Глава 8 · На круги своя

Тишина в гостиной стояла такая, что, кажется, можно было различить, как рыбки по сорок динаров за штуку шевелят шикарными плавниками. Мама с непроницаемым видом сидела на диване и талантливо изображала, будто пьет кофе из крошечной чашечки. Невозмутимый Рэнсвод, сложив ногу на ногу, развалился в кресле и беззвучно постукивал пальцами по подлокотнику, изображая самого себя.

С Дусей на руках я стояла возле столика с аквариумом, словно судья в турнирном круге, и была готова грудью защищать ту сторону, чья жизнь окажется в опасности. Но противники настойчиво молчали, поэтому я оказалась совсем не при делах и по-идиотски пыталась не выпустить страдающую кошку. Странно, что она не шипела и не вопила, опошляя острый момент возмущенным мяуканьем.

Маме написали из академии, что у меня случилось выгорание магии и я загремела в лазарет. Впервые за несколько лет она закрыла лавку и бросилась в столицу спасать дочь, но та оказалась спасена. И вообще-то жила не в общежитии.

Альма так перепугалась появления моей ненаглядной родительницы, что как на духу рассказала, где меня искать. Без подробностей. Иначе матушка не восседала бы на диване, изящно сжимая краешек фарфорового блюдца с чашечкой, а устроила кровавую резню. Тогда бегством спасались бы даже рыбки.

Мы заговорили все одновременно:

– Мама!

– Мадам Грандэ!

– София!

– Мяу! – наконец подала голос Дуся.

Не знаю, как остальным, а мне даже стало любопытно: что же они хотели сказать?

Переглянувшись, мы сконфуженно замолкли. Все, кроме кошки, которую все-таки пришлось выпустить.

Я решила начать первой и сразу заявить родительнице в лоб, что ее взрослая дочь вовсе не любовница какого-то там мужика, пусть и высшего мага привлекательной внешности и завидной аристократичности.

– Мама, мы не живем вместе в том смысле, в каком ты подумала. Я работаю у господина Рэнсвода временной помощницей.

– Господин Рэнсвод, – самым светским тоном обратилась к нему мама, видимо, посчитав, что старт словесному поединку дан.

– Киар, – немедленно предложил он соскочить с официоза.

– Киар, моя дочь – ваша служанка или содержанка? – один в один процитировала она Ричейра.

У меня вырвался громкий смешок.

– Простите, – замахала я руками. – Просто вспомнилось, что мысли сходятся не только у дураков, но и у гениев.

Шутка осталась недооцененной. Эти двое ведь не сталкивались с его величеством в коридоре дома.

– Мадам Грандэ, – обратился Рэнсвод.

– Эллина, – поправила она.

– Эллина, ваша дочь в этом доме гостья.

– И вы не собираетесь на ней жениться?

– Нет! – поспешно выпалила я вместо Киара. Лишь бы он не подумал, что девушка уже выбирает свадебное платье, имя для будущего потомка избранного и еще имущество, которое прихватит в случае развода!

Рэнсвод хмуро покосился в мою сторону и с непроницаемой физиономией снял с брюк невидимую ворсинку. Невольно этот говорящий жест напомнил мне вечер, когда мы поскандалили из-за свидания с Финистом.

– Понятно, – насмешливо резюмировала матушка и резко спросила: – Почему ты босая?

– Полы теплые, – несколько обалдев от поворота, буркнула я.

– Зато сквозняки – ледяные. Давно не простужалась? Весь Новый год носом шмыгала.

– Домашние туфли под диваном не нашла! – огрызнулась я, краем глаза заметив, что Рэнсвод с трудом подавил улыбку.

Какой позор! Но в этом суть отношений родителей и детей. Сколько бы ребенку ни было лет, мать в равной степени волнуется и о его соплях, и о дурных историях. Как вообще при такой моральной нагрузке матери сохраняют ясность рассудка?

– София, твоя матушка только с дороги, – с подозрительно вежливой интонацией обратился Киар. – Почему бы тебе не предложить ей что-нибудь перекусить?

Как-то очень витиевато он попросил меня убраться по направлению к холодильному шкафу и оставить их наедине.

– Буду в кухне, – согласилась я, но напомнила маме, чтобы она ничего себе не надумала: – Я не служанка! И не повариха!

– Да, вы уже мне об этом сказали, – сухо согласилась она. – Возьми корзинку. Там лечебные снадобья.

Мама кивнула на стоящую на полу рядом с саквояжем плетеную корзинку с высокой ручкой. Пререкаться по мелочи было глупо, а еще неблагодарно. Очевидно, что матушка хотела бы положить в эту корзинку какие-нибудь вкусности, а не травяные эликсиры.

Прилично дергаясь, я начала доставать из холодильного шкафа продукты. После нашествия Альмы еды в доме было на отряд голодных боевых магов. Готовила подруга не в пример мне превосходно. Даже пересоленный, по ее мнению, суп оказался не так уж пересолен. Я его вместе с ложкой едва не слопала! Оставалось надеяться, что мама не скривится при виде вчерашней еды.

Через некоторое время она вошла в кухню и задумчиво осмотрелась вокруг.

