если потороплюсь, то еще и к окончанию перерыва успею вернуться!

Едва прозвонили академические часы, я бросилась к полкам с вещами. Полагаю, от неожиданной прыти обалдел не только Финист, но и Эйван Змей.

– Ты в столовую, что ли, так торопишься? – хохотнула Альма, нагнав меня в дверях.

– Съезжу к магистру и вернусь, – быстро проговорила я. – Ему надо дать… снадобье.

– От чего? – изогнула подруга брови.

– От всего! Он такой дряхлый, что ни одной пилюлей не исправишь, но попытаться стоит.

Господи, София, что ты несешь? Предки Сатти только что всем конклавом закатили глаза! А их праправнучка, глядя на меня, с подозрением уточнила:

– У него разве домашнего лекаря нет?

– Есть, но я сегодня за главную! К концу перерыва буду.

Извозчик так проникся моей просьбой ехать побыстрее, что несся как угорелый. В салоне случилась болтанка, точно в корабельной каюте во время шторма. Я ездила туда-сюда по лавке и искренне жалела, что попросила этого рискового дядюшку подождать и вернуть меня в академию.

В страшный момент, когда мы подпрыгнули на колдобине, в ушибленную о жесткую спинку головушку пришла крамольная мысль. Может, бог с ней, с бытовой магией? Потом как-нибудь отработаю, если останусь живой.

В общем, до особняка мы домчали со скоростью драконовой химеры, спасающей ценную шкуру от охотника. Поклявшись вознице, что управлюсь за пятнадцать минут, я бросилась к воротам особняка. Споткнувшись на пороге, ворвалась в холл и резво кинулась наперерез кошке в гостиную… В доме были гости. Вернее, гость, седовласый импозантный мужчина. И, судя по выразительной паузе, мое появление, по грохоту сравнимое со вторжением северных варваров в осажденный город, прервало серьезный разговор.

– Здравствуйте, – пролепетала я и нервным жестом пригладила вздыбленные волосы.

– Что ж, господин Рэнсвод, пожалуй, мне пора. Подумайте над моим предложением. Я буду безмерно счастлив видеть вас в Ос-Арэте.

Визитер поднялся с дивана, Киар встал следом.

– Не провожайте, господин Рэнсвод, – коротким жестом велел он и бросил на меня улыбчивый взгляд: – Похоже, у вас срочное дело. Всего доброго, юная леди.

Я смущенно подвинулась в дверях и кивнула:

– До свидания.

– Бытовая магия? – изогнул он брови, видимо, оценив академическую зеленую мантию. – И вы хороший бытовой маг?

– Будет отличным, – вместо меня ответил Рэнсвод. – Предложите ей стипендию в вашу магистратуру. Думаю, госпожа Грандэ заинтересуется.

– Это еще одно условие? – подняв брови, хмыкнул господин.

– Если желаете, – сдержанно согласился Киар.

– Что ж… – Гость залез во внутренний карман и вытащил серебряную визитницу. – Пришлите мне рекомендательное письмо от куратора, госпожа Грандэ.

Чувствуя себя, прямо сказать, очень странно, я забрала карточку. На бархатистой плотной бумаге было выведено имя и должность. В наш дом заглянул ректор академии магии Ос-Арэт.

В моей карте мира он находился на том же недоступном континенте, где проживал король. Когда точно знаешь, что такие люди существуют, но не рассчитываешь когда-нибудь с ними столкнуться нос к носу.

– Спасибо, господин ректор, – пролепетала я. – Но я только заканчиваю четвертый курс.

– Самое время подумать о будущем, – отеческим тоном заключил он.

Пахнув холодным сквозняком, за ним закрылась входная дверь. Я растерянно посмотрела на Рэнсвода. Скрестив руки на груди, он стоял на фоне окна, и вокруг его высокой фигуры свет рисовал яркий абрис.

– Дай угадаю, – проговорил Киар, – практикум по высшей магии.

– И меня ждет извозчик, чтобы вернуть в академию, – проворчала я, снимая пальто и мантию. – Потому что если я пропущу профилирующий предмет, то куратор порежет меня на салфетки.

Я стояла с оголенным плечом и ждала, когда Рэнсвод привычным жестом положит ладонь на метку. Он медлил, словно наш ритуал, казалось бы, ставший обыденным, начал его угнетать.

– Не хочу торопить, но время поджимает, – с неожиданным даже для себя раздражением поторопила я.

Киар дотронулся лишь кончиками пальцев, едва-едва, словно вовсе не хотел прикасаться к метке и пытался придумать, как этого самого прикосновения избежать. А после слияния во мне вспыхнула ярость. Зубами хотелось заскрипеть!

– На что вы вчера разозлились? – сухо спросила я, поспешно застегивая ворот платья.

– Похоже на то, что я разозлился? – тихо спросил он.

– Да! Понятия не имею, что сделала неправильно.

Я развернулась и вдруг обнаружила, что нас разделяло ничтожное расстояние. Обычно он отходил, не пытаясь вторгаться в мое личное пространство, но сейчас не сдвинулся ни на шаг. Спрятав руки в карманы модных широких брюк, рассматривал меня тяжелым, почти осязаемым взглядом. Раньше под этим взглядом хотелось съежиться и спрятаться под парту, а теперь вдруг оборвалось дыхание.

– Ты не сделала ничего плохого, София, – спокойно произнес он. – Из нас двоих именно мне не следует забывать о будущем.

Смутно догадываясь, что мы говорим о разных вещах, я спросила:

– Ректор Ос-Арэта предложил вам читать лекции в его академии?

– Возглавить факультет высшей магии, и я склонен согласиться. Иди. – Он отослал меня сдержанным кивком. – Ты опоздаешь.

* * *

На следующий день все послеобеденные занятия отменили. В коридорах и лекториях витала атмосфера скорого праздника. Замковые духи разносили сюрпризы из сундука Тайного Чародея, и народ покатывался со смеху, демонстрируя свои подарки.

– Ты можешь представить, что мне принесли от Тайного Чародея? – взревела Альма, едва я уселась напротив нее в галдящей столовой.

– Еще один набор невротика? – предположила я, усилием воли сдерживая смех. Видно же, что подруга страшно возмущена.

– Да лучше бы его! Психанул – и сразу подлечился. Хоть какая-то польза! – продолжала она возмущаться. – Но мне подарили жабу!

Клянусь, после рыбок за сорок динаров я вообще ничему не удивляюсь.

– Надеюсь, она не начала в коробочке подванивать?

– Да каменную! Понимаешь? Мне подарили каменную страшенную жабу! Если бы она еще и смердела, я точно отыскала бы шутника.

Она полезла в сумку, лежащую на скамейке, и долго в ней копалась. Я даже успела постучать по столу, и передо мной появился поднос с едой.

– Смотри! – Альма швырнула на поцарапанную столешницу фигурку, выточенную из змеевика, горного минерала болотного цвета с яркими черными прожилками. Жаба держала в пасти монетку и выпучивала глаза, словно этой самой монеткой давилась.

– Это денежная лягушка. В Ист-Орсе такие продают в каждой сувенирной лавке, – пояснила я, и подруга с подозрением сузила глаза. – Честное слово, в сундук лягушку положила не я! Так поистратилась в этом месяце, что не участвовала в игре. А ты что купила?

– Розовую свинью-копилку, – расплылась в довольной улыбке Альма. – Не поверишь, она досталась Эзре Ходжу! Ты не видела его рожу в этот момент… Обалдеть же!

– Что? – Я испуганно оглянулась через плечо, отчего-то мигом подумав, что в академии появился Рэнсвод. Даже в жар бросило.

– Думаешь, жабу прислал он, проклятый Эзра Ходж? – охнула она. – Как раз в его духе.

– Тебе сочинять бы романы, – покачала я головой.

– Сочинять романы мне не позволят мудрые предки Сатти. – Альма указала пальцем с двумя колечками в потолок, дескать, сверху за ней приглядывают. – Они не одобряют это ваше творчество.

– На турнирную магию тебя благословили они? – неожиданно в наш разговор вклинился Финист.

В большом недоумении мы обе повернули головы и обнаружили, что он сидел рядом, подперев щеку кулаком, и с интересом слушал девичий треп.

– Давно подслушиваешь? – полюбопытствовала я.

– Услышал почти все. – Его глаза смеялись. – Привет, моя Лунная Дева. Я тебя искал.

Он аккуратно пристроил на стол новогоднюю игрушку: гроздь алых слюдяных сердечек на тонкой золотой нити.

– Что это?

– Подарок, – с улыбкой кивнул он.

– Я считала, что Тайный Чародей открыто подарки не дарит.

– Сегодня этот сюрприз мне принесли замковые духи, – подсказал Финист, как-то разом объясняя, что он вовсе не надумал никого одаривать, а просто пришел похвастаться игрушкой.

– Милая вещица, – хмыкнула я.

И практичная. Один раз подарили, а на новогоднее дерево можно вешать лет десять. Пока сердечки не переломаются.

– Говорят, замковые духи всегда учитывают желания дарителя. – Он многозначительно поиграл бровями.

– Предками клянусь, что не думала об Эзре Ходже, когда подложила свинью в сундук! – немедленно заявила Альма, хотя никто ни на что не намекал.

История о свинье Финиста не заинтересовала, и он с хитрецой вопросил:

– Так что, умница, я отгадал? Ты моя Лунная Дева.

– Кхм… – многозначительно промычала я, не придумав, как лучше ответить.

– Конечно, она! – вклинилась подруга, когда стало ясно, что пауза затягивается, я постепенно начинаю краснеть в цвет слюдяных сердечек, и разговор, вполне вероятно, закончится страшной неловкостью.

Финист блеснул белозубой улыбкой, в светлых глазах плясали химеровы бесята.

– Так и знал!

Неожиданно он нагнулся и, пока я хлопала глазами, прижался влажными горячими губами к моим приоткрытым. Я перестала дышать и вытаращилась как дура. В столовой наступила тишина. Альма поперхнулась.

– Спасибо за подарок, – прошептал он.

– Ага, пожалуйста, – ошарашенно кивнула я. Губы горели, как от жгучего перца.

Наверное, встань Берт на скамейку и прокричи во весь голос, что у нас происходит романтическая история, эффект был бы не столь ошеломительным. Люди верили только в то, что увидели собственными глазами.

С довольной улыбкой, словно спас Шай-Эр от неминуемой гибели, он сгреб сердечки, игриво подмигнул и оставил нас с подругой доедать остывший супец.

– Он тебя поцеловал при всех? – уточнила Альма, словно не верила собственным глазам.

– Да вроде, – промычала я и тут же выругалась: – Зачем ты ему соврала?

– Зато какой неожиданный эффект! – протянула та и вдруг шепнула: – Он возвращается!

Оказалось, северянин решил проявить неожиданную и, в общем-то, ненужную галантность.

– Совсем забыл спросить. Куда за тобой заехать вечером?

Как представила, что он постучится в дверь особняка и обалдевший Киар пойдет по лестничке открывать… так мороз побежал по коже.

– Не надо приезжать! – поспешно отказалась я. – Встретимся на месте.

– Тогда буду ждать тебя в холле, моя умница, – пообещал он.

* * *

В новом платье, накануне доставленном из ателье, я должна была выглядеть как сказочная принцесса. План был прост, как медный сантим: надеть, а потом перед зеркалом с восхищением наблюдать, как наряд сам собой садится на фигуру, превращая меня в эту самую пресловутую принцессу. Тут-то и случился маленький конфузец: чтобы застегнуть волшебный наряд, мне не хватало лишней пары рук. В смысле, не моей лишней пары – это было бы поистине ужасающе, а добровольного помощника.

Дома сборами на праздники руководила мама, даже если ее никто не просил. В общежитии перед академическими балами всегда царила неразбериха: двери не закрывались, соседки галдели, кто-нибудь обязательно просил или карандаш для бровей, или нитку с иголкой – наживую подшить подол. В общем, выловить в коридоре добрую дуэнью, способную на скорости ярмарочного мошенника застегнуть на платье крючки, проблем не возникало. Но в особняке Рэнсвода, кроме кошки Дуси, дрыхнущей на кровати, и собственно самого Рэнсвода, других живых существ не имелось.

У кошки были лапки, а у Киара – препоганейшее настроение. Мы с ним случайно столкнулись на лестнице, когда я вернулась из академии, и он поздоровался таким тоном, что до сих пор чуточку подергивался глаз. Мысли о будущем – или чем он там себя накручивал? – превращали его в магистра из ада, вызывающего у меня оторопь и гнев одновременно. Но оторопь больше.

Надеть через голову платье с пышной юбкой собственными силами было практически нереально. Побоявшись порвать нежные кружева, я влезла в него через ноги, потянула наверх и попыталась с честью преодолеть полсотни – точно не меньше! – крючков на спинке. На пояснице еще кое-как наковыряла, а вот выше – не удавалось. Застежки отказывались вставляться в нужные петельки, и все время дыбились некрасивые складки.

Взбесившись, я перевернула платье задом наперед. Теперь-то застежка мне покорилась! Но стоило сомкнуть крючки, заклятый магией наряд немедленно начал стягиваться по фигуре.

Как последняя дура я стояла перед зеркалом и любовалась на лиф, изображавший на спине те округлости, которые, как и задумала природа, находились спереди. Жесткий край даже прикрыл часть неровного круга из хаотичных символов древнейшего языка.

– Да химерово ты отродье! – процедила я сквозь зубы, пытаясь перевернуть платье.

Кружево категорично треснуло, намекая, что с нарядами принцесс стоит вести себя поделикатнее. Это вам не какая-то шерстяная тряпка с белым воротничком, купленная за два с половиной динара у Восточных ворот! Пришлось расстегнуться и снова перевернуть строптивую вещь.

В общем, я сделала все, что смогла и в нерешительности покосилась на двери. В конце концов, не покусает же Рэнсвод девушку за просьбу помочь с одеванием!

Одной рукой прижимая лиф к груди, а другой – придерживая волочащийся по полу подол, я пошлепала босыми пятками в покои к Киару. Перед дверью, ей-богу, чуть не передумала, но все-таки постучалась и отступила вглубь коридора.

Рэнсвод открыл. Сам он был одет в белую сорочку из дорогого полотна и идеально отглаженные черные брюки. Нечитаемый взгляд скользнул по платью, зацепленному на мне, как на деревянной вешалке, за бретели. Неожиданно одна соскользнула с плеча и повисла у сгиба локтя. Киар глубоко вздохнул, точно мучился от вселенской печали.

– Это… Скоро экипаж приедет… – промычала я и неловко махнула рукой, намекая на плечо.

Извозчика для меня Рэнсвод нанял на весь вечер, о чем сухо проинформировал вчера, когда посыльный привез коробку с платьем из ателье Мэйри.

– Конечно. – Он подвинулся в дверях. – Заходи.

Ступить на запретные «земли» было… странно. Большая гостиная утопала в полумраке – горели только ночные светильники. В их неярком свете покои выглядели лаконичными и по-мужски элегантными. Никаких цветочков или – не дай боже! – пафосного золота, только сдержанные кофейные и бежевые оттенки. Отчего-то казалось, что в его комнате должно быть очень холодно, но даже от ковра на полу исходило тепло. А в воздухе витал едва уловимый запах знакомого благовония.

Стараясь не глазеть по сторонам, как на экскурсии по древним руинам, я выхватывала лишь мелкие детали: строгий рисунок на темно-коричневых стенных тканях, стопку книг на полированной крышке длинного комода, узкое зеркало в деревянной раме над ним, небрежно брошенные в хрустальную пепельницу запонки, серебряный портсигар, край кровати в открытых дверях спальни.

– Готова? – сухо спросил Киар, закатывая рукава сорочки.

– Да. – Я оглянулась через плечо и, стараясь разрядить гнетущую атмосферу, шутливо скомандовала: – Действуйте!

– Слушаюсь.

Понятно: шутка была лишней. Как-то забылось, что рядом со мной человек, по несчастью обделенный чувством юмора.

Когда он дотронулся до метки лишь кончиками пальцев, внутри вновь шевельнулось глухое недовольство. И пока лишняя сила утекала из тела, у меня случилось прозрение!

Пусть ритуал казался неловким и даже варварским, но руки Киара всегда оставались уверенными. Он не позволял допустить мысль, будто мы занимались чем-то недозволенным или – хуже! – грязным. Никогда, ни на секунду. И эти осторожные, точно украдкой сворованные прикосновения, начисто стирали ощущение абсолютной правильности происходящего.

– Метку не видно. – Отступив, он одернул рукава. Естественным жестом, легко распоряжаясь крохами полученной магии, провел по ткани ладонью и сгладил мелкие заломы. Бытовых заклятий он действительно не чурался.

– Магистр, такое дело… – позвала я, заставив его оторваться от важнейшего занятия – наведения лоска, и выпалила: – Помогите застегнуть платье!

Киар на секунду замер. Пришлось уверить, что ситуация совершенно безвыходная и гибкости мне не хватит, даже если свернусь бубликом, а я им точно не свернусь.

– Я честно пыталась сама…

Он прервал стенания простым кивком, дескать, леди, возвращайся в исходную позицию и подставляй спину, пока магистр-злыдень готов причинить немножко добра.

– Спасибо! – Второго приглашения я не ждала, немедленно подставила, как и велели.

Киар ловко справлялся с крючками. Чувствовался опыт, который, как утверждали знающие люди, под ногами не насобираешь. Но, сам того не замечая, раз за разом он задевал пальцами обнаженную кожу. Спина вдруг сделалась такой чувствительной, что каждое случайное касание вызывало волну мурашек. И я краснела в цвет дурацких сердечек, подаренных Финисту. Почему-то именно они в этот момент стояли перед мысленным взором.

Когда все крючки вошли в петельки, платье послушно стянулось по фигуре, поднялся длинный подол, лиф обтянул грудь, шелковая юбка прильнула к ногам. Волосы завились локонами, а на лице, должно быть, появился легкий, едва заметный макияж, идущий в комплекте с нарядом. Оставалось обуть волшебные туфли, и принцесса готова стать Лунной Девой!

– Как вам? – Я повернулась к Киару и расставила руки. – Правда мне идет?

– Да, – отрывисто проронил он, не сводя взгляда с моего лица. – Красиво.

По-моему, таким холодным тоном насылают черные заклятия, а не говорят комплименты. Придираться не стала и еще раз поблагодарила за подарок от Нетайного Чародея. Благодарность смягчает злыдней.

И ведь тактика себя оправдала! Упакованный в черный смокинг, вероятно, обязательный даже на скучных вечеринках аристократов, он проводил меня к экипажу и помог усесться в теплый салон.

– Хорошего вечера, София, – пожелал он.

– Вам тоже хорошего вечера, магистр, – кивнула в ответ.

Я серьезно опасалась, что в легком платье отморожу зад и что-нибудь помимо него, пока буду мелкой рысью нестись от центральных ворот до исторической части дворцового комплекса, но трагического обморожения удалось избежать.

Ради бала открыли старые ворота, и карета остановилась возле лестницы в парадное здание. Именно здесь проходили официальные торжества, а верхние этажи занимала ректорская приемная и академический музей древних артефактов. Кстати, весьма любопытный.

В холле творилась страшная неразбериха. Яркий свет каскадной люстры озарял каждый угол. Воздух, пропитанный безудержным праздничным весельем, сотрясался от громких разговоров и смеха. Анфилада залов с высокими широкими арками вместо дверей была заполнена нарядно одетыми студентами.

Я огляделась, пытаясь в разноцветной толпе отыскать Финиста. Спрятав руки в карманы строгих брюк, он стоял в самом центре холла. На лице сияла чарующая улыбка. И как его сразу не заметила?

Он шагнул навстречу первым, не заставив меня лавировать среди людей. Казалось, вечер начинался волшебно, и тут меня нагнало проклятие от слияния! Парень из мечты шел, а у меня перед мысленным взором приближалась фигура другого мужчины, поджарого и жилистого, упакованного в дорогую белую сорочку и узкие брюки. В нем не было юношеской нескладности и незрелости, каждое движение излучало уверенность.

И я вздрогнула, когда он прошептал голосом Финиста Берта, чьи ладони смело легли на мою талию:

– Кто ты, прекрасное видение? Я не могу отвести от тебя глаз.

– С наступающим Днем схождения лун, – выдохнула я, заставляя себя вернуться в реальность, которая, ей-богу, была не так уж плоха.

До официального открытия праздника оставалось немного времени. Мы прошлись по залам, собственно, ни о чем не разговаривая. Перекричать шумную толпу было нереально, да и Берта постоянно отвлекали. Кажется, его знала если не вся академия, то большая часть собравшегося на праздник народа. Но его рука многозначительно и веско лежала на моей талии, и всем было очевидно, что девушка рядом с любимчиком толпы ходит не в качестве домашнего питомца.

– Что-нибудь выпьешь? – совершенно неожиданно, когда ему что-то втолковывал парень с факультета алхимии, повернулся ко мне Финист. – Пунш?

Неизвестно, что в этот пунш намешали. Только в кошмаре может присниться, как во время бала на спине начнет проявляться метка. Обычно ее контуры становились видны только утром, а к вечеру рисунок начинал напоминать яркую и неопрятную татуировку, словно сделанную подпольным мастером.

– Лучше воды, – попросила я, искренне опасаясь нахлебаться чего-нибудь с аскаромом.

– Подождешь меня здесь? – предложил Финист.

Невольно я глянула через широкую арку в зал, где накрыли фуршетные столы. Традиционно в нем набилось больше всего народу.

– Да.

– Никуда не сбежишь?

– У меня туфельки не для бега, – пошутила я.

– Ладно, – подмигнул он. – Дай мне пять минут.

Через десять он тоже не вернулся. Я стояла одна, оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать знакомые лица, и чувствовала себя очень глупо. Отчего-то вспоминалось, как на выпускном балу мой бывший одноклассник бегал за напитками. Он с таким усердием меня поил, словно надеялся, что я захмелею с ягодного пунша. Или, может, считал, что я умираю от жажды.

Парень вообще плохо представлял, с какого бока подходят к девушкам, и мама возмущалась, что с таким партнером по танцам ее дочь никогда не испытает счастья первого поцелуя на главном празднике взросления. Она ошиблась. Я испытала из принципа. Целовался одноклассник чудовищно.

Финист точно целовался отменно, и уверена, что в мой бокал с пуншем, если бы я его пила, был бы добавлен крепкий хмель. Конечно, исключительно для вкуса, а не для сговорчивости дамы.

Неожиданно передо мной вырос шкаф в костюме темно-синего цвета. Едва не уткнувшись носом в атласный лацкан, я обалдело подвинулась. Сверху нависал и отчаянно краснел капитан команды по турнирной магии Эзра Ходж.

– Грандэ, поговорить надо. – Он нервно откашлялся в кулак и дернул головой. – Отойдем на минуту?

– Куда?

– В место потише, – буркнул он.

Я вновь покосилась на фуршетный зал, но ни со стаканом воды, ни с пустыми руками Финиста не заметила. Он растворился где-то между столами с напитками и закусками. От разнообразия, что ли, глаза разбежались?

– Давай отойдем, – со вздохом согласилась я.

Эзра шел, сунув руки в карманы, развязной, но нервной походкой. Он вклинивался в толпу, как таран, и народ поспешно расходился в разные стороны. Аккуратно придерживая платье, я шустро семенила следом. Было заметно, что к костюмам здоровяк не привык: пиджак стеснял движения и натягивался на мощных плечах, а брюки не позволяли сделать широкий шаг.

Место потише, по мнению Эзры, находилось за одной из колонн. Когда мы скрылись от лишних глаз, он помялся и резковато проговорил:

– Твоя подружка…

– Какая из них? – Я изогнула брови, хотя прекрасно понимала, что для Ходжа у меня имелась единственная подружка.

– Не гони, Грандэ, ты понимаешь, о ком я говорю, – огрызнулся он, видимо, взбесившись, что его заставляют вести себя по-человечески, а не как обычно.

– Ах, ты об Альме. – Я скрестила руки на груди. – И что с ней?

– В общем, я хочу пригласить ее на танец, – буркнул он. – Ты замолви словечко, чтобы она не послала меня… ну… к химеровым демонам.

– Хорошо.

– Да брось, Грандэ. Знаешь ведь ее паршивый характер! Я отплачу… – Он осекся. – В смысле, ты мне поможешь?

– Да, – кивнула я.

– Да? – вытаращился он. – Так запросто? Я уже приготовился тебя уламывать, как не в себе. Не шутишь?

– Нет. – У меня действительно вырвался смех. – Эзра, она ругает тебя чаще, чем благодарит своих предков Сатти. По-моему, это что-то значит.

– Главное, чтобы это не значило, что она даст мне в рожу, если я к ней сунусь, – с тоской вздохнул он.

– Альма наверняка надела традиционное платье, поэтому сегодня драться точно не будет, – уверила я. – Ей предки не позволяют осквернять святое.

– Благодарю тебя, подруга! – Вдохновленный Эзра так же вдохновленно сжал ручищами мои плечи. – Всегда знал, что ты хороший человек. И выглядишь, кстати, сегодня отлично. Вообще не похожа на серую мышь.

Господи, они точно с Альмой друг друга стоят! Она тоже мастер отвешивать спорные комплименты.

– Спасибо. Сделаю все, что в моих силах. – Я повела плечами, освобождаясь от его стального захвата. – Теперь мы можем идти?

– И еще, Грандэ… Это, конечно, не мое дело… – Он пожевал губами. – Видел, что вы с Бертом, типа, вместе. В общем, он умеет петь в уши и все такое прочее… Ну, ты понимаешь.

– Вообще-то нет, – напряглась я.

– У них с приятелями вроде соревнования. Они развлекаются с девчонками, а потом бросают. Может, он, конечно, со всей душой. Я не стал бы лезть, но ты не похожа на его подружек. Ты с виду нормальная… – Ходж поморщился, явно смущенный ролью светлого мага в белых одеждах. – Короче, если обидит, то приходи ко мне! Идет?

Он протянул сжатый кулак. У игроков в турнирную магию этот универсальный жест означал почти все: приветствие, одобрение и, возможно, присягу на верность.

Я ударилась с Ходжем костяшками пальцев. Кстати, больно.

– Договорились.

Мы выбрались из-за колонны и немедленно разошлись в разные стороны, как заговорщики, ради конспирации делающие вид, будто вообще не знакомы. Без Эзры толпа и не думала передо мной расступаться, так что я несколько потерялась, пытаясь вспомнить, на каком именно свободном клочке зала обещала дождаться Финиста.

Пока пыталась справиться с нежданным приступом топографического кретинизма, северянин нашелся сам. Он подплыл ко мне с ленивой улыбкой и стаканом воды, в котором бултыхались долька лимона и нетающая ледяная крошка.

– Я тебя потерял.

– А теперь нашел, – улыбнулась в ответ и забрала протянутый запотелый стакан. – Благодарю.

Сверху, заставив всех задрать головы, на нас обрушилась громкая музыка, словно приглашенный оркестр сидел под потолком. Мелодия полилась по анфиладе дворцовых комнат, созывая гостей на открытие праздничного вечера.

Неторопливо мы двинулись по направлению к бальному залу, хотя следовало очень даже торопиться. Отбор Лунных Дев обычно начинался после официального обращения ректора.

Зал для танцев в точности напоминал турнирную арену: огромное помещение с высоченными потолками и балконом, опоясывающим его по всему периметру. Наверху, в нише, играли музыканты. Резкая поначалу мелодия, призванная привлечь внимание, мягко перетекла в переливчатый, легкий мотив.

Альма с соседками по общежитию стояли тесным кружком, о чем-то разговаривали и прихлебывали из стаканчиков пунш. Подруга действительно осталась верной себе и всевидящим предкам Сатти. Она нарядилась на бал в традиционное платье, обнажившее крепкое сочно-шоколадное плечо. Черные волосы свободно струились по спине.

– Хочу поздороваться с подругами, – обернулась я к Финисту.

Тот бросил прохладный взгляд в сторону девичьей компании. Знакомство с десятком стипендиаток из академического пансиона его не прельщало.

– Необязательно меня сопровождать, – поспешно уверила я. – Можешь идти к своим. Ничего страшного. Ты же не обязан меня везде водить за руку.

Уговаривать Финиста не пришлось. Мы разошлись в разные стороны, хотя, в общем-то, эти самые стороны разделяло не самое большое расстояние.

Соседки встретили меня гробовым молчанием, словно перед ними во плоти появился дух мертвой ай-тэрийской бабушки Сатти и принялся нравоучительно объяснять, что на праздники следует одеваться в традиционные платья, как ее послушная внучка, живущая по заветам предков.

– Святые предки Сатти! – изумленно охнула Альма. – Теперь я понимаю, почему ты поистратилась в этом месяце! Выглядишь отлично, но непривычно.

У меня вырвался смешок.

– Твой Эзра только что сказал, что я перестала походить на серую мышь. Комплимент как раз в твоем духе.

Неожиданно в голове всплыла фраза, брошенная Киаром во время ссоры, что нужно выбирать исключительно созвучного себе партнера. Я решительно приказала этому мягкому, обволакивающему голосу заткнуться и прекратить нарушать душевный покой. Достаточно того, что от мысли об отборе начинали трястись поджилки.

– Где ты купила это платье? – ревниво вопросила Тея, которая всегда считала себя главной модницей трех общежитских этажей.

Учитывая, что ее так и не выдвинули на праздничный конкурс, в последние два дня они с верной Леей меня сильно недолюбливали. Нарочито не замечали в коридоре, а стоило подсесть к ним в столовой, немедленно уходили, дескать, мы уже закончили прием пищи, приятного аппетита тебе в гордом одиночестве.

– В квартале Западных ворот, – не слукавила я.

– В рассрочку взяла? – с умным видом закивала Лея.

– Она участвует в конкурсе и должна выглядеть достойно! – бросились защищать меня другие девочки, хотя я не нуждалась в судебных заступниках. – Ради такого не грех взять платье в долг.

В общем, женщины всегда знают, как с чувством наступить на больную мозоль любимым подругам. На Тею с Леей было больно смотреть. Подозреваю, теперь девчонки нарисуют мой портрет и по ночам будут втыкать в него ведические иглы.

Шаманская магия, конечно, не признавалась официальной наукой, раньше я и сама в нее верила слабо, но поглядите-ка, именно эта дикая, варварская ворожба одарила меня первородным огнем. Чтоб их всех, северных шаманок и театральных прим, к ним бегущих, сожрали драконовы химеры!

– Не обращай на них внимания, – шепнула мне Альма. – Хотят завидовать, пусть завидуют молча. Ты сегодня самая красивая на этой тухлой вечеринке. Где, кстати, твой парень-красавчик?

Мы одновременно обернулись к Финисту, стоящему рядом с друзьями, такими же красавчиками. И их уже окружила стая галдящих первокурсниц в вечерних платьях разной степени откровенности и пышности.

Между тем музыка стихла, а по гулкому залу разнесся голос ректора:

– Приветствую, мои друзья!

В толпе прокатился утихающий рокот, и наступила жиденькая тишина, нарушаемая веселыми шепотками и хихиканьем. Мы обратились к балкону. За балюстрадой, помимо главы академии, стояли несколько магистров, видимо, призванных приглядывать за порядком на празднике. Не оставишь же великовозрастных детей без всевидящего ока взрослых. Наберутся пунша с запрещенным на балу хмелем и устроят дикие пляски с мордобоем или, не дай божественный слепец, вообще с раздеванием!

Эйван Сэт в неизменных черных одеждах занимал почетное место по правую руку от ректора. Длинный сюртук, застегнутый на все пуговицы, делал его похожим на борца с нечистью с книжной иллюстрации. Магистр бросал в толпу равнодушные взгляды. На лице застыла ледяная, как кусок айсберга, мина.

– Кстати, ты что-то говорила об Эзре Ходже, – прошептала Альма мне в ухо. – Что он хотел?

– Он пригласит тебя танцевать, а ты ему не откажешь и не накинешься с кулаками, – велела я.

– Он тебе денег, что ли, заплатил? – сощурила темно-карие глаза айтэрийка.

– Пообещал вызвать Финиста на поединок, если он меня обидит. Как видишь, я куплена с потрохами, поэтому не смей ему отказывать.

У Альмы вырвался издевательский смешок.

– Заметила, что у них цена одинаковая? Как думаешь, кто объявит дуэль первым?

– Искренне рассчитываю, что обойдется без турнирной магии. И потом, ты очень хочешь танцевать со своим капитаном, – добавила я.

– Да неужели? Он бесит моих благословенных предков!

– Не говори за предков, ты у них напрямую не спрашивала, – напомнила я, что связи со всевидящим оком нет и говорить за них глупо.

– Меня он тоже бесит.

– А тебе Эзра как раз нравится. И то, что вы вечно собачитесь, тоже нравится. Он, к слову, надел костюм. Выглядит божественно и отчаянно страдает. Оцени, какая жертва!

– Твои глупые разговоры нужно запивать водой, – буркнула она.

– Держи. – Я протянула нетронутый стакан.

С лицом, мол, с паршивой химеры хоть чешуек горсть, Альма выхватила из моих рук стакан с водой, сделала пару быстрых глотков и скривилась:

– Как ты можешь пить такую кислятину?

За перешептыванием мы пропустили речь ректора и замолчали лишь в тот момент, когда он торжественно объявил:

– Просим наших милых конкурсанток открыть бал в честь Дня схождения лун.

Живот свело, а сердце совершило кульбит, практически несовместимый с жизнью. Перед глазами заплясало. Не понимаю, как одной милой Лунной Девой не стало меньше еще до начала конкурса.

Неповоротливая толпа начала расступаться, а Финист незаметно возник за спиной. Мягко сжав мои плечи, подтолкнул к танцевальной площадке.

– Идем, моя умница. Сегодня мы обязаны всех поразить!

Думаю, мне единственной из претенденток было невдомек, сколько девушек выбрали для конкурса. Оказалось, нас всего четверо. В прошлом году участвовало в два раза больше.

Финист положил одну руку мне на талию, другой сжал влажные от волнения пальцы. Я пристроила ладонь ему на крепкое плечо. Когда мы стояли вот так, друг напротив друга, в ожидании музыки, не смотреть в прозрачно-голубые глаза было невозможно.

– Не переживай, – шепнул он. – Я отлично танцую.

Лучше бы сказал что-нибудь ободряющее, а то от волнения я самой себе напоминала Эзру Ходжа в праздничном костюме. Казалось, что чудесное платье стесняет движения, а магические туфли, в принципе созданные для долгих танцев, чудовищно наминают ноги. Шагу не ступить!

Нежная мелодия, провожавшая нас в бальный круг, переродилась. Оркестр заиграл начало известной оперы «Лунная Дева», которую в прошлом году давали в дворцовом театре. Я, понятно, не видела – пригласительных было не достать, но потом по всему Но-Ирэ эту мелодию играли уличные музыканты.

Финисту явно доставляло удовольствие быть в центре внимания, пусть рядом и кружились еще три пары. Он двигался умело и пластично, стараясь покрасоваться, но я никогда не занималась танцами и искренне верила: если партнеру ни разу не отдавить туфлю, можно сорвать овации зрительного зала. Но на аплодисменты рассчитывать не стоило: пару раз каблук все-таки вонзался Финисту в ногу. В правую. Левая не пострадала. Видимо, успевал ее сдвинуть.

– Прости, – лепетала я, замечая, как его глаза круглеют от боли.

– Ничего страшного, – не разжимая зубов, пытался улыбаться он.

Мелодия звучала недолго. Видимо, первый танец считался разминкой, и никто не хотел утомить гостей задолго до основного действа. В последний такт Финист заставил меня провернуться вокруг своей оси. Перед глазами смешалось, подол спеленал ноги. Изумленно охнув, я начала терять равновесие и рухнула на подставленный локоть Берта. По инерции выгнулась дугой и оцепенела со свисающими до пола волосами.

Помогите мне, божественный слепец, святые гаргульи и просто кто-нибудь! Меня точно ждет прострел поясницы!

Разлетелись принужденные аплодисменты. Финист ловко выгнул меня обратно, словно изменяющим заклятием – вилку, и склонился, должно быть, рассчитывая на поцелуй. А я и не поняла сразу! Пока терла поясницу, радуясь, что ничего не треснуло – ни платье, ни позвоночник, – момент оказался упущен. Публичные лобзания потеряли актуальность.

Передышки нам не дали. Партнеры отошли, а мы, четверо конкурсанток, остались на танцевальном паркете. Нас по очереди представили залу.

– София! Мы за тебя! – выкрикнула из толпы Альма, и я прыснула нервным смехом.

– Если вы заметили, девушки, сегодня мы не стали украшать бальный зал, – с балкона вымолвил ректор усиленным с помощью магии голосом.

Он не лукавил. Едва мы с Финистом вошли, как в глаза бросились обнаженные, ничем не украшенные стены и высокий арочный потолок с побледневшими фресками. В прошлом году здесь навели мастерскую иллюзию, отчего казалось, будто гости танцевали в облаках. Красиво и необычно.

– В преданиях говорится, что Лунная Дева искусно владела магией и тонко чувствовала красоту вещей. Ваше задание – украсить этот зал так, чтобы у нас чаще забилось сердце, – объявил ректор, разведя руками. – Судьей сегодня выступает наш уважаемый магистр Эйван Сэт. Леди, которая сумеет его поразить, будет названа Лунной Девой. Дерзайте!

Почему мне показалось, что он сказал «терзайте»? Видимо, вылезло подсознательное. Растерзать-то зал нам точно удастся, спору нет. Потом во время капитального ремонта, господин ректор, не жалуйтесь.

Очередность, кому придется колдовать первой, мы с девушками определили жеребьевкой: вытащили из бархатного мешочка кубики со знаками первородного языка. Я всегда умела достать номерок так, чтобы в полной мере почувствовать радость от участия. Вот и в этот раз удостоилась сомнительной чести первой покорять воображение Змея.

На размышления времени практически не дали. Соперницы с задумчивым видом прохаживались по залу, словно примеряя нарядные одежды на стены. Народ уважительно перешептывался.

Я тоже прошлась, чтобы не отрываться от коллектива. В голове крутилась страшная чепуха. Почему-то вспоминались рыбки в аквариуме, блинчики в скворчащей сковороде, Рэнсвод в спортивной форме, с ироничной улыбкой заявляющий, что лучше бегать, чем глотать эликсиры. В общем, ничего, что позволило бы мне… Ладно, не победить! Но хотя бы не опозориться.

В прошлом году девушки, между прочим, просто тихо-мирно изменяли полотнища ткани: создавали цветы, птиц, а одна, та, что целовалась за колонной с Финистом, превратила красный шелк в фигуру танцующего человека. Выглядело жутковато, но это был самый яркий момент конкурса. Она заслужила венец Лунной Девы.

– Начинаем! – объявили с балкона. – Госпожа Грандэ, ваш выход!

Можно просто выйти вон?

Я встала в центр зала без единой мысли, чем удивить зрителей. Стараясь не обращать внимания на клубящиеся шепотки и ехидные вспышки смеха, посмотрела на уставший от времени паркет под ногами. И поняла!

Что там пишут в сказке про Лунную Деву и Тайного Чародея? Из-под ее ног летели искры? Как замечательно быть начитанной! Сейчас наколдуем.

В другое время на подобное заклятие мне не хватило бы сил, но Киар посоветовал не стесняться и пользоваться его даром.

– Магистр, с вашего позволения, – пробормотала себе под нос, встряхивая руками.

Я подняла ладони и смело призвала магию, не пытаясь ее сдерживать или цедить по каплям. Пол под ногами завибрировал, и от моей фигуры в разные стороны разлетелась волна горячего воздуха. Она раздула одежды, испортила прически и заставила людей на балконе предусмотрительно отодвинуться от балюстрады. Первородный огонь пел в крови, но я заставила его потухнуть и стряхнула с ладоней остатки магии.

Народ зароптал, не понимая, что именно изменилось, если внешне в зале вообще-то не изменилось ничего. В нарастающем гуле я шагнула вперед, и от моих ног по паркету, словно по водной глади, разошлись мерцающие круги. Со следующим шагом из-под каблуков разлетелась серебристая порошка. Даже на мой скромный вкус, выглядело эффектно. Зрительный зал тоже оценил и разразился одобрительными возгласами.

Пришла очередь других конкурсанток. Вторая девушка отточенным движением погасила светильники, погрузив зал в кромешную темноту. Музыканты обалдели от такого коленца, и в тишине кто-то пронзительно проехал смычком по струнам скрипки. По-моему, от отвращения съежились даже мыши в подземелье. Но этот скребущий звук словно пробудил магию, и под потолком развернулось ночное небо, усыпанное мелкими звездами, а в воздухе начали плавать светляки.

Следующая соперница, быстро сориентировавшись, зажгла две миниатюрные луны, удивительно похожие на реальные, и пространство затопил голубоватый свет. Последняя девушка окрасила стены мерцающими узорами, неторопливо меняющими рисунок.

В общем, мы дружно решили вопрос раздражающего освещения. Теперь не придется плясать в ярких лампах, как на детском утреннике, но и, закружившись в танце, точно не налетишь на стену.

Правда, на то время, пока Эйван Змей раздумывал, кому вручить венец, освещение вернули, и эффектная в темноте магия заметно побледнела. Зал из космической ночной вселенной вновь превратился в подобие турнирной арены. Разве что наколдованные мною брызги, возникающие от движения, оставались яркими, нахальными и сочными. Сразу видно, кто не пожалел для конкурса сил. Учитывая, что я почти не ощутила потери, становилось чуточку неловко.

Ректор потребовал рассказать, чем именно мы вдохновлялись, когда создавали заклятия.

– Лунная Дева и Тайный Чародей встретились звездной ночью, – объяснила конкурсантка, наколдовавшая небо.

– Это праздник схождения двух лун, символизирующих мужчину и женщину, – добавила вторая, намекая, что подвесила не просто реалистичные световые шары, а особенные.

– И после их встречи на пике Ясной зари зацвели разные… эм… цветочки, а потом началась весна, – указывая на стену, проговорила следующая.

Очередь дошла до меня. Стало очевидным, что легенду уже пересказали и соригинальничать все равно не получится.

– А я просто создала красивую магию, уместную на балу, – призналась я, услышала, как в гуле студенческих голосов глумливо хохотнула Альма, и поспешно добавила: – И еще из-под ног Лунной Девы разлетались искры.

– Благодарим за красивую магию, девушки! Магистр готов назвать Лунную Деву сегодняшнего бала, – объявил ректор.

Эйван Змей спустился по лестнице, и студенты уважительно расступились. С непроницаемой физиономией, похожий на черную ворону в стае разноцветных тропических птичек, он прошел по людскому коридору. Едва нога ступила на танцевальный паркет, как из-под подошвы разлетелись легкие сверкающие круги. Магистр покосился на пол, усмехнулся и устремился к нам. Когда он утвердился перед нашим стройным рядком, вверх брызнули сверкающие струи блестящей пудры.

– Дамы, вы прекрасны, – проговорил он с неожиданно мягкой интонацией. – Создали поразительную магию и были великолепны. Но только одна из вас использовала бесценные заклятия высшего порядка. Магия была сложной и филигранной.

Его колючий, пронзительный взгляд остановился на мне, заставив от волнения задержать дыхание, а потом переместился к моей соседке, создавшей звездное небо.

– Поздравляю, госпожа Эйборн. Ваша магия умеет трогать сердца.

В руках магистра загорелся серебристый обруч, символизирующий венец Лунной Девы. Притихший зал взревел. Музыканты заиграли веселенький мотив, прекрасно подходящий к моменту. Раскрасневшаяся девушка рассмеялась от счастья.

Сэт аккуратно опустил на ее светловолосую голову сверкающее кольцо. Свечение постепенно угасло, и стало видно аккуратную корону с мелкими зубчиками, украшенную шай-эрскими узорами.

– Окажите мне честь. – Сэт едва заметно, уголками губ, изобразил улыбку и протянул победительнице конкурса руку, приглашая на танец.

Сверху полилась густая мелодия. Пока магистр выводил девушку в центр танцевального паркета, а от их ног разлетались сверкающие круги, свет потушили. Зал окутала инфернальная темнота, окрашенная магическими огнями.

Наверное, следовало вернуться к Финисту, но по привычке я двинула в сторону Альмы.

– Не расстраивайся, подруга, – тут же принялась она увещевать мою задетую гордость. – Твое заклятие было лучшим, кто угодно тебе скажет! Мы все обалдели. А звезды может наколдовать любой дурак.

– Ты умеешь? – с надеждой спросила я.

– Нет, но они все равно каждый год выбирают выпускниц, – фыркнула подруга.

– Знаю, – вздохнула я и заметила, что к нам приближался Финист.

С другой стороны, подумаешь, какой-то дурацкий конкурс! Если бы выиграла, то пришлось бы сейчас танцевать со Змеем вместо привлекательного парня.

И этого самого парня, в прозрачном лунном свете уверенно преодолевающего разделявшее нас расстояние, заслонил собой шкаф. В смысле, Эзра Ходж. Он указал подбородком в сторону танцевальной площадки.

– Потанцуем?

– Эзра Ходж, с чего бы ей с тобой танцевать, у нее свой парень есть, – издевательски проговорила подруга.

– Да я тебе… – он кашлянул, словно имя айтэрийки застревало в горле, – Альма.

– Ты знаешь, что меня зовут не Ведьма?! – с фальшивым восхищением охнула она и, видимо, вспомнив о нашем разговоре, пожала плечами: – Ладно, если ты умоляешь. Но только попробуй отдавить мне ноги!

Ей-богу, когда парочка плечо к плечу, как боевые товарищи, двинула к сверкающему танцевальному паркету, я едва не осенила себя божественным знаком.

– Они пошли танцевать? – удивленно уточнил Финист.

– Да, – кивнула я со смешком. – Поверить не могу, что Эзра все-таки решился.

– Темнота делает нас смелее, скажи? – хмыкнул он и обнял мое лицо ладонями: – Я соскучился по моей прекрасной Лунной Деве.

Он оставил на моих губах горячий поцелуй.

– Сэт выбрал другую Лунную Деву.

– Никто не спорит, что он последний кретин. – С дразнящей улыбкой Финист скользнул ладонями по моей талии и, склонившись к уху, прошептал: – Ты была чистый секс, когда создавала магию.

Я смешалась, не понимая, как должна относиться к его словам. Растаять? Но внутри стянулась крепкая пружина.

– Хочешь потанцевать или уже пойдем отсюда и устроим собственную вечеринку? – промурлыкал Берт.

– Вдвоем? – зачем-то спросила я, хотя дурак бы догадался, к чему он ведет.

– Ты живешь с соседкой?

– Нет, одна…

– Значит, нам никто не помешает.

Щекоча дыханием, он едва ощутимо прикусил мне мочку уха.

– Притормози, Финист! – резко выпалила я, чувствуя, что начинаю терять контроль над ситуацией.

– Хорошо, – разочарованно вздохнул тот и отодвинулся. – Значит, сначала танцы.

Он взял меня за руку и потянул в сторону похожего на мерцающую водную гладь танцевального паркета.

– Ты не понял, – остановила я его, заставив обернуться. – Я не планирую подниматься в общежитие.

Берт замер. Одна мелодия плавно сменила другую, заполнив возникшую паузу.

– Ну ладно, как скажешь, – протянул он, выпуская мою руку. – Извини, что предложил. Просто чтобы ты понимала: я не люблю недотрог. У нас с ними не складывается.

– У нас с тобой тоже, по-моему, не особенно складывается, – высказалась я быстрее, чем успела прикусить язык.

– Ух ты! – Финист фальшиво хохотнул. – Неприятно.

– Я пытаюсь сказать…

Я бессильно развела руками.

– Не напрягайся, Грандэ. Тебе не идет.

Берт повернулся ко мне спиной. Не успела я и глазом моргнуть, как он уже кружил по паркету худенькую высокую брюнетку в сверкающем узком платье. Честное слово, лучше бы я просто продолжала о нем мечтать, потому что реальный человек был не то чтобы неидеальным… Мы все несовершенны, и тараканы у нас по-разному причудливы. Но Финист действительно оказался отменным придурком! Посчитав, что веселье подошло к концу, я вышла из бального зала.

В карете стояла страшная духота, даже пальто не стала надевать. Может, Киар предупредил извозчика, что деточку следует вернуть здоровенькой. Тот с чувством подошел к заданию и раскочегарил теплые жилы в стенках салона, точно на улице стоял лютый северный холод.

– С Днем схождения лун, господин, – выбравшись на пешеходную мостовую возле дома Рэнсвода, напоследок поздравила я возницу.

– И вас, госпожа, – отозвался он. – Доброго наступления весны.

Окна гостиной неожиданно оказались тускло освещены. В холл я входила с некоторой опаской, почти готовая обнаружить на полу дорожку из свечек и рассыпанные розовые лепестки. Но меня встречали потушенные огни, и только приглушенный свет ночника струился из открытых дверей гостиной.

Я заглянула в комнату. Киар, одетый в белую рубашку с закатанными рукавами, стоял возле столика с крепкими напитками и наливал в широкий бокал бренди. Он бросил взгляд над плечом и произнес мягким, вкрадчивым голосом:

– Ты рано.

– Как и вы. Праздник тоже не удался?

– Тут ты права. Гнусная вечеринка, – неожиданно согласился он. – Выпьешь что-нибудь?

– Разве детям можно пить? – с сарказмом уточнила я.

– Ты утверждала, что уже не ребенок, – отозвался он и, закрыв узкое горлышко графина стеклянной резной пробкой, сделал глубокий глоток из своего стакана.

– А вы говорили, что под академической формой этого невозможно разглядеть.

– Но нам повезло, сейчас ты не в академической форме. – Он повернулся и, делая очередной глоток бренди, взглядом скользнул по моей фигуре. – Так что, наденешь мантию или составишь мне компанию?

– Ореховый ликер, пожалуйста, – вздохнула я и присела на диван.

Киар открыл графин поменьше, налил в рюмку на тонкой ножке густой янтарный напиток и, приблизившись, протянул мне:

– Лекарство от задетой гордости.

– Спасибо.

Я забрала ликер, осторожно втянула носом ореховый хмельной аромат и сделала маленький глоточек. На языке растеклась тягучая, обжигающая сладость.

– Как прошел бал? – спросил Киар самым светским тоном.

– Паршиво. Участвовала в конкурсе, но меня не выбрали Лунной Девой.

Он покачивал в руках бокал с бренди. Я не могла оторвать взгляд от длинных красивых пальцев высшего мага, изящно сжимающих резной хрусталь. У Киара были очень красивые руки.

– Расстроилась?

– Нет, – коротко ответила я, надеясь хмельным напитком выбить из головы шальные мысли о мужчине, смотрящем на меня сверху вниз. – Хотя какого демона? Да! Расстроилась. А как прошел ваш вечер?

– Меня тоже не выбрали Лунной Девой, – с неожиданной иронией отозвался он и вдруг попросил: – Потанцуй со мной, София.