Глава 7 · Большой секрет умницы Софии

Внизу живота зародилась горячая волна. Она прошла по телу, заставила сердце биться быстрее и ударила в лицо, рисуя на щеках алые пятна. Я сжала ножку рюмки. Грани впились в кожу, подтверждая, что все происходит в реальности. И магнетический взгляд Киара, обращенный ко мне, и густая, волнующая атмосфера, царящая в комнате.

– Но здесь нет музыки, – вдруг севшим голосом вымолвила я.

– Наплевать, – усмехнулся он. – Будем считать, что в нашем доме музыкальная тишина.

Рэнсвод забрал из моих рук почти нетронутую рюмку, поставил на столик со своим опустевшим стаканом.

– Что мы делаем, Киар?

– Я даю себе передышку и не думаю о будущем, а ты мне это позволяешь. Не против?

Не отводя глаз, я сжала его протянутую ладонь и поднялась. Скользящим движением он пристроил мою руку себе на плечо, приобнял за талию. В его объятиях я ощущала себя хрупкой, как фарфоровая азрийская статуэтка.

Мы двигались тихо и плавно. И совершенно точно никто не собирался перекидывать меня через локоть, чтобы продемонстрировать отточенные в бальном классе умения.

Рука лежала в руке, жар мужской ладони на спине, кажется, проникал через платье. Нас разделяла прослойка из воздуха, достаточная, чтобы сохранить приличия. Если, конечно, в этом танце без музыки было хоть что-то благопристойное.

От тела Киара исходило тепло. Отрывистыми глотками я вдыхала аромат его благовония, смешанный с чистым мужским запахом. И эта смесь пьянила сильнее крепкого орехового ликера. Он был прав: наплевать, что в доме не звучала музыка. За грохотом сердца мне все равно не удалось бы расслышать ни такта.

– Я нравлюсь вам? – прошептала на выдохе.

– Да.

Прямолинейный ответ все же заставил меня в замешательстве вскинуться. Похоже, пока я таращилась на его ключицы в расстегнутом вороте дорогой сорочки и прислушивалась к бурлящим внутри чувствам, Киар следил за моим лицом.

– Извини, София.

Он четко и однозначно провел черту, давая понять, что этот танец – единственная слабость, о которой, возможно, он будет жалеть.

– Ты всегда извиняешься перед женщинами, которые тебе нравятся? – дрогнувшим голосом спросила я, посчитав, что говорить уважительно теперь уже глупо.

– Когда мне было двадцать, тебе исполнилось пять, – вдруг проговорил он, намекая на разницу в возрасте.

– Зато сейчас мне двадцать, а тебе чуть больше тридцати, – напомнила я. – Разница уже не кажется такой категоричной, правда? Главное, с какого момента начинать считать.

– Нет, София.

Его спокойное, уверенное «нет» было ключом, запершим дверь. За нее уже не проникнуть.

Он выпустил меня из объятий.

– Спасибо за танец. Должно быть, вечер выдался суматошный и ты устала.

С ума сойти! Впервые меня отправляли в свою комнату с таким потрясающим воображение изяществом.

– Да, особенно удивило его окончание, – сухо произнесла я. – И коль мы выяснили, что я все-таки не ребенок, могу забрать с собой графин с ликером?

– С утра у тебя будет похмелье, – спокойно предупредил он, пряча руки в карманы.

– Давно мечтала испытать это замечательное состояние. В нем, говорят, хорошо ненавидится реальный мир.

Похмелья не случилось. Графин с дурацким ликером так и простоял на комоде. Однажды мама сказала, что лучший способ прожить счастливую жизнь – избегать зарубок на памяти. Мне было пятнадцать, я понятия не имела, о чем шла речь. Вплоть до сегодняшнего вечера.

Терпкий ореховый вкус теперь навсегда превратился в напоминание, пожалуй, самого интимного момента в моей жизни. В этом остром мгновении можно было танцевать без музыки и желать мужчину, о котором я точно никогда не мечтала.

– Да химерово проклятье! – пробормотала в темноту, вдруг осознав, что за событиями последних дней совершенно забыла отправить маме подарок на День схождения лун.

С самого утра я сбежала из особняка в общежитие, к счастью, не столкнувшись с Киаром в тот позорный момент, когда, как воришка, кралась по лестнице. Было страшно, что посмотрю на него и вновь обнаружу магистра из ада, искусно треплющего нервы студентам и юным доверчивым девушкам. Но обошлось.

В праздничный день занятий не проводили. Академические корпуса казались безлюдными и сиротливо покинутыми. Въездная площадь пустовала, и даже возле открытых ворот не было привычной вереницы наемных экипажей. В общежитии тоже царила усталая тишина.

Комендантша мадам Фалко, обычно секущая всех, кто посмел появиться в холле, не высунулась из засады. Или просто в ней не сидела, а, как все нормальные люди, проводила праздник с друзьями. В смысле, в единении с канарейками, выжившими после Дусиных набегов. Ей-богу, им так повезло, что впору назвать желторотых избранными и дать истинные имена!

Я прошла по безлюдному этажу, остановилась возле своей комнаты и сунула ключ в замочную скважину. Дверь оказалась незапертой. В панике я резко ввалилась внутрь и остолбенела от изумления. На моей кровати как ни в чем не бывало, тесно прижавшись друг к дружке, дрыхли Альма с Эзрой! Судя по вещам, раскиданным по полу, из одежды на парочке было только стеганое одеяло.

Сама от себя не ожидая, я поперхнулась на вздохе и разбудила любовников.

– Грандэ, ты чего здесь забыла? – рявкнул Ходж, видимо, с перепугу позабыв, чьи простыни изволит приминать.

– Мамин подарок, – от шока чистосердечно покаялась я, словно заявилась не в свою комнату, а в мужское общежитие.

– София, мы тебя не ждали! – воскликнула Альма, судорожно натягивая одеяло до подбородка. – Ходж, поднимай зад!

Ногой она спихнула обалделого от резкого пробуждения парня на пол. Он свалился с кровати, приложившись пятой точкой, и смачно выругался. И Эзра действительно был голым. Просто обнаженнее не придумаешь!

Я резво развернулась лицом к двери. За спиной происходила возня, Ходж цедил сквозь зубы ругательства. Его мужские прелести отпечатались перед мысленным взором, как клеймо. Ей-богу, я прекрасно прожила бы без чудного знания, что именно капитан команды по турнирной магии прячет под одеждой.

– Мы честно не взламывали замок, – уверяла Альма. – Я открыла запасным ключом, который ты мне на всякий случай оставила. Просто случаи бывают разные…

– Слушайте! – перебила я, заставив обоих заткнуться и, похоже, остолбенеть. – Давайте я заберу подарок и пойду в почтовую службу, а вы тут тихонечко собирайтесь.

Прикрывая глаза ладонью, бочком я начала продвигаться к столу, в ящике которого был припрятан маленький флакончик дорогого жасминового благовония, купленный маме к празднику. На полдороге споткнулась о брошенную мужскую туфлю и чуть не навернулась.

– София, осторожно! – охнула Альма, видимо убоявшись за шею лучшей подруги.

– Не смотрю! – Я поспешно выпрямилась. – Не паникуйте!

В общем, вытащила с полки бархатный мешочек с флаконом и тем же манером прошуршала обратно к двери.

– Встретимся в столовой, друзья! С Днем схождения лун!

В коридоре я зажала рот ладонью, чтобы хохотом не перебудить этаж. Из глаз брызнули слезы. Тяжело переведя дыхание, помахала перед лицом ладонями и пробормотала:

– Помоги мне, божественный слепец, развидеть это обратно.

Отправив флакончик магической доставкой, я вошла в столовую. В выходные народу здесь собралось мало. Новоявленная парочка, одетая во вчерашние мятые шмотки, сидела рядышком на краю длинного стола и в молчании завтракала.

– Что за атмосфера всеобщей неловкости? – усаживаясь, хмыкнула я.

С хмурым видом Эзра постучал костяшкой пальца по столешнице, и передо мной появился поднос с дымящейся едой.

– Арендная плата или благодарность? – съехидничала я.

Ходж бросил в мою сторону мрачный взгляд и молча продолжил жевать омлет. В конечном итоге, осознав, что никто не припомнит ему позорное падение с кровати в чем мать родила, он оттаял и разговорился. Мы обсудили вчерашний вечер, несправедливое судейство (с нашей, конечно, точки зрения) и завтрашний турнир по стихийной магии.

– Разве вы не должны сейчас нестись в зал на тренировку? – поинтересовалась я.

– После обеда, – прогудел Эзра.

– А у тебя какие планы? – полюбопытствовала Альма.

– Раз ты занята, то вернусь обратно… – Я покосилась на парня, но он не проявлял никакого интереса. – Сегодня праздник. Отмечу с магистром.

– И с его семьей? – уточнила подруга.

– Да, с ними тоже, – согласилась я, посчитав, что три водоплавающих потомка избранных тоже сойдут за семью. Маленькую, бесшумную и не особенно прихотливую. Корми мошками, отпугивай кошку да меняй водичку.

После завтрака я попрощалась с ребятами, с ехидцей намекнула, что сегодня точно не вернусь в общежитие, и вышла из столовой. Но Альма нагнала меня в коридоре.

– Постой, София! Не хотела говорить, чтобы не портить праздник, но совесть чуть не съела. Финист вчера уехал с бала с девушкой.

– Ясно, – отозвалась я, не чувствуя по этому поводу ровным счетом никаких душевных терзаний.

– Ты, смотрю, не удивлена, – протянула она. – Вы успели поссориться между конкурсом и танцами?

– Мы не ссорились. Он решил, что я для него слишком скучная, а я посчитала, что он для меня слишком резвый.

– Вот как… – протянула она. – В общем, я ничего не поняла, но, если надо, Ходж вызовет его на поединок.

– Сохраните Финисту жизнь, – ухмыльнулась я. – Мы решили, что просто не подходим друг другу.

Тепло попрощавшись, я вышла из дверей столовой на солнечную улицу. Погода действительно стояла по-весеннему теплая. Под яркими лучами оседали сугробы, по дорожкам текли ручьи, и из прогалин в льдистых корочках начинала выглядывать влажная брусчатка.

Я встала на пешеходной мостовой, дожидаясь, когда подъедет хотя бы один извозчик. Рядышком пристроился Дрю, бывший помощник Киара. С едва заметной улыбкой он кивнул мне в качестве приветствия.

– С Днем схождения лун, – ответила я.

– И вас, госпожа Грандэ, – согласился он. – Слышал от магистра Сэта, что вчерашний конкурс был чудо как хорош. Поздравляю.

– Магистр выбрал другую победительницу, – сухо проронила я.

– Ох! – смутился Дрю и суетливым жестом поправил очки. – Не знал.

Наконец подъехал экипаж. Я попросила извозчика подбросить меня к Восточным воротам и уселась в салон. В едальных рядах на местном рынке продавали всевозможные острые закуски для традиционного стола и даже холодную стеклянную лапшу для тех, кому было лень варить самим. Я вовсе не ленивая, отнюдь! Но в последний раз лапша слиплась комом и пришлось ее резать ножом на куски, а хороший праздник куском лапшичной каши не отмечают.

В едальных рядах оказалось многолюдно – не протолкнуться. Сидя на высоких складных стульях у открытых прилавков-кухонек, горожане с удовольствием угощались традиционными закусками и теплым медовым хмелем, обязательным напитком в День схождения.

По длинному ряду, украшенному алыми флажками-треугольниками, я направилась к своей любимой закусочной. Хозяйка готовила замечательные острые овощи и мясо, маринованное в бобовом соусе. Пока она собирала заказ в деревянные ящички с выдвижной крышкой, я оглядывалась вокруг.

Неожиданно взгляд остановился на знакомой фигуре. Помощник Дрю выбирал крошечные медовые коврижки с грецким орехом. В народе их называли лунными пирожками.

– Господин Дрю! – позвала я. – Вы тоже здесь?

Он без преувеличений вздрогнул, словно его застали за дурным делом, и, нервно улыбнувшись, взмахнул рукой.

– Держи, девушка.

Тетушка-стряпуха передала связанные бечевкой ящички, полные всевозможной праздничной снеди: понемногу всего. Пока я расплачивалась, Дрю исчез. Ненадолго, правда. Он нашелся на входе, в толпе галдящих зевак, следивших за рыночным фокусником. Стоило направиться к выходу, как он двинулся следом.

Делая вид, будто не замечаю не особенно ловкого соглядатая, я забралась в наемный экипаж и с беспокойством проверила площадь через маленькое окошко в задней стенке. Дрю поспешно забирался в карету. Нехорошее чувство внутри окрепло. Я поспешно встала коленями на сиденье и, отодвинув заслонку, попросила извозчика:

– Господин, не надо в Стрэйн-Лейн. Поедем к Академии общей магии.

Меня вновь вернули к академии. Выбравшись на мостовую, с самым деловым видом я зашагала на территорию и быстро оглянулась через плечо. Экипаж с бывшим помощником Рэнсвода прогрохотал мимо ворот и устремился вверх по улице.

– Подождите! – закричала я своему извозчику, практически отъехавшему от пустой пешеходной мостовой.

Он действительно остановил лошадку, по всей вероятности, посчитав, будто пассажирка что-то забыла в салоне. Размахивая ящичками, я проскакала по подтаявшей брусчатке и объявила с идиотской улыбкой:

– А теперь можно и в Стрэйн-Лейн!

Полагаю, он решил, что нарвался на совершеннейшую дурочку, но довезти не отказался. В конце концов, две оплаченные поездки по-всякому лучше, чем одна.

Дом отозвался знакомой тишиной. В окна пустой гостиной струился солнечный свет. На столике по-прежнему стоял бокал из-под бренди и почти нетронутая рюмка с ликером. В аквариуме мирно плавали рыбки, не понимающие, что вчера стали свидетелями исторического разговора, поделившего наши отношения с Киаром на «до» и «после».

Я решительно направилась в кухню, чтобы оставить закуски, но замерла, услышав за дверью кабинета шаги. Киар был дома. Тут меня охватила паника. Как лучше поступить? Сначала накрыть на стол, а потом его позвать и сделать вид, что накануне ничего не произошло? Или сразу сделать вид и заглянуть в кабинет, дескать, глупо сидеть по комнатам в праздник – давайте устроим дружескую пирушку?

Выбрать правильный вариант мне не дали. Дверь открылась, и в коридор, держа на руках Дусю, вышел высокий темноволосый мужчина. Следовало попятиться, но я натуральным образом остолбенела от неожиданности. Незваный гость, заявившийся в дом к Киару, был ослепительно красив той почти невозможной мужской красотой, когда хочется смотреть на человека просто из эстетического удовольствия.

– Добрый день, – с улыбкой, обозначившей на щеке задорную ямочку, протянул он мягким голосом. Тембр и вкрадчивая интонация непрозрачно намекали, что их обладатель из того сорта людей, кто не привык повышать голос, чтобы его услышали.

– Я думала, этот дом не впускает чужаков, – резко произнесла я, не сводя с него настороженного взгляда. Справедливо говоря, в этот дом в принципе входят все кто ни попадя. Просто какой-то проходной двор, а не хранимый домашними духами особняк.

– Выходит, я не чужак. – В темных внимательных глазах светилась ирония. – А ты кто? Служанка или содержанка?

– Соседка! – выпалила я, хотя вообще-то хотела назваться помощницей, но прямолинейный вопрос на грани хамства вызывал возмущение.

– Забавно. – Он усмехнулся, и теперь в глазах вспыхнуло любопытство. – И как зовут соседку моего доброго друга Киара Рэнсвода?

– Эстер, – брякнула я первое мелькнувшее в голове имя. – Отпустите мою кошку. Она не любит, когда ее берут на руки.

Вообще-то, по довольному виду Дуси, подставляющей ушко для ласкового почесывания, было заметно, что, в отличие от хозяйки, она не имеет никаких претензий.

– Да? А мне так не кажется. – Мужчина даже посмотрел на мурчащую предательницу. – Животные не идут в руки к плохим людям, Эстер. Звериному чутью стоит доверять.

То есть меня собственная кошка, спасенная из мусорного короба, считает отменной злыдней?

– Домашние любимцы душегубов вряд ли понимают, что их хозяева – злодеи, – хмыкнула я. – Может, я отвернусь, а вы кинетесь на меня с ножом и разделаете на рагу.

Он искренне рассмеялся.

– Не переживай, в праздничные дни я не питаюсь юными хорошенькими девочками. Но раз мы заговорили о еде, то от обеда не откажусь. Это закуски из квартала Восточных ворот?

– А? – Я с некоторым недоумением посмотрела на башню ящичков, перевязанную бечевкой, в своих руках. – Да.

– Мы должны дождаться Рэнсвода, чтобы устроить пирушку?

– Я не знаю, когда он вернется, – растерялась я.

– Значит, бессмысленно ждать. Или ты собиралась провести праздничный обед в компании кошки?

– Нет, конечно.

– В таком случае пообедаем сейчас, – объявил он, словно дело было решенным. – В столовой?

– В кухне. – Я моргнула, вообще переставая понимать, что происходит.

– И где в этом доме кухня?

– Там, – обалдело указала я нужное направление.

– Веди, – скомандовал он, опуская кошку на пол.

Потрясающий человек! Он так ловко и напористо жонглировал словами, что складывалось впечатление, будто я просто-напросто позабыла о том моменте, когда пригласила его за стол. Даже почувствовала себя неловко за досадный провал в памяти.

В кухню мы вошли торжественной шеренгой: впереди Дуся, потом я с ящичками еды, а следом мужчина, который так и не представился.

– Как к вам обращаться? – спросила я, пристраивая закуски на мраморную столешницу.

– Никак, – отозвался он, с интересом осматриваясь. – У меня сегодня выходной, я не в должности.

– Но имя-то у вас есть? – фыркнула я, быстренько стягивая с плеч пальто.

– Когда поминают мое имя, на меня нападает икота, – пошутил он, напрочь отказываясь представляться.

– Господин, мужчина, старейшина? – немедленно предложила я, бросив на него быстрый взгляд. – Господин Никак?

– Старейшина? – Он изогнул темные брови. – Мы с Рэнсводом ровесники.

Видимо, абсолютно все мужчины за тридцать очень трепетно относятся к своему возрасту.

– То есть вы в тех замечательных годах, когда нельзя пить при детях что-то покрепче морса и непременно нужно думать о будущем? – усмехнулась я.

Взгляд гостя вдруг сделался внимательным и пронизывающим.

– Уверен, ему в тебе это нравится – острый язык.

– Простите, – пробормотала я, начиная краснеть. – Я часто забываюсь.

– Никто не смущается от простой констатации фактов, Эстер. – Мужчина сложил руки за спиной. – Не выношу, когда умные, в сущности, люди начинают робеть и блеять. Утомляет.

– Кхм… – многозначительно кашлянула я и, стараясь скрыть неловкость, начала мыть руки под ледяной водой, хлынувшей из крана в каменную раковину.

Пока я хозяйничала – накрывала на стол, доставала хрустальные салатники и тарелки, аккуратно перекладывала закуски, – гость прохаживался по кухне. Он осматривал блестящие стеклянные витрины кухонных шкафов, изучал вычищенный неуловимой горничной очаг, взял в руки хрустальную солонку.

– Давно я не попадал в обычную кухню, – усмехнулся он. – Уже и забыл, как у вас тут устроено.

Выправка у гостя была как у боевого мага, и кого-то он мне неуловимо напоминал. Возможно, актера городского театра? Они обычно красавчики, и их портреты часто висят на афишах, приклеенных к уличным тумбам с объявлениями. Скорее всего, где-нибудь мелькал.

Мужчина остановился возле меня и с интересом проследил, как я с помощью магии разогреваю еду. От пристального взгляда, не пропускающего ни одного движения, становилось не по себе.

– Высшая магия? – вдруг спросил он.

– Бытовая, – поправила я. – Оканчиваю четвертый курс.

– Даже так? – На его лице расцвела потрясающая улыбка. – С каждой минутой все интереснее и интереснее. Как ты оказалась в этом доме?

– Случайно пригласили пожить, – по-дурацки улыбнувшись в ответ, отказалась отвечать я.

– Не хочешь рассказывать?

– Вы же не сказали мне свое имя, – пожала я плечами.

– Давно ты здесь? Если мне не изменяет память, еще пару недель назад Рэнсвод жил холостяком с тремя рыбками.

– Обед готов, – кивнула я, не собираясь поддаваться на провокацию.

Но когда незатейливые блюда оказались на столе, а гость вежливо подвинул для меня стул и только потом устроился сам, я поняла, что Рэнсвод меня прикончит. Увидит эти домашние посиделки за традиционным праздничным столом с шай-эрскими острыми закусками и стеклянной лапшой и морально изничтожит. Поди еще и лекцию прочитает, что тупоголовые малолетки не должны лопать вкусняшки с подозрительными мужиками, ниоткуда нагрянувшими в его дом.

– Уверяю, он набросится не на тебя, а на меня, – произнес гость, расправляя на коленях салфетку.

– Не пойму, – я нарочито сузила глаза, словно действительно пыталась вызнать тайны королевского двора, – после тридцати у мужчин открывается талант читать мысли?

– Нет, у тебя исключительно говорящее лицо. – Он кивнул на блюдо с лапшой, стоящее в центре стола: – Положишь мне?

Нет, Рэнсвод точно меня прикончит!

– Конечно. – Изображая гостеприимную хозяйку в чужом доме, я переложила в тарелку к гостю лапшу и привычным движением добавила острые овощи в бобовом соусе. – Вы же едите бобовый соус?

– Я же чистокровный шайэрец, – отозвался он. – Может, предложишь выпить что-нибудь покрепче воды?

– Не рассчитывайте, – отказала я. – Вы все еще кажетесь мне душегубом. Понятия не имею, как поведете себя, если наберетесь бренди. Считайте это запоздалой предусмотрительностью.

– Ты такая же гостеприимная, как моя супруга.

– Учитывая, что мы с вами празднуем День схождения в чужом доме без хозяина, положение обязывает. Почему, к слову, вы не отмечаете дома с семьей? Или это тайна королевского двора?

Неожиданно у него вырвался смешок:

– Вроде того. Мы с утра повздорили. И если бы ты была парнем, Эстер, я посоветовал бы тебе никогда не жениться.

– Но я девушка, поэтому вы посоветуете мне не пререкаться с мужем, особенно в праздники, да? Благодарю за мудрость поколений. Рэнсвод тоже ею очень любит делиться.

– Хотел сказать, что стоит давать разозленному мужчине паузу, но твоя мысль мне нравится гораздо больше. Надо будет поделиться ею с женой.

– Уверена, вы снова поскандалите, – добавила я.

Он ел изящно и аккуратно, отточенным движением наматывая на вилочные зубы длинные тонкие макаронины. Закрыл глаза от наслаждения и протянул:

– Пища богов.

– Пять динаров за весь праздничный стол, – зачем-то ляпнула я.

– От этого еда еще вкуснее, – заметил он. – Забыл, когда в последний раз пробовал закуски из квартала Восточных ворот. Кажется, еще студентом.

– Какого демона здесь происходит? – прозвучал из дверей голос Рэнсвода. И столько в нем таилось ярости, что впору было хватать Дусю и бросаться наутек!

Киар стоял на пороге кухни, но его тяжелый взгляд для разнообразия был направлен не на меня, а на гостя.

– Я же сказал, что в первую очередь он накинется на меня, – насмешливо прокомментировал тот, складывая руки на груди.

– Ричейр, дворец стоит на ушах! А ты что же, обедаешь в моей кухне?

Я выронила из ослабевших рук вилку, категорично звякнувшую о дорогой фарфор, и вытаращилась на гостя.

– Ри-Ричейр? – тихо прошептала, пытаясь не подавиться этим именем. – Тот самый… который…

– Приятно познакомиться, – согласно кивнул он.

В следующую секунду, с грохотом сдвинув тяжелый стул, я вылетела из-за стола и вытянулась по струнке. Химерово отродье (не я, а вообще), как можно было не узнать короля?! В свое оправдание хочу сказать, что он совершенно не походил на собственные портреты. В газетах и на картинах Ричейр выглядел лет на двадцать старше. И точно не настолько привлекательным внешне, насколько оказался в жизни.

– Ваше величество…

Помоги мне, божественный слепец, я назвала короля душегубом!

– Почему ты испугалась? Меня никто не узнает на улицах. – Он натуральным образом веселился, видимо, мое говорящее лицо было особенно красноречиво. – Советники считают мою внешность большим недостатком и специально просят рисовать пострашнее. Зато через двадцать лет не придется переделывать портреты. Отличная экономия для казны. Реверанс.

– Что? – испуганно выдохнула я.

– Короля приветствуют реверансом.

– Но я не умею… реверанс.

В ужасе я посмотрела на Рэнсвода, умоляя, чтобы он немедленно, прямо сейчас изобразил этот дурацкий придворный поклон. Ведь к такому, честное слово, меня не готовили ни жизнь, ни мама, ни даже Академия общей магии!

– Ричейр, во дворце тебе есть кому кланяться, – резковато проговорил Рэнсвод и скомандовал: – София, выйди, пожалуйста.

– Со-фи-я? – нараспев протянул его величество, явно изумленный, что ему с лету соврали.

Мало того, что обозвала убийцей, так еще и назвалась чужим именем. Язык без костей! Откуда же мне было знать, что он не какой-то приблудный актеришка из театральной труппы, а король Шай-Эра?

– Простите, ваше величество, – отчаянно краснея, пробормотала я себе под нос и выскочила из кухни, как Дуся, гнавшаяся за мухой. Кошка, к слову, тоже сбежала. Видимо, посчитала, что в помещении стало шумновато.

Вообще, этот особняк – аномальная зона, где ни с того ни с сего вот так запросто появляются люди из других вселенных! Ректор Ос-Арэта, король Шай-Эра. Кто будет следующим? Сам божественный слепец? А если я его тоже не узнаю?!

В тишине зазвучал недовольный голос Киара:

– Ричейр, что ты делаешь? Меня с утра вызвали во дворец, а ты здесь спокойно ешь. Эмилия рвет и мечет… Проклятье, ты ешь мой праздничный обед?!

– Очень приличная еда, к слову, – вставил его величество. – И девушка мне понравилась. Женись на ней. Или тебя женить королевским указом?

– Не трать гербовую бумагу, – последовал сдержанный совет.

О мой бог! Я прибавила шагу, чтобы не слышать их разговора. Вдруг выйду из коридора уже глубоко помолвленной с Киаром Рэнсводом? Да он прикопает меня в том же месте, куда выбросил помершую рыбку!

Их голоса постепенно превращались в неясное бормотание и окончательно стихли. Я вышла в гостиную и осторожно притулилась на край дивана, словно присутствие короля запрещало усаживаться с комфортом.

Ричейр Первый взошел на трон всего семь лет назад после внезапной кончины старшего брата. Эсвальд не успел ни жениться, ни обзавестись потомством. В Шай-Эре его любили и искренне скорбели, а от нового короля не ждали ровным счетом ничего. По крайней мере, ничего хорошего. И он начал со скандала вселенского масштаба: взял в жены азрийскую подданную без капли аристократической крови.

Газетные колонки тогда пестрели громкими заголовками, но мне особенно запомнился один, лаконичный и веский: «Король влюблен!» Мы с одноклассницами просто захлебывались от восторга. Еще бы! Романтическая история, достойная любовного романа, произошла в реальной жизни. Сейчас-то я понимаю, какое нечеловеческое давление, должно быть, пережила будущая королева Эмилия. Кукушкой недолго тронуться.

В гостиной раздались шаги. Едва не соскользнув с краешка дивана, я вскочила на ноги и сцепила нервные пальцы в замок, чтобы скрыть, как они трясутся. Ошеломительный во всех отношениях король Ричейр остановился. На его локте висело пальто из тончайшей шерсти.

– А ты по-прежнему напугана, София.

– Вовсе нет, – вырвалось у меня. – Я просто в шоке. Вспоминаю, где в доме хранится пустырник.

Неожиданно он сжал мои плечи руками и, наклонившись, внимательно посмотрел в глаза. Я почувствовала, как лицо начинает гореть похлеще сигнального фонаря.

– Сейчас в тебе, юная леди, заключена огромная сила, – тихо проговорил он. – Храни ее бережно и верни с благодарностью, когда придет время.

– Киар вам рассказал?

– Он никогда не стал бы, но у меня все в порядке с арифметикой. Я умею складывать два и два.

Ричейр опустил руки и выпрямился. На краю сознания мелькнула мысль, что я никогда не стану стирать это платье. Повешу в шкаф, точно драгоценный артефакт, и буду рассказывать своим внукам, как в нем повстречала короля Шай-Эра.

– Спасибо за обед, София.

– Я вас провожу! – выдохнула я и посеменила следом, хотя, наверное, следовало идти первой, чтобы уважительно открыть дверь. Но дверь уже распахнули домашние духи, и в холле радостно хозяйничал влажный, пахнущий весенней свежестью сквозняк.

Ричейр одевался на ходу: расправил воротник, одернул полы.

– Всего доброго… ваше величество, – чуть не подавилась его титулом.

– Удачи, София.

– А как же вы по улице один… и без охраны, – неожиданно даже для себя закудахтала я.

– Да мне до дома только на горку подняться.

Он указал пальцем в потолок, намекнув, что дворец буквально над нашими головами, и задорно подмигнул. Дверь мягко закрылась сама собой, отрезая яркий солнечный свет и высокую подтянутую фигуру его величества.

С ума сойти! Мне подмигнул сам король и выглядел при этом так привлекательно, как театральный актер. Только лучше!

Киар нашелся на кухне. С самым будничным видом, словно только что выставил из дома ростовщика, а не короля, он закончил переваливать через край миски в чистую тарелку лапшу и как ни в чем не бывало попросил:

– Подогреешь? А то остыло.

Без сил рухнув на стул, я протянула руку и сжала пальцами фарфоровый край тарелки. В голове бурлили мысли.

– Уже закипело, – привел меня в чувство Киар.

– Ой, извини… извините. Хотя нет, извини, – отказалась я возвращаться к официозу.

– Ричейр ошеломляет? – понимающе усмехнулся он и взялся за вилку.

– Тебе надо было его проводить, – заворчала я. – Он же король!

– Он переместился сюда личным порталом.

– Значит, короли на экипажах не ездят, – задумчиво протянула я и непроизвольно, как дома, начала подкладывать Киару в тарелку по ложечке разных закусок. – Слушай, а за ложь монаршей особе сажают в темницу?

– Ты и соврать ему успела? – развеселился тот.

– Представилась чужим именем и обозвала душегубом… О боже!

– Что-то еще, кроме душегуба?

– Я накормила короля едой из квартала Восточных ворот! – мучительно простонала я и спрятала лицо в ладонях.

– И?

– В смысле, «и»? – Сквозь растопыренные пальцы я с укором посмотрела на недоумевающего Рэнсвода. – Если у него случится несварение?!

Киар замер, не донеся до рта вилку. С острых зубчиков жалобно размоталась макаронина и проворно соскользнула в тарелку.

– Нет-нет! Это так, мысли вслух. Все свежее, – уверила я, немедленно подвигая хрустальный салатник с острыми овощами. – Я все время беру закуски у той тетушки и ни разу не травилась. Ты ешь!

– Да что-то уже наелся. – Одарив меня выразительно-недовольным взглядом, он отложил вилку и взялся за стакан воды. Местной, налитой из чайника, мною собственноручно вскипяченного…

Скрестив руки на груди и привалившись к кухонному прилавку, Киар внимательно наблюдал за тем, как я металась по кухне: прятала остатки еды по ящичкам и собирала грязную посуду.

– Тебе необязательно этим заниматься, – наконец проговорил он, когда я открутила кран и принялась мокрой салфеткой с остервенением тереть грязные тарелки. – Завтра утром придет экономка. Готовит она, может, паршиво, но убирается отлично.

– Да, но мне надо что-нибудь драить, чтобы успокоиться, – хмуро ответила я.

– Другими словами, мне не удивляться и не мешаться, если ты начнешь мыть полы в холле?

– Если посуды не хватит, то не исключаю.

– И что, хороший способ? – вкрадчиво спросил он. – Помогает вернуть душевное равновесие?

– Хочешь попробовать? – Я протянула ему мокрую салфетку, на каменную столешницу полилась вода.

Неожиданно он взялся за кухонное полотенце и начал вытирать вымытые тарелки. Интересно, что именно пошатнуло спокойствие стального Рэнсвода? Девушка, которая соблазн в чистом виде, сбежавший от жены и заработавший гипотетическое несварение король, или мы оба постарались?

Некоторое время, изображая дружный отряд посудомоек, мы занимались делом. Вроде как успокаивались, хотя настойка пустырника помогла бы быстрее.

– Кстати, совершенно забыла рассказать! – Я вдруг вспомнила о помощнике Рэнсвода, устроившем посреди бела дня шпионское преследование. – Сегодня столкнулась с Дрю. Он следил за мной.

Киар замер и как-то хватко спросил:

– Ты уверена?

– Конечно, может, ему тоже приспичило купить еду на рынке Восточных ворот, а потом прокатиться по тем же улицам на экипаже, – пожала я плечами. – Пришлось еще раз вернуться в академию, а только потом на Стрэйн-Лейн.

– Я выясню, чего он добивался, – успокоил Киар. – И, София, я безмерно ценю, что ты заботишься о нашем реноме, но из нас двоих именно мне нести ответственность за все, что происходит. В следующий раз, что бы ни случилось, просто возвращайся домой. Не надо кружить по городу с незнакомым извозчиком. Это как минимум небезопасно. Мы договорились?

– Угу.

– Ты хорошо меня услышала? – с нажимом вопросил он.

– Киар, мы стоим с тобой в одном шаге, а я не глухая! – огрызнулась я и тут же смутилась: – Извини.

– Увидимся вечером. – Рэнсвод решил, что лучше удалиться и подарить мне возможность срывать раздражение на фарфоровом сервизе. – И к слову, если надумаешь мыть полы, то швабра в хозяйственной кладовке.

Помыть полы мне не хватило запала, и остаток дня я проторчала в своей комнате. Читала книги и даже пыталась готовиться к защите по зельеварению. Пожалуй, это был самый странный День схождения лун за всю мою сознательную жизнь.

Постепенно за окном стемнело. Плечо начинало о себе напоминать. Подходило время ежедневного ритуала, кому-то из нас с Киаром следовало сдаться и первым постучаться в соседские двери. Я схватила с комода расческу и принялась вытаскивать из пучка шпильки, но поймала свое отражение в зеркале.

Что я делаю? В конце концов, этот ритуал – всего лишь лекарская процедура. Никто не прихорашивается, прежде чем проглотить горькую настойку от аритмии сердца… Разве что если лекарь так же хорош, как Киар Рэнсвод.

С раздражением швырнув расческу обратно, я вышла из спальни. Резко остановилась посреди коридора и, тихо выругавшись, вернулась. Дремавшая Дуся приоткрыла желтые глаза и посмотрела на меня как на дуру. Собственно, такой я себя и ощущала.

Волосы расчесывала не жалеючи, покусала бледные губы, чтобы добавить сочности, и, чуточку похорошевшая, постучалась в покои Рэнсвода. Тут случилась заминка. В комнате его не оказалось. Стучаться пришлось в двери утопающего в полумраке кабинета.

Магистр сидел за письменным столом, изучал конторские отчеты – я никогда не спутаю счетные документы с бесконечными столбиками цифр. Мама сама вела дела лавки и каждый вечер ковырялась в бумагах. Счетовод из нее был такой себе, паршивенький.

При моем появлении Рэнсвод отложил бумаги. Уверена, он заметил новую прическу. Я остановилась перед письменным столом и сухо проронила:

– Плечо болит.

Больше ничего говорить не пришлось. Киар поднялся и, закатывая рукава, вышел из-за стола. Встал у меня за спиной. Перекинув распущенные волосы на одно плечо, я попыталась совладать с пуговками на спине. Они ускользали, отказывались вылезать из петелек.

Проклятье! Все-таки стоило не экономить и купить парочку вещей с застежками спереди.

Неожиданно Киар сжал мои нервные пальцы и мягко заставил отвести руки. В молчании он начал расстегивать пуговичный ряд, один мелкий шарик за другим. Я бросила быстрый взгляд над плечом – его лицо оставалось совершенно нечитаемым.

Он отодвинул платье, открывая метку. Кончики пальцев прочертили линию плеча, нарисовали завитки, должно быть, повторяя контуры знаков. Я судорожно вцепилась в край стола и невольно поймала наше отражение в окне. Киар в зеркальном стекле смотрел на меня.

– Здесь болит? – тихо вымолвил он, не отводя взгляда.

Я с трудом покачала головой. Шея сделалась непослушной, как будто чужой.

– А здесь? – Его пальцы опустились на лопатку.

– Здесь болит, – хрипловатым голосом призналась я.

– В этих местах метка особенно четкая.

Ладонь легла на пылающую кожу, и наши фигуры окутало алое сияние. Светильник затрещал и погас. Магия потекла потоком, легко, без преград, и меня неожиданно накрыло чувственной волной. Я горела, ноги дрожали, в мыслях воцарился хаос. Какой страх? Хотелось отдать всю магию без остатка, лишь бы слияние никогда не заканчивалось.

Плавясь, словно в жарком горниле, со стоном я качнулась ближе Киару. Свободной рукой он подхватил меня под ребра. Горячая ладонь словно прожигала покровы: платье, сорочку и даже кожу под ними. Перед глазами плыло. В хмельной пелене кружились огненные символы древнейшего языка и, как раскаленное клеймо, по очереди вгрызались в крепкое мужское предплечье.

Что он испытывал в этот момент? Боль или удовольствие?

Пространство стихло, перестало бурлить. Магия погасла. В голове звенело. Киар прижался горячим лбом к моему затылку, дыхание было рваным.

Значит, все-таки чувствовал не боль…

– Ты уже испытывал подобное? – тихо спросила я.

– Да, – шевельнулись его губы, прикасаясь к моей разгоряченной коже, словно целовали ее.

– Любил ее?

– Отнюдь, – последовал жалящий ответ.

Что ж, добро пожаловать во взрослый мир, наивная София.

Он отстранился, щелчком пальцев зажег на потолке люстру. Безжалостный свет залил кабинет. Я невольно поморщилась: после белесой темноты глаза резало. Очарование вдребезги разлетелось.

– Тебе помочь застегнуться? – тихо спросил Киар.

– Не утруждайтесь, господин Рэнсвод. Руки все еще при мне.

Я застегивалась на ходу, кое-как попадая пуговицами в петельки, и успела подняться на второй этаж, когда внизу хлопнула входная дверь. С недоумением вернулась на лестницу.

Холл был пуст. Никаких неожиданных гостей: ни ректоров, ни королей, ни божественных слепцов. В воздухе все еще гулял холодный сквозняк.

– Киар? – недоуменно позвала я, в ответ донеслась дивная тишина.

Он ушел.

– Да обалдеть!

К полуночи Рэнсвод не вернулся. Впервые с момента переезда мне предстояло засыпать одной в огромном пустом особняке, который вроде бы не впускал чужаков, а по факту открывал двери куче незнакомцев.

В конце концов я подхватила книгу, спустилась в гостиную и забралась с ногами на диван. Если появится кто-то чужой, сразу брошусь книжкой, а потом залеплю дверь магией!

На второй главе откровенного романа, оказавшегося не таким уж и откровенным, глаза начали слипаться. Я уснула, так и не дочитав до первого поцелуя главных героев.

Разбудил меня солнечный свет, льющийся из окна. Плохо соображая, где нахожусь и почему тело ноет, как после недельных пыток, я села и сморщилась. Не зря мама любит повторять, что сон на диване сокращает жизнь! Клянусь, у меня уже начали проявляться признаки старости. Осталось обнаружить пару седых волосков – и можно составлять завещание, на каком кладбище и в какой погребальной урне предать мой прах земле.

Морщась от боли в шее, осмотрелась. Дуся спокойно дрыхла в кресле, рыбки плавали в аквариуме. Я оказалась аккуратно прикрытой теплым пледом, под головой лежала смятая полосатая подушка, а вчерашняя книга была аккуратно пристроена на кофейный столик.

* * *

Турнир по боевой магии начинался с обеда, и въездная площадь была заставлена экипажами. Перекрыли даже главный проход в учебный корпус. На дорожку пришлось лезть кустами. В прямом смысле этих слов. Между колючими зарослями в рыхлом снегу тянулась вытоптанная шеренга глубоких следов. Высоко поднимая колени, я пролезла проторенным путем, чуть не оставив на колючках клок пальто.

Попав наконец в холл, я сдала пальто в гардероб и немедленно ринулась к переходу в преподавательскую башню. На лекции идти не планировала, но забрать подписанный для защиты отчет у магистра по зельеварению нужно было сегодня. К счастью, он оказался на месте и много времени встреча не заняла.

Засовывая папку в сумку, я поспешно выскочила из кабинета и наткнулась на Дрю. Тот открывал запертое на замок змеиное логово Сэта, по-прежнему украшенное табличкой с фамилией Рэнсвода, и при виде меня смешался.

– Добрый день, господин Дрю.

– Ах, здравствуйте, госпожа Грандэ, – быстро пробормотал он и начал активнее ковыряться ключом в замке, но что-то у него сегодня с дверями, похоже, не складывалось.

– Понравились лунные пироги? – любезно поинтересовалась я.

– Какие еще пироги? – вытаращился Дрю.

– Которые вы вчера купили в едальных рядах, – с видом милой дурочки напомнила я.

– Да-да. – Он не переставал теребить застрявший в замке ключ. – Весьма недурственно.

– Значит, рекомендуете?

– Попробуйте при случае, – проблеял он и… с громким щелчком сломал ключ.

Смотреть на Дрю в тот момент, когда он вытащил разломанную ножку, было и смешно, и больно. С трогательно-обиженным видом сквозь стеклышки очков он изучал укоротившийся ключ и, кажется, не верил собственным глазам.

– Господин Дрю…

– Да что тебе еще, Грандэ, от меня надо?!

– Зачем вы за мной следили?

Целых пять секунд Дрю молчал и наливался багровым румянцем. На шее выступили алые пятна, уши вспыхнули. В целом он начал походить на сигнальный фонарь.

– Я искал доказательства и теперь все знаю! – наконец выпалил он.

– Доказательства чего? – осторожно уточнила я, чуточку попятившись.

– Нечестной конкуренции!

– А?!

Полагаю, если бы он сейчас заговорил о первородном огне, я изумилась бы куда как меньше.

– Он взял помощницей именно тебя! Чем я плох? Верой и правдой служил ему столько лет! Столько… Даже вспомнить не могу уже сколько! – Неожиданно он всхлипнул, поднял очки и протер покрасневшие глаза. – Оскорбил до глубины души, мерзавец. Оставил на растерзание бесчеловечному змею!

– Да вы напугали меня до икоты, Дрю! Я думала о вас всякие гадости.

Неожиданно дверь в кабинет профессора по зельеварению приоткрылась, и он высунул седую патлатую голову.

– Что у вас произошло?

Только чудом я остановила себя от рефлекторного желания эту самую голову затолкать обратно. Зельевар вылез наполовину и изумленно охнул:

– Госпожа Грандэ, вы довели помощника преподавателя до слез?

– Ни в коем случае, магистр! Я ни при чем! Господин Дрю очень расстроился, что ключ поломал. Так ведь, господин Дрю?

– Нет! – воспротивился тот.

– Конечно так. – С идиотской улыбкой я подскочила к двери и с самым немыслимым хамством, наплевав на сохранность академического имущества, взломала замок с помощью магии: – Видите, Дрю, не надо расстраиваться. Замочек просто открывался. Заходите, уже все в порядке!

Под изумленным взором профессора я запихала Дрю в кабинет и с поспешностью шибанула дверью. Та пару раз отскочила, как на пружине, и наконец со скрипом затворилась.

В единодушном недоумении некоторое время мы таращились на замок.

– Ты испортила академическое имущество, – резюмировал Дрю.

– Сама в шоке, – согласилась я.

– Нажалуюсь, – коротко объявил он.

– Не докажешь.

– У меня есть свидетель.

– Точно. – Я тяжело вздохнула, вытянула из кармана носовой платок и протянула помощнику. – Послушайте, Дрю… Магистр позвал меня на временную службу. Я ужасный секретарь, просто катастрофа, так что скоро вакансия освободится. Хотите, я замолвлю за вас словечко?

– Так он тебя и послушает, – презрительно буркнул тот, вырвав платок из моих рук, и вытер глаза.

– Я постараюсь быть убедительной! – уверила я, прижав ладонь к груди, словно клялась именем божественного слепца, что в лепешку разобьюсь, но на службу его устрою.

– Хорошо, про дверь забыли, – милостиво сжалился он, возвращая на место очки. – Что, совсем плохая помощница?

– Хуже не придумаешь.

– Тогда ладно. – Дрю шумно высморкался в мой платок и, скомкав, протянул обратно: – Спасибо.

– Нет-нет, – отшатнулась я. – Оставь… оставьте себе. Пользуйтесь на здоровье, когда… поплакать захочется. Вы, смотрю, очень чувствительный.

– Нервы просто не к демонам, – вздохнул он. – Чаю хочешь?

Видимо, он надумал устроить чаепитие с жалобами на жизнь, нового магистра и превратности судьбы, каким-то нелепым образом сделавшие помощницей Киара Рэнсвода не его, а какую-то приблудную студентку.

– Лучше пойду, – отказалась от душевных посиделок. – Турнир уже начался.

К началу я уже не успевала, но все еще надеялась не пропустить первый поединок Альмы.

– Вот! Вы, молодежь, такая безответственная! – заворчал он. – О каких-то глупостях думаете, а надо думать исключительно о службе.

– Тут уж вы правы.

На этом мне все-таки удалось вырваться из бывшего кабинета Рэнсвода. К спортивной арене я бежала, стараясь подавить приступ хохота. Смеяться и держать спорую рысцу было сложно. Добралась взопревшая и взлохмаченная, еле дыхание перевела.

Возбужденные вопли толпы были слышны еще в переходе, а когда я оказалась в спортивном корпусе, то оценила, сколько народу приехало поглазеть на зрелищные соревнования. На балконах собралась такая толпа, что происходила настоящая неразбериха: болельщики команд-противников были вынуждены тереться боками. Пришлось толкаться локтями, чтобы протиснуться в дверях и попасть к скамьям, откуда за поединками следили команды.

В турнирном круге уже шел женский бой. Как всегда, за плотным защитным пологом яркая форма девушек казалась выцветшей, а вспышки боевой магии – тусклыми. Соперницы боролись на мечах, а не на тренировочных шестах, так что смотреть на мелькающие изящные, но длинные клинки было жутковато. Поэтому мне не нравилась турнирная магия!

Команда нашей академии стояла возле ограждения и внимательно наблюдала за боем. Я подошла к подруге и быстро поздоровалась. Оказалось, что поединок Альмы шел следующим и соперница ей попалась сильная.

– Сяду на трибуну, – махнула я рукой, но айтерийка только растерянно кивнула.

Отойдя, я изучила зал в поисках (ладно, свободного местечка – это слишком амбициозно) хотя бы щелочки, куда можно было бы вместиться, тесно-тесно скукожившись. Взглядом наткнулась на Финиста, облокотившегося – ой, обнимающего худую брюнетку с бала. Или откуда-то из другого места, я и на празднике ее особенно не разглядывала.

Он поднял руку, предлагая мне садиться рядышком, мол, в тесноте, да не в обиде. Честное слово, лучше посреди толпы соперников орать дурным голосом речевки нашей академии, чем оттенять Финиста с его левой стороны (по правую руку сидела брюнетка). Но тут мне между лопатками прилетел случайный тычок локтем, и как-то ноги сами собой понесли на единственное свободное место с краю лавки.

– Привет, партнер, – как ни в чем не бывало лучезарно улыбнулся Берт.

Он подвинулся сам и привел длинную скамью в движение. Люди один за другим начали двигать зады. Волна докатилась до центра и ударилась в мощного здоровяка, занимавшего место на два человека. Он скукожился, сунул руки между коленей, но не переместился ни на мизинчик. Может, оно и к лучшему. Не исключаю, что в конечном итоге худенький очкарик, сидящий на противоположном конце, соскочил бы на каменный пол.

– Привет. – Я уселась, пристроила сумку на коленях.

Финист прихлебнул что-то из термоса, закрутил крышку и поставил его между нами.

– Как отметила День схождения? – спросил он. – Выглядишь так себе.

Невольно я потерла шею, ноющую после ночи на диване, и отозвалась:

– Спала плохо.

Бой подошел к концу. Полог спал. На огромной грифельной доске возле фамилий девушек, начертанных крупными символами первородного языка, появились очки. Строчки сами собой поменялись местами. Одна взлетела вверх, заняв первую позицию, вторая застряла в самом низу.

Финист что-то шептал брюнетке на ухо, девушка тоненько хихикала, хлопала его по коленке. Я чувствовала себя, мягко сказать, неуютно. Ревности не было, только неловкость. В конечном итоге мы с Бертом, похоже, провели одинаково насыщенный событиями выходной. Просто по отдельности, как положено обычным партнерам по учебе. И его праздник оказался чуть лучше.

Кашлянув, я вытащила из сумки термос, сделала пару глотков животворящей ромашки с пустырником, успокаивающих не только нервы, но и всплески магии, и тоже пристроила его на скамью. Заодно и сумку. Получилась отличная преграда между мной и Финистом. Места, правда, стало совсем маловато. Если народ качнется, то точно впечатаю зад на пол.

Между тем Альма собиралась в турнирный круг и по очереди ударялась кулаками с ребятами из команды. Видимо, жест означал еще и пожелание удачи. Говорю же, совершенно универсальный.

Уверенной поступью она вышла на арену, подхватила протянутый магистром меч с длинным изящным клинком и кожаной оплеткой на рукояти. Толкнулась с соперницей сжатыми костяшками ради приветствия. Над ними стянулся гудящий магический полог. Поединок начался.

Девушки бились остервенело, словно от исхода боя зависела судьба Шай-Эра. Мелькали мечи, разлетались длинные косы. По руке подруги скользнул тупой край чужого меча, и на форме появилась алая тусклая полоса. Понятно, это была не кровь, а магическая метка, обозначившая ранение, но она выглядела такой реалистичной, что становилось не по себе.

Я рефлекторно схватилась за термос, открутила крышку и сделала несколько быстрых глотков. От нервов даже ромашка начала горчить! Не могла Альма выбрать себе какое-нибудь мирное увлечение? На рукоделие рассчитывать не стоит, но почему бы ей не заинтересоваться аквариумными рыбками? Я готова таскаться по зоолавкам в поисках редких потомков избранного, но не на турниры по боевой магии.

Неожиданно мое внимание привлекло движение возле полога. Внизу ни с того ни с сего началась потасовка. Вернее, веская причина, почему Эзра схватил за грудки парня из команды Академии магии при королевском дворе, наверняка имелась. Он же не псих, чтобы просто так набрасываться на хороших людей, пусть они и противники в турнире. Но, похоже, никто не понял, что произошло.

– Повтори еще раз, гаденыш! – гаркнул побагровевший Эзра, встряхивая противника. – Что ты сказал о моей девушке?

Выскочка из дворца, видимо, уже был не рад, что брякнул пошлость, но мозгов не хватило промолчать. Он снова что-то ляпнул, пусть негромко, но у Ходжа снесло заслонки. К ним бросились магистры-наблюдатели.

Поединок девушек остановили. Полог растаял. Противницы недоуменно оглядывались вокруг, и тут Альма обнаружила, что ее ненаглядного парня пытаются бить. Как и завещали предки Сатти всем воинственным ай-тэрийским женщинам, она ринулась на помощь!

Побросав вещи, я соскочила со скамьи. Хорошо, что утром додумалась надеть брюки, хоть движений ничего не стесняло.

– Не смей уходить с арены, Сатти! – заорал ей вслед магистр. – Тебя снимут с турнира!

Альма не слышала голоса разума – ни своего, ни тренерского. В проход мы с ней вылетели одновременно. Я только успела схватить разгоряченную боем подругу за руку и на этой самой руке повисла, потому как останавливать взбешенную Альму было сродни тому, как останавливать набравший ход замковый таран.

– Моего парня бьют! – возмущалась она, потрясая мечом.

Ей-богу, все, кто оказался в радиусе нескольких шагов, дунули от нас в разные стороны, как тараканы.

– Он прекрасно справится сам. И верни меч, у магистра сейчас остановка сердца случится!

В следующий момент плечо резануло оглушительной болью, выбив из груди протяжный стон. Я оцепенела и перестала дышать, стараясь перетерпеть этот спазм, кажется, охвативший каждую мышцу в теле.

– София, что случилось? – Подруга поменялась в лице. – Ты белая, как умертвие! Нужно в лазарет, да?

Я цеплялась за Альму просто рефлекторно, хотя пальцы уже казались слабыми и как будто мягкими.

– Нельзя в лазарет. Мне нужно домой…

Сознание погасло, словно божественный слепец, резко щелкнув пальцами, потушил во всем мире свет.

Приходила в себя я с трудом, оставаясь на грани реальности и сна. Едва-едва приоткрыла тяжелые веки, над головой плыл серый потолок. Тело горело от лихорадки. Мышцы ломило. Со стоном я попыталась повернуться на бок и свернуться клубком. Со лба слетела влажная тряпица.

– София, только не вставай! – Ко мне подскочила всполошенная Альма, все еще одетая в спортивную форму. – У тебя второй час не спадает жар. Не двигайся, слышишь? Сейчас салфетку поменяю. Знахарь скоро будет.

Казалось, что все происходило в причудливой галлюцинации. От боли в плече было невозможно пошевелить рукой. Подруга поспешно намочила тряпицу в плошке и с ворчанием вернула ее мне на лоб:

– Не понимаю, почему этот знахарь все еще не появился? На черепахах из Норсента едет?

По лицу за шиворот блузки потекли холодные струйки воды.

– Альма, – прилагая неимоверные усилия, чтобы подать голос, прошептала я, – пусть найдут Рэнсвода.

– Какого Рэнсвода? – не поняла она. – Магистра, что ли?

– Он живет на Стрэйн-Лейн. – Я проговорила адрес и без сил прикрыла глаза. – Киар поможет. Знахарь здесь просто бессилен.

– Чем тебе поможет магистр? – неожиданно разозлилась подруга. – У тебя резерв кипит! Тебя магия заживо сжигает!

– Это не моя магия, – шепнула я, погружаясь в мутное забытье.

Казалось, что время остановилось в одном моменте. То и дело к моим губам приставляли край чашки и заставляли пить горькие снадобья. Ледяная влажная салфетка ложилась на лоб, потом нагревалась и снова ложилась. Голова раскалывалась. И все словно происходило в странном сне, очнуться от которого помог резкий знакомый голос:

– Где она?

– Магистр Рэнсвод, у девушки магическое закипание. Такое изредка случается от переутомления. Мы уже сделали все, что могли. Знахарь будет в течение получаса.

– Выйдите все из палаты, – словно пропустив объяснения, потребовал он и вдруг рявкнул: – Вон! Все. И дверь закройте.

Звук отодвинутого занавеса заставил меня приоткрыть глаза. Комната по-прежнему плыла, фигура Рэнсвода тоже.

– Ты все-таки здесь… – Я не узнала собственного скрипучего шепота.

– Тихо-тихо. – Киар присел на край кровати и, мягко поддерживая меня под спину, заставил сесть. – Сейчас будет не очень приятно.

Ловким движением он стянул мне через голову блузку. Я поморщилась, привалилась горячим лбом к его крепкой груди.

– Потерпи, хорошо? – прошептал он и, осторожно спустив тонкую бретель нижней сорочки, мягко поцеловал мое обнаженное плечо. В поцелуе не скрывалось ничего чувственного, это было прикосновение губ смятенного человека. Похоже, стальной Рэнсвод тоже умел пугаться.

Прохладная ладонь легла на пульсирующую болью метку. Магия наконец нашла выход. Толчками она покидала тело. Было ужасно, почти нестерпимо больно. Просто химерова пытка из темных времен первородного языка!

Со стоном я сжала зубы и вцепилась пальцами в рубашку Киара. Казалось, проклятое слияние никогда не подойдет к финалу. Оно длилось и длилось, словно растянулось во времени, а закончилось будто внезапно.

Боль пропала, тело сотрясала крупная дрожь. Жар уходил, я начинала ощущать, что в палате стоит неприятный холод. Очень хотелось плакать. Стараясь справиться со слезами, крепко обняла Киара за пояс, прижалась всем телом, пытаясь согреться в тесных объятиях.

– Все закончилось. Мы справились, – тихо увещевал он, гладя меня по голове, как маленького ребенка. – Теперь все будет хорошо.

С замечательным чувством, что теперь-то уж точно все будет отлично, хотя никаких предпосылок к этому самому отлично, если разобраться, вообще не имелось, очень счастливая, я потеряла сознание…

Разбудил меня тихий разговор рядом. С осознанием, что чудесно выспалась, я открыла глаза и обнаружила себя в знакомой кровати в доме на Стрэйн-Лейн. В первое мгновение в памяти вместо воспоминаний обнаружилась большая черная дыра, но ненадолго, правда.

– Господин Рэнсвод, совершенно точно это были энергетические порошки.

– Вы уверены?

Они стояли на фоне окна: Киар в домашнем костюме и незнакомый мужчина средних лет с седой бородой колышком и в черной лекарской мантии с королевским гербом, вышитым на груди.

– От магического переутомления резерв просто затухает, но никогда не закипает, – уверил он. – Такой эффект дает только алхимия. К счастью, магия быстро восстанавливается. Вам повезло.

– При чем тут я? – с раздражением одернул Киар. – Как девушка? Она сутки толком не приходит в себя. Настойки, которые вы вчера прописали, как трехдневному покойнику припарка.

– Ну, три дня она и не лежит… – пошутил лекарь, но наткнулся на мрачный взгляд и тут же пошел в оборону: – А что вы хотели? Организм подвергся большой встряске. Девушка отдохнет и проснется.

Уже проснулась, и волосы на голове от ваших разговоров тоже уже шевелятся.

– Уверяю вас, господин Рэнсвод, она чудесно восстановится, а к концу следующей недели и думать забудет об этом печальном эпизоде. Станет как новенькая.

– Меня и прежняя вполне устраивала, – буркнул Киар, словно несчастный королевский лекарь самолично напоил меня порошками, чтобы, так сказать, получить улучшенную, обновленную версию.

Решив, что услышала достаточно, я заворочалась в кровати, села и произнесла осипшим ото сна голосом:

– Доброе утро, господа.

Кстати, а времени-то сейчас сколько? Явно не утро.

Мужчины обернулись. Я поспешно натянула одеяло до подбородка.

– Видите, – развел руками лекарь. – Я же говорил, что достаточно подождать. Как вы себя чувствуете, юная леди?

– Тело ломит, но в целом неплохо, – прохрипела леди голосом прокуренной курвы.

– Тело будет ломить еще долго, – с блаженной улыбкой «обрадовал» эскулап, словно объявил о выигрыше в королевскую лотерею.

Киар стремительно пересек комнату, подложил мне под спину подушку, как заправская сиделка, и спросил:

– Хочешь что-нибудь?

Хочу немедленно объяснить, что я не сумасшедшая и не самоубийца, чтобы принимать алхимическую гадость, способную довести до выгорания любого, даже самого сильного мага. Однако это долгий разговор, поэтому сначала просто почистить зубы. Устроить косметические процедуры в кровати было несколько проблематично, поэтому я просто покачала головой. Не открывая рта.

– Господа, если вы не против, то я откланяюсь, – засобирался лекарь и подхватил с кресла черный чемоданчик. – Милая леди, не забывайте принимать настойки. Через пару дней загляну для осмотра.

Он указал на прикроватный столик, заставленный ребристыми флаконами из темного стекла. На узком горлышке каждого висела бумажка с рецептом и правилами приема.

– Загляните сегодня вечером, – очень мягко, но категорично потребовал Киар.

– Побойтесь божественного слепца, господин Рэнсвод! – охнул эскулап. – Уже вторая половина дня! Приду завтра утром. Можете меня не провожать, я столько раз за эти сутки метался от экипажа и обратно, что уже неплохо запомнил дорогу.

– До свидания, – промычала я.

Дверь покоев тихо затворилась. Комната погрузилась в молчание. Киар стоял возле кровати, сложив руки на груди, и не сводил с меня пристального взгляда.

– Киар, я всегда внимательно следила за едой и напитками! Не понимаю, что произошло. Зачем кому-то специально подсыпать мне порошки?

Перед мысленным взором появился Финист, который во время турнира постоянно прикладывался к горлышку термоса с каким-то питьем. Эти удобные артефакты, похожие на глубокие кружки с крышкой, недорого продавались в академической лавке мелочей. Одни и те же, много лет подряд их вид не менялся. От горячего напитка герб, вырезанный на стенке, светился красным цветом и постепенно бледнел, когда содержимое остывало. С такими «кружками» ходила добрая половина академии, и между собой мы их часто путали. Бывало, отвинтишь крышку, а вместо морса с ягодами аскарома булькает горячее вино с корицей и цедрой.

– Или же не специально… – едва слышно выдохнула я.

В голове непрошено замелькали картинки. С дурацким видом Финист заявляет, что после тренировки совсем «не в ресурсе» и не может совладать с заклятиями высшей магии. С самодовольной усмешкой он создает бледный магический шар на практикуме, хотя всего пару дней назад лечил разбитое лицо у знахаря. Какой нормальный маг сумеет проделать такой фокус, если не накачается алхимической гадостью?

– София! – позвал Рэнсвод.

– А? – испугалась я, словно он действительно мог подсматривать мысли и уже знал, кто именно стал невольным виновником едва не случившейся трагедии. – Киар, что, если до пятницы дар не вернется?

– Вернется, – уверенно опроверг он.

– А если нет?

Устало вздохнув, Киар шагнул ко мне и, склонившись, мягко поцеловал во взлохмаченную макушку. Тело от головы до кончиков пальцев словно прошило магическим разрядом. Я даже вжала шею в плечи.

– Не надо решать проблему прежде, чем она случилась, – поглаживая мою скулу большим пальцем, вымолвил он, видимо, тем самым закрывая разговор. – Спасибо, что оказалась такой сильной, София.

И в этот трогательный момент всеобщего единения у меня в животе до пошлости громко заурчало от голода. От неловкости я на секунду прикрыла глаза. Не девушка, а сплошной позор!

– Сейчас попрошу, чтобы тебе принесли поесть.

Рэнсвод пересек комнату, но в дверях помедлил:

– Кстати, твоя подруга здесь.

Чувствуя, что меняюсь в лице, я уточнила, словно подруг у меня имелась большая подвода и четыре маленькие тележки:

– Альма?

– Вчера ее парень едва не выбил дверь, когда меня разыскивал. Домашние духи до сих пор отказываются оставлять замок незапертым.

– И Альма в курсе, что происходит?

– Я рассказал в общих чертах, – качнул головой Рэнсвод. – Без подробностей.

– Ты заставил ее дать клятву о неразглашении? Или она подписала магический договор?

– Естественно, кровью. – Он сверкнул белозубой улыбкой, вспыхнувшей и в темных глазах. – Твоя подруга не будет болтать – она слишком сильно за тебя переживает. Скажу ей, что ты проснулась.

Альма, одетая в хозяйственный фартук и с косынкой на волосах, появилась в покоях так быстро, словно бежала рысцой. В руках она несла поднос с едой.

– Спасибо добрым предкам Сатти, ты живая! – воскликнула она, проворно направляясь к кровати, и тюкнула поднос на одеяло. Фарфор истерично зазвенел, через край глубокой тарелки выплеснулся суп, жалобно скособочился кофейник, выпустив из длинного носика нечто красное…

– Ты заварила калину?! – в священном ужасе охнула я.

Как можно пытать человека, который едва выжил? Что за бесчеловечная жестокость?

– Бабушка Сатти говорит, что калина – первое средство для восстановления резерва, – нравоучительно отозвалась подруга и, присев на край кровати, сжала меня в железных объятиях, едва не выбив только-только возвращенный дух. – Я до ужаса испугалась!

– Прости, что испортила тебе турнир. Ты к нему с декабря готовилась, – пробормотала я, стараясь не открывать рот широко, чтобы случайно не зажевать ее косицу.

– Турнир мы и своими силами прекрасно профукали, – отодвигаясь, уверила Альма. – Нашу команду вытурили с соревнований до середины следующего года. Я разнос пропустила, но Эзра сказал, что тренер вопил как припадочный, пока голос не потерял.

– Где ты взяла фартук? – поинтересовалась я, лишь бы не говорить о том важном, что тянуло за душу.

Подруга поправила съехавшую на затылок косынку.

– Тетушка-домоправительница дала.

– Ты видела домоправительницу?! – вытаращилась я.

– А ты нет?

– Ни разу! Она неуловимая, как Дуся, крадущая мокрые носки.

– На мою бабушку похожа, только шайэрка и не орет. Даже ни словечка не сказала, что я умазала кухню, пока готовила. Святая женщина! Дуся, кстати, ее любит. Ходит за ней по пятам – жрать выпрашивает.

Мы неловко замолчали.

– Ты, наверное, думаешь, будто я злюсь, – первой заговорила Альма, неловко разглаживая складки на одеяле. – Это не так, подруга. Откровенно сказать, я не очень вникала, что у вас с магистром произошло, – не моего ума дело. Однако официально заявляю, что из тебя выйдет отличный шпион. Я ни на секунду тебя ни в чем не заподозрила.

– Мне правда жаль.

– Да брось, – поморщилась она. – Друзья существуют не для того, чтобы осуждать. Страшно представить, как тебя тяготило то, что приходится врать.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я.

– И знаешь… – Альма наклонилась поближе и заговорщически забормотала: – Рэнсвод был нереальным, когда ворвался в лазарет. А как он нес тебя на руках! Ты – без сознания, в одеяло завернута, а он несет, как будто ничего не весишь. До сих пор мурашки бегут!

Она потерла ладонями руки, словно избавляясь от волны навязчивых мурашек.

– Киар вынес меня из лазарета? – медленно проговорила я. – И много народу нас видело?

– На турнир вообще собралась большая толпа… – туманно протянула подруга. – Но переодевала я тебя сама! Он даже из комнаты вышел.

В голове загудело. Я потерла виски и бросила на айтэрийку вкрадчивый взгляд:

– Слухи уже ползут?

Альма пожала плечами:

– В академии все время о ком-нибудь судачат. Вчера мы с Эзрой, сегодня вы с Рэнсводом. Потом еще кто-нибудь. Пока ты вернешься на учебу, все устанут перетирать и забудут. Или ректор заведет интрижку с преподавательницей северного диалекта. Конечно, такое маловероятно, но за надежду-то динаров не берут!

– В общем, все плохо, – резюмировала я.

– Эзра говорит, что бывало хуже, а Лейке с Теей я уже мозги вправила. В общем, ты поешь. Займи себя делом! – Она резво соскочила с кровати и плюхнула мне на колени, вякнувший поднос. – Между прочим, с самого утра у очага стояла! Все платье уделала.

– Я ценю.

– Тогда заплати за стирку платья.

У меня невольно вырвался смех.

– Ладно.

– И съешь все, даже если невкусно! Суп я, к слову, пересолила. Зато какую калину заварила! – Она мечтательно закатила глаза и поцеловала кончики пальцев. – Предки Сатти пустили слезу умиления.

На следующий день слабость ушла. Я чувствовала себя настолько хорошо, что позавтракала с Рэнсводом. Тетушка-домоправительница, действительно неуловимо напоминающая бабушку Сатти, отказалась отдавать на растерзание только-только отмытую кухню и отправила есть в столовую. Цитируя ее: «как и положено настоящим аристократам». Я мудро промолчала, что во мне столько же аристократических кровей, как в кошке Дусе.

После очередного визита дворцового лекаря она тоже засобиралась и со словами, дескать, господин Рэнсвод терпеть не может, когда ему мешают работать, оставила нас вдвоем.

Я читала в гостиной, уютно накрывшись пледом, когда раздался стук дверного молоточка. Судя по тому, что домовики не подумали отворить, гость пришел незнакомый. Нахмурившись, я слезла с дивана, прошлепала босыми пятками через холл и, отперев замок, открыла.

За порогом стояла мама.