– Очень красивый дом, – вздохнула она. – И просторный. Сколько спален?

– Много! Я, правда, здесь только временная помощница, – проворчала я и тут же добавила: – Не по хозяйству! Ужин вчера готовила Альма.

– Вместо домоправительницы? – небрежно уточнила матушка.

Но я-то понимала, что вопрос с подвохом, и держала ухо востро! Она все равно пыталась выяснить, не приходится ли мне прислуживать в этом большом красивом доме со множеством комнат.

– Мы с Ки… магистром заказывали еду в ресторации.

– Мы? – протянула она с хитрецой, и стало мигом ясно, что шпион в моем лице почти провалился.

– О чем вы говорили? – быстро сменила я тему.

– О тебе, конечно. Киар уверил, что с ним ты в полной безопасности. Он никогда не допустит двусмысленностей.

Уже допустил. И не раз. Но лучше маме об этом никогда не узнать.

– Я представляла его другим, – заявила она. – Когда ты о нем говорила на зимних каникулах…

– А я о нем говорила? – вытаращилась я.

– Беспрерывно! Но как-то забыла упомянуть, насколько твой магистр привлекательный мужчина, – снисходительно улыбнулась она. – Я представляла его отменным негодяем, но он кажется неплохим человеком.

Она встала рядом и аккуратно убрала мне с лица прядь волос, падающую на глаза.

– Почему ты не ругаешься, что я переехала к холостому мужчине? – спросила я.

– Если бы ты переехала к женатому мужчине, это оказалось бы большей проблемой, а так есть шанс сделать отличную партию.

– Мама! – возмущенно охнула я (хотя вру, не очень возмущенно).

– Знаю-знаю, ты его секретарь, – усмехнулась она. – Ты выросла, София, и было бы большим лицемерием устраивать скандалы, учитывая, что в твоем возрасте я стала матерью.

Она мягко взяла меня за руки и прижала к себе. От волос и одежды тонко пахло жасминовым благовонием. Тем самым, отправленным в подарок на День схождения лун.

– Дочь, я бесконечно рада, что ты в порядке. Такое облегчение! Я страшно испугалась, когда пришло письмо из академии.

– Могу представить, – вздохнула я, по привычке укладывая подбородок на ее плечо. – Извини, что заставила тебя волноваться.

Это с виду хрупкое плечо на самом деле было невероятно сильным и способным принять на себя груз ответственности за семью. Пусть и за очень маленькую семью.

Она отстранилась и уточнила:

– Магия слышит призыв?

Я раскрыла ладонь, попыталась воззвать к дару, но, не добившись ровным счетом никакого результата, покачала головой. Магия таилась внутри и молчала.

– Лекарь сказал, что не стоит волноваться, – непонятно кого из нас двоих успокаивая, себя или ее, уверила я. – Через пару дней дар восстановится.

– Как случилось выгорание? – вкрадчиво спросила она.

– Надорвалась.

Врать матери было противно, но не скажешь же, что парень, о котором я мечтала и беспрерывно трещала днями напролет, хлещет алхимические эликсиры, как ягодный морс. Мечта и так, мягко говоря, оказалась такая себе, горькая.

– Пойдем за стол, – быстро поменяла я тему разговора.

– Не хочешь позвать хозяина дома? – уточнила матушка.

– Магистр не любит вчерашнюю еду, – стараясь не встречаться с ней взглядом, оговорила я неприхотливого человека. – Он вообще очень придирчивый. И завтракал поздно!

– Не то чтобы очень поздно, – раздалось из дверей.

Киар обнаружился в кухне. Понятия не имею, как давно он за нами наблюдал, но на лице отражался живой интерес.

Внешне мы с мамой похожи: одинаковый цвет волос, черты лица и телосложение. Незнакомые люди часто принимали нас за сестер. Возможно, они были правы. Как бы смешно ни звучало, мы росли и взрослели с мамой вместе. Просто ей пришлось учиться быть взрослой в ускоренном темпе шай-эрского вальса, как под эликсиром бодрости. Материнство вообще исключительно быстро возвращает чувство реальности. Если что, это ее слова.

– Как вы относитесь к вчерашней еде? – деловитым тоном поинтересовалась она.

– Превосходно, – отозвался тот.

– В таком случае вы будете не против, если мы накроем здесь?

– Ничуть. – Киар развел руками. – Я не особенно придирчив.

Он послал в мою сторону выразительный взгляд, дескать, не стыдно клеветать на приличного мужчину?

Трапеза была очень странная. Все делали вид, будто ничего особенного не происходило, обсуждали погоду и наступление весны. Природа – вообще неисчерпаемая тема для разговоров, а главное, безопасная. Но, как шпион, я искала в каждой сказанной фразе тайное значение, естественно, находила, даже если ничего такого не было, и постепенно теряла аппетит. Не то чтобы он у меня был. В конечном итоге я начала тихо-мирно цедить из чашки разбавленный ромашкой энергетический эликсир.

– Где вы планируете остановиться, Эллина? – спросил Киар.

– Полагала, что пробуду в Но-Ирэ долго, и хотела снять комнату, но София в порядке и под присмотром, – она ласково погладила меня по руке, – поэтому сегодня переночую в гостевом доме, а завтра вернусь в Ист-Орс.

– Погостите, – спокойно предложил Рэнсвод. – Оставайтесь здесь.

Здесь?! Эликсир пошел не в то горло. Насколько желание отправить в гостевой дом матушку, ночевавшую сегодня в придорожном трактире, делает меня плохой дочерью? Наверняка я не вписываюсь даже в шкалу от отвратительной до паршивой. Но не слишком ли много женщин на одну жилплощадь у мужчины, который еще две недели назад предпочитал жить с бесшумными рыбками?

– Это вас не обяжет? – заволновалась она.

– Дом большой, и пустых гостевых комнат в нем предостаточно, – уверил Киар. – А София не может ходить на занятия. Она будет рада.

– Я?

– Ты, – вкрадчиво подтвердил он, дескать, бери мать и радуйся, неблагодарная девица.

Глянув на нас с хитрецой, матушка улыбнулась:

– Что ж, с удовольствием соглашусь.

– Угу, – мрачно промычала я.

Как и положено, после Дня схождения лун в Шай-Эре потеплело. За пару дней, что я провалялась в кровати, снег практически растаял, исчезла ледяная корочка с пешеходных мостовых. Город пах влажностью и весной.

Обычно мама присылала мне список трав и цветочных вытяжек, каких в провинциальном Ист-Орсе днем с огнем не сыщешь, а специально заказывать из столицы было разорительно. Перед отъездом домой я непременно носилась по аптекарскому двору в квартале Восточных ворот, а потом сутки ехала в почтовой карете с благоуханной корзинкой. Благоухала она не всегда приятно.

В прошлый раз из-за настойки с рыбьими глазами у всех глаза-то и слезились. Честное слово, думала, соседи по карете сговорятся и забудут меня в придорожном трактире. Но обошлось. Правда, пришлось перебраться из теплого салона на холодную, обдуваемую всеми ветрами крышу, потому что пальто тоже пропахло. Заработала насморк и весь Новый год гундосила.

В общем, на следующий день мы с мамой ходили по кварталу Восточных ворот, не пропуская ни одной мало-мальски приличной лавчонки. Я тащила тяжелеющую корзинку, таращилась на витрины с готовыми платьями и отвечала на бесконечные вопросы об учебе. Тему Киара Рэнсвода мама деликатно обходила стороной.

– Кстати, как поживает тот мальчик? – вдруг спросила она, деловито прощупывая на мягкость корни горной горчанки в ящичке.

– Какой мальчик? – не поняла я.

– Финист, – коротко напомнила она и двинулась к следующему прилавку, заставив меня протащиться следом.

– Полагаю, не страдает от магического истощения, – буркнула я себе под нос.

– Я рада, что ты о нем больше не упоминаешь. Человек, который не видит, какое ты золото, совершенно точно тебя недостоин. Зачем тебе мужчина с плохим зрением? – Она потрепала меня по щеке. – Потом на подзорных трубах разоришься.

– Мама, – сцедила я через губу, – ты этими пальцами только что трогала корни горчанки.

– Ах, точно. – Она убрала перепачканную руку и быстро обтерла о платок. – Пойдем в другую лавку, здесь нет ничего любопытного.

Мастерская украшений и мелких сувениров находилась рядышком. Невольно я притормозила возле входа.

– У Киара… У магистра Рэнсвода в пятницу день рождения. Коль мы все равно уже приехали, хочу присмотреть подарок. Но ничего серьезного! – немедленно оговорилась, когда на лице мамы расцвела выразительная улыбка. – Так… какой-нибудь пустяк.

Я немедленно развернулась и толкнула дверь мастерской. Милых и душевных пустяков в шкафчиках и на полках оказалось предостаточно. Воздух пах лаком, древесной стружкой и хвойным благовонием. Вокруг стояли аккуратно вырезанные деревянные фигурки, в стеклянных кубах лежали нательные украшения «живые цветы». От телесного тепла они растекались по коже изящными узорами и походили на металлические татуировки.

– Что подарить мужчине, у которого все есть? – вздохнула я и покрутила в руках кожаный кисет для табака, украшенный рисунком драконовой химеры.

В последние дни в доме совершенно не пахло сигаретным дымом. То ли Рэнсвод пытался избавиться от дурной привычки, то ли моей мамы стеснялся. В любом случае дарить вещь, потакающую пагубным слабостям, было неправильно и негуманно для его здоровья.

– Самый лучший подарок – ненавязчивый, – отозвалась мама и тут же пояснила: – Чтобы можно было носить с собой и не испытывать дискомфорта.

– Думаешь, магистр обрадуется живым цветам? – с иронией кивнула я на прилавок.

– Галстук? – рассудила она.

– Вроде удавки на шею? – пошутила я.

– Ладно, – согласилась она. – Галстук – идея не очень. А как тебе это?

Она указала на ящичек с кожаными браслетами в виде длинных шнурков. Такими обматывали запястья в несколько оборотов. Концы у браслетов срастались, поэтому снять нехитрое украшение просто так было проблематично, только разорвать или срезать.

Я вытащила темно-коричневый браслет с тонкой металлической пластиной, предназначенной для гравировки. От тепла пальцев дубленая кожа мигом сделалась мягкой и пластичной.

– Он тебе нравится? – мягко проворковала мама.

– Неплохой браслет, и цвет приятный.

– Да, но я о Киаре Рэнсводе.

Если она надумала высказаться, то остановить ее не смогла бы даже немота. Моя дорогая мать найдет клочок бумаги и в письменном виде донесет ценную мысль. Я без иронии!

– Рэнсвод щедрый, заботливый, – начала она перечислять достоинства Киара, словно заправская сваха. – И заметь, терпит в доме женщину, которая явно настроена стать его тещей. По-моему, прекрасный мужчина! А что мы с ним почти ровесники? Это нормально, если тебе нравятся мужчины постарше.

– Мама! – цыкнула я, заметив, что на нас с понимающими улыбками оглядываются другие покупатели, и даже мастер, ковыряющий под прилавком какую-то поделку, с трудом сдерживал ухмылку. – Господи, позор-то какой! Пойдем уже!

Матушка уезжала утром, за ужином Киар небрежно упомянул, что нанял экипаж, чтобы ей не пришлось тесниться в почтовой карете. Мы себе никогда не позволили бы такое по-королевски шикарное путешествие – слишком дорого, почти как перемещение магическим порталом. Странно, как в приступе благодарности мама немедленно не понеслась в кухню, чтобы сварить приворотное зелье и навсегда привязать этого демонически щедрого высшего мага к ее единственной обожаемой дочери.

– Давай я тебе помогу заплести волосы, – предложила она, когда мы уже собирались ложиться.

Свободные комнаты родительница презрела, жила в моих покоях. Я села на пуфик. Ловкими движениями мама разделила волосы на пряди и начала переплетать.

– Ты сделала татуировку? – словно между делом проронила она.

– Нет, конечно, – удивилась я.

– У тебя на спине рисунок.

Чувствуя, что меняюсь в лице, я вскочила на ноги и бросилась к зеркалу. Поспешно развязав ленты на вороте ночной сорочки, спустила ее с плеча и проверила отражение. На лопатке действительно проявлялись едва заметные контуры метки. Еще совсем бледные, видные едва-едва. Первородный огонь пробуждался, и магия возвращалась.

– Как вовремя-то, – пробормотала я.

Мама встала за моей спиной. Мы встретились взглядами в зеркальном отражении.

– Я заметила у магистра такую же татуировку на руке. Не то чтобы он ее демонстрировал, просто пару раз поднимал рукава. Нужно ли мне волноваться?

– Нет, – твердо заявила я. – Теперь точно не о чем волноваться!

Неповоротливый междугородний экипаж остановился у дома чуть раньше десяти утра и практически перегородил узкую, взбегающую на гору улицу. Мы с Киаром, как и положено добрым хозяевам… в смысле, дружным соседям, вышли провожать гостью.

Сугробы в хвойном саду постепенно оседали и покрывались рыхлой коркой. Садовые лампы, прежде казавшие из снега только прямоугольные головы, теперь высунули тонкие ноги. Кое-где и вовсе появились большие проталины, открывающие влажный грунт и ковер из потемневшей под снегом хвои.

На прощание мама протянула Киару руку:

– Господин магистр, благодарю за гостеприимство. Берегите мою дочь.

И с такой глубокой душевностью она произнесла просьбу, что мне сделалось не по себе.

– Без сомнений, мадам, – не повел и бровью господин магистр, отвечая крепким рукопожатием.

– Напишу тебе, когда окажусь дома. – Матушка ласково обняла меня, поправила выбившуюся из прически непослушную прядь, а потом шепнула: – Прислать приворотное зелье?

– Как тебе в голову пришло? – Я испуганно округлила глаза, состроив вид, будто самой эта не особенно светлая мысль ни разу на ум не приходила.

А когда она приходила, то следом вспоминалось, как наша соседка по улице попыталась таким нехитрым способом остановить гулящего мужа. Приворожить его удалось всего на пару дней, но только к дому. Вернее, к той его комнате, куда заглядывают время от времени и исключительно по естественным нуждам.

После того как приворот перестал действовать, по двору летали женские вещи. В общем, расходились супруги с огоньком и громогласным дележом оловянных вилок. Весь Ист-Орс слышал.

Мама забралась в просторный салон с сиденьем, больше всего напоминающим удобный диван. Киар закрыл дверцу, подал знак извозчику. С рывком тронувшись с места, экипаж плавно покатился по мощеной улице.

– Спасибо, – провожая колесный тяжеловес взглядом, произнесла я. – Эти два дня действительно были хорошие.

– Твоя мать – на редкость деликатная гостья, – намекнул он, что не испытывал стеснения.

– Деликатная гостья предлагала тебя приворожить. – Я искоса глянула на Киара.

– И ты была бы согласна? – в его голосе прозвучало искренне любопытство.

– Конечно. Но остановили побочные эффекты. Врагу таких не пожелаешь, – полушутя хмыкнула я и, поежившись, поправила на плечах шаль. – Холодно, пойдем в дом.

На следующий день мы собирались в родовой замок Рэнсводов, и пока оставалось немного времени, я снова отправилась в квартал Восточных ворот. В ту самую лавку украшений, где продавались браслеты.

С покупателями сегодня в мастерской было негусто. Некоторое время, склонившись над ящичком, я пыталась найти шнурок, который смотрела в прошлый раз. Наконец его удалось выудить с самого дна – он словно специально дожидался именно меня, чтобы превратиться в необязывающий подарок для высшего мага. С довольной улыбкой я выпрямилась и вздрогнула, обнаружив застывшего в паре шагов Эйвана Сэта.

Он был одет в черное и смотрел немигающим пристальным взглядом, словно пытался просверлить дыру. Украдкой я оглядела пустой торговый зал. Две девочки-лицеистки, хихикающие у витрины с нательными украшениями, уже ушли. Мастер, как и в прошлый раз, прятался за прилавком.

– Добрый день, магистр, – сухо поздоровалась я.

Неожиданно он выбросил вперед руку и безошибочно впился пальцами в меченое плечо. Сквозь слои плотной ткани выстрелил магический разряд.

– Вы в своем уме? – Совершенно обалдев, я сбросила его руку.

– Он был прав, – удовлетворенно кивнул магистр, – первородный огонь уже пробудился.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – с ледяной интонацией соврала я. – А если вы попробуете еще раз ко мне прикоснуться, то я буду кричать!

– Кричи, – спокойно согласился он. – Кто тебе здесь поможет?

Покупателей в мастерской действительно не осталось.

– Когда Рэнсвод вынес тебя на руках, стало очевидным, что вы связаны, – как будто невпопад вымолвил Эйван.

– Вы за этим здесь? Хотите проверить сплетни? – Я изогнула брови и нахально подтвердила гуляющие слухи: – Мы любовники. И это не преступление. Киар подал в отставку, я больше не его студентка. За сим позвольте откланяться.

Бросив на него презрительный взгляд, или мне нравилось думать, что презрительный, я поспешно двинулась к прилавку. С гулко бьющимся сердцем отдала мастеру монеты и, напрочь забыв про гравировку, вышла на улицу.

Казалось, на залитой солнцем людной площади со мной точно не случится ничего плохого. Запихивая мешочек со шнурком в кошелек, временно заменяющий мне оставленную в академии сумку, торопливой походкой я направилась к карете Рэнсвода. В спину словно подталкивали. Быстрее и быстрее! Но дойти до экипажа не удалось. Эйван меня нагнал и крепко сжал локоть.

– Да что вам нужно? – пытаясь вырвать руку из цепкой хватки, рыкнула я.

– Ты, – спокойно произнес он. – В эти дни Рэнсвод глаз с тебя не спускает. Другого шанса уже не будет.

– На что? – охнула я.

– Забрать наконец то, что тебе не принадлежит.

Неожиданно он прижал ледяную влажную ладонь к моему лбу. Перед глазами сначала взорвалась вспышка света, а потом наступила темнота.

Я приходила в себя туго. Сначала голову прострелило резкой болью, а следом взбунтовался желудок, и завтрак моментально подступил к горлу. Именно это тривиальное ощущение вернуло меня в сознание. С трудом сдерживая тошноту, я согнулась, уперлась ладонями в колени и начала дышать через нос.

– Быстро тебя отпустило, – раздался насмешливый голос Сэта. – Обычно магии подчинения хватает на сутки.

– Вы же в курсе, что она запрещена? – пробормотала я.

– В нашем мире вообще запрещены многие удобные вещи, – отозвался он.

Выпрямившись, я огляделась. Мы стояли посреди темного зала. Дневному свету было неоткуда просочиться и разбавить темноту, а зажженный магистром бледный шар не справлялся с наступающими тенями.

– Где мы? – выдохнула я.

– На территории академии.

Выходит, Сэт ослепил меня магией подчинения, и я добрела сюда сама, собственными ноженьками. Удивительно удобный способ похищения. Жертва, как ягненок на заклание, идет в ту сторону, куда укажут, и поди еще источает приторную вежливость, отчего прохожие не понимают, что на их глазах происходит преступление. Полагаю, со мной так и случилось.

– Думаешь, почему здесь раньше был королевский дворец? – проговорил магистр. – Монархи всегда селятся на местах силы. В этом зале ее сосредоточие. Не чувствуешь, как под ногами вибрирует магия?

Нет уж, увольте! Я только перестала чувствовать тошноту, мне еще чужеродной магии не хватает. От своей не знаю, как избавиться.

Невольно я огляделась вокруг. В голову пришла мысль, что мы находились в склепе под одним из исторических корпусов академического комплекса. Нам о них даже рассказывали на экскурсии перед поступлением. Скорее всего, под каменными плитами не было никакой магии, только спящие вечным сном мертвецы. Сэт просто идиот, если думает, будто здесь место силы! Однако даже из склепа есть выход.

– Здесь лестница, – словно прочитал мои мысли магистр. – Но добежать до нее ты не успеешь.

Сэт кружил размеренной поступью, сцепив руки за спиной. Глядя на то, как он спокоен, я вдруг осознала, что живой меня на поверхность подземелья не выпустят. Сразу оставят в компании истлевших трупов.

Или, возможно, попытаются стереть память. Тогда смерть все же будет гуманнее. Слышала, что люди редко остаются в трезвом рассудке после ментальных заклятий. Запрещенных, к слову, не только в Шай-Эре, но и во всем цивилизованном мире.

– Откровенно сказать, София, ты меня восхищаешь, – заговорил Сэт. – Мы ломали голову, пытаясь вычислить, к кому в ту ночь перешел первородный огонь, но ты ни разу себя не выдала. Так тщательно прятала дар. Железная выдержка! Сильная магия – всегда большой соблазн. Только один раз я что-то почувствовал на том балу, но ты и там сдерживалась, да?

Я-то, наивная, верила, что на первородный огонь может подействовать ведическая магия шаманов! Какая преступная глупость! Но совершенно точно посыпать голову пеплом было не время. Подумаю об этом завтра, если… когда выберусь.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Наконец мне удалось различить очертания каменной лестницы, карабкающейся по стене и спрятанной в глубоких тенях. Наверху черным провалом зиял проход. По крайней мере, он точно должен быть. Не ведут же ступени в стену, в самом деле.

– Зачем тебе первородный огонь? – отрывисто бросила я.

– Мне он без надобности. Никогда не страдал магическим голоданием, – развел руками Сэт. – Но мне заплатили хорошие деньги, чтобы я превратил слабого мага в сильного. Мы его как раз дожидаемся.

Видимо, особенно хорош этот парень был тем, что являлся платежеспособным. Ничего личного.

Впервые в жизни я остро жалела, что никогда не занималась турнирной магией. Нет, принимать бой никто не собирался. Главное, сбежать и попросить о помощи!

Призванный дар отозвался со скрипом, но тут же загудел на кончиках пальцев, окончательно просыпаясь. Сквозь сжатый кулак засочились тонкие струйки дыма.

– И что ты сделаешь? – усмехнулся Эйван Змей, заметив магию. – Почистишь полы, госпожа бытовик?

Если подумать, мы не только чинить умеем, но и разрушаем предметы с большим огоньком. С первородным!

– Может, маг я бытовой, – процедила я, осторожно пятясь по направлению к лестнице. – Но дар-то у меня древний.

Я резко присела на корточки и прижала ладонь к ледяным плитам. Зал всколыхнулся, по стенам и полу прошла дрожь. С потолочного свода ссыпались струи пыли и песка. И все затихло.

– И что? – ухмыльнулся Сэт.

Секундой позже под его ногами с грохотом провалились плиты. Потеряв равновесие, магистр ухнул вниз, а я рванула к лестнице, подхватив в кулак юбку.

Стремительное разрушение охватило пол. С кряхтением и треском камень дыбился, разваливался на куски, разломы следовали за мной по пятам. Один раз нога почти соскользнула в провал.

Задыхаясь, я вскочила на лестницу и бросилась наверх. Ступени оказались высокими, мышцы горели. В висках стучала кровь, и я не сразу разобрала, что внизу наступила гробовая тишина. Споро же высший маг справился с заклятием! Бросила вниз быстрый взгляд. Сэт пытался освободиться из дыры и уже призвал магию…

На последнем дыхании я влетела в проход и со всего маха врезалась в высокого мужчину. От неожиданности он пошатнулся, схватил меня за плечи. От паники не сразу удалось разобраться, кто он.

– Финист, что ты здесь… Так он ждал тебя!

– Я ее поймал! – крикнул он подельнику.

– Ошибаешься, – пробормотала я и впечатала в его грудь раскаленные ладони.

Никогда специально никого не жгла банальным бытовым заклятием, но тут неожиданное умение выгладить любую складку на одежде отлично пригодилось. В нос ударил запах паленой ткани. Финист взвыл и рефлекторно оттолкнул меня в сторону.

Второго приглашения, чтобы сбежать, ждать не стоило. Я отпихнула парня с дороги и бросилась в темноту. Естественно, тут же вмазалась в стену, зато поменяла направление. В общем-то, не очень уверенная, что направление выбрано правильное.

Лишь бы не пробежать по кругу и не вернуться в подземный склеп!

– Далеко все равно не убежишь! – рявкнули за спиной.

Коридор петлял. Я повернула и влетела в тупик. Проклятый Финист Берт накаркал!

– Где ты? – позвал он вкрадчивым голосом.

В проходе мелькнул яркий магический свет. Надо двигаться! Прятаться – последнее дело! Но в панике тело не всегда слушается разума. Я метнулась к нише в стене, вжалась спиной в шершавую кладку и перестала дышать. По крайней мере, перестала дышать шумно, разве что через раз.

– Ты же знаешь, что прятаться – последнее дело, – один в один повторил мою мысль Финист. Его голос разносился в гулкой тишине.

Я оцепенела. Пройдет или повернет?

– В Норсенте магию называют стихией. А знаешь, что считают самым ужасным, Грандэ? – проговорил он. – Родиться практически без связи со стихией. Помнишь, ты сказала, что отказалась от стипендии? Аж корежит от злости! Я знаю, какой талант должен быть, чтобы предложили стипендию. На королевской службе нужны только сильные. – Его голос приближался, становился громче и четче. – А пару месяцев назад уважаемый магистр Сэт рассказал моему отцу дивную историю о потомке избранного Рэнона. Если его дар окажется у меня, то я буду жить долго и счастливо. Самым сильным магом на все королевства Крушвейской гряды.

Он появился в проходе и безошибочно развернулся в сторону ниши. Мы встретились лицом к лицу, жертва и ловец. Как в игре северного Норсента «прятки в темноте».

– В день пересдачи я решил, что мы одинаковые. Подумал, что ты тоже взяла энергетик, но ты другая. Унылая и самая обычная. Но как тщательно прятала древний дар!

– Ты не справишься с первородным огнем, – выдохнула я. – Ты суток не протянешь без помощи Рэнсвода. Ведь из нас всех именно он потомок избранного.

– Я всю сознательную жизнь глотаю алхимию и уже научился справляться с неуправляемой силой. Разве я не заслужил стать избранным?

– Такое право дается только от рождения.

– Спокойной ночи, унылая Грандэ…

И этот мерзавец попытался ударить кулаком!

Я рефлекторно съежилась в нише, как в саркофаге, но сжатые костяшки так и не достигли моего лица. Финиста отбросило к стене мощным ударом. Выглядело дико. Словно из мрака выступила тень и вмазала охнувшему парню в нос.

В поле зрения появился Киар. Понятия не имею, как он умудрился меня отыскать, если я сама не догадывалась, в каком именно подземелье была закрыта. В свете бледнеющего магического шара его лицо выглядело окаменелым. Темные, почти черные глаза – безумными. Он шагнул к Берту, судорожно обтирающему кровь рукавом, схватил за шкирку и, как щенка, с силой швырнул в проход. Раздался грохот, следом скулеж.

– Выходи, София.

Рэнсвод дернул меня за руку, вытаскивая из убежища… и замер. В проход шагнул Эйван, сумевший-таки освободиться из каменного плена. Брюки у него были разорваны, одежда покрылась пылью, да и вообще обычно лощеный магистр, предпочитавший черный колер, выглядел потрепанным.

– Какого демона ты валяешься? – рявкнул он Финисту.

– Он мне нос сломал! – огрызнулся тот и, скользнув по полу ботинками, кое-как поднялся.

– Сейчас мы немножко подеремся, дождемся стражу и пойдем домой, – тихо обратился ко мне Киар.

– Как ты справишься без своего дара, Рэнсвод? Ты пуст! – бросил Эйван и добавил насмешливо: – Коллега.

– Если будем драться здесь, то окажемся заживо погребенными, – вполне миролюбиво предположил Киар. – Просто разойдемся. Я буду щедрым и даже сделаю вид, что ты, Эйван, ни при чем. Просто свали похищение на парня.

– Без первородного огня мы отсюда не уйдем, – отказался Сэт от мирных переговоров.

– Милая, поделишься со мной магией? – тихо спросил Киар.

– Рви платье! – решительно приказала я, полагая, что ему надо прикоснуться к метке.

Танцующим движением он обнял меня сзади, тесно прижавшись грудью к спине, и переплел наши пальцы. Я даже слегка обалдела. Разве девушек обычно не прячут за спину, чтобы прикрыть собой от разящих ударов? Видимо, высшая магия жила по другим законам.

– Призови магию, – приказал Киар.

Первородный огонь, ошалевший оттого, что девица гуляет и швыряется заклятиями направо да налево, радостно вырвался на волю. И голубоватое пламя, как тогда в кабинете, охватило наши с Киаром сомкнутые руки.

Магический поединок начался резко. Я не успела толком испугаться. Поднимая с пола пыль и мусор, к нам метнулась воздушная волна. Возможно, это было заклятие остолбенения или что-то еще паршивое, на пару часов выбивающее из реального мира.

Достигнуть нас она не успела: влетела в невидимую, непрошибаемую стену, и в темноте взорвался поток слепящего белого света. Холодного, злого, древнего. Магия времен, когда едва зарождался первородный язык. Я зажмурилась, спасая глаза от невыносимой яркости. В ушах тоненько звенело, внутри образовалась пустота.

Огонь погас. Воздух гудел от разлитой в воздухе силы. Казалось, будто от любого движения во мраке засверкают искры. А подземелье между тем накрыла зловещая тишина, только откуда-то доносились приглушенные стоны.

– Таким слияние тоже бывает, – проговорил над ухом Киар, выпуская мои руки. – Создай световой шар.

Никогда не думала, как хорошо умею выполнять приказы, сказанные мягким голосом. От подрагивающих грязных пальцев поднялась тусклая светящаяся сфера. Хотелось бы ярче, но чем, как говорится, богаты.

Финист лежал у стены, закрывая лицо ладонями. В глубоком обмороке, раскинув руки, валялся Эйван Змей. Он принял удар, но справиться с первородным огнем не смог бы ни один, даже очень умелый маг.

– Выходим отсюда, – скомандовал Рэнсвод. – Они здесь не меньше часа проваляются.

– Уже проверял?

– Бывало.

Я неловко переступила через ноги Финиста. Парень пошевелился и застонал. Даже подпрыгнула, боясь, что он схватится за юбку. Вот не надоумил же сегодня божественный слепец надеть брюки!

– Что ты с ними сделал? – пропыхтела я, стараясь успевать за поспешной поступью Киара.

– Подавил силой. Знаешь правило трех «эн» в боевой магии? – спросил он. – Никогда ничего не взрывать в замкнутом пространстве.

Впереди замаячил свет. Открытая нараспашку дверь с заклепками скособочилась на одной ржавой петле.

– Ты ее выбил?

– Пришлось, – коротко ответил Киар.

Выбравшись из катакомб, мы оказались в зале с обшарпанными стенами и выцветшими фресками. В окна натужно проникал, цедясь крохами, дневной свет. А я-то, пока петляла по темным тоннелям, решила, что Эйван приврал, говоря об академии.

Старый храм божественного слепца стоял за академической стеной. Жался к ней одним боком. Острую макушку было хорошо видно из оранжереи, которую мы по праву считали краем студенческого мира.

Киар взял меня за подбородок, посмотрел в лицо и с досадой цыкнул:

– У тебя расцарапана щека. Кто из них?

– Вообще-то, стена. – При воспоминании о бесславном ударе о стену вырвался идиотский смешок. – Кажется, у меня сейчас начнется истерика.

Со вздохом он обвил меня руками и стиснул в крепких объятиях. Не очень приятно, учитывая, что прижал к шершавому джемперу той самой, пораненной, щекой.

– Я искал тебя больше часа.

Удивительные вещи творит желание выжить! В подземелье время словно текло иначе.

– Но я задала им жару. Скажи, что я умница?

Со вздохом он отстранился, мягко обнял лицо ладонями и посмотрел в глаза:

– Ты умница.

И ласково поцеловал меня в лоб.

– Киар, ты что, поцеловал меня в лоб? – сдержанно уточнила я. – Как покойницу? Я вообще-то поживее Эйвана Сэта буду.

Кажется, он все еще улыбался, когда его губы нежно, но уверенно накрыли мои. И пусть поцелуй получился целомудренный, я собиралась сохранить его в памяти на долгие, долгие годы.

Неожиданно зал вокруг нас пришел в движение. В двери святилища ворвались стражи, но самым первым летел Дрю.

– Господин Рэнсвод, стражи уже на месте! – вскричал он.

– А чего не завтра? – мрачно пошутил Киар и указал подбородком на сорванную дверь: – Похитители в подземелье.

– Давайте, господа, быстрее! – командовал Дрю, наводя суету. – Они там, в подземелье!

Как выводили или, может быть, выносили оглушенных охотников за первородным огнем, я уже не видела. Киар, вдруг ставший очень мрачным, решил отправить меня домой и вывел из храма. Глядя на узкую подворотню, ведущую к ветхим дверям, догадаться, что под зданием пряталось место магической силы, фактически алтарь для ритуалов, было невозможно. Видимо, поэтому храм до сих пор не трогали.

– Ты так и не рассказал, как нашел меня, – напомнила я, когда мы направлялись к карете. – Я сама не понимала, куда попала.

– Кучер сказал, что какой-то рыжий тип вынырнул из толпы и куда-то тебя повел, а ты послушно ушла. Кроме Сэта, других рыжих возле тебя не крутилось… – Киар скрипнул зубами, проглатывая бранное ругательство. – Несложно было догадаться, что вряд ли он утащил тебя на лекцию по высшей магии. В новый дворец он бы не сунулся, только в старый. Пришлось трясти вашего ректора.

– Он сейчас пьет пустырник?

– Разбавленный бренди, – мрачно добавил Рэнсвод. – Напомни на выходных отправить ему пару ящиков. Мягко говоря, я был не очень любезен, когда ворвался в его кабинет.

– На выходных? – повторила я, смакуя замечательную мысль, что в пятницу-то ничего не кончится. – Обязательно напомню!

Стоило Рэнсводу подвести меня к экипажу, как перепуганный кучер соскочил на мостовую и принялся каяться, теребя в руках шляпу. Никакие уверения и увещевания его не успокаивали. Ей-богу, чуть на колени не встал! Еле уговорила не впадать в крайность.

Наконец я уселась в салон и, нагнувшись, шепнула Киару:

– Дядюшке тоже что-нибудь подари. Ты смотри, как он переживает.

– Ты всегда такая щедрая за чужой счет? – усмехнулся он.

– Умницам можно!

– До вечера, – с улыбкой попрощался Киар. – Отдохни и ни о чем не думай.

– Если что, я знаю, в каком графине налит бренди, – пошутила я.

Когда карета проезжала мимо ворот академии и за окном замелькали знакомые здания, меня нагнала запоздалая истерика. Пару раз я шмыгнула носом и расплакалась. Ненадолго, правда. У меня вообще плохо получалось страдать часами напролет – просыпалась здоровая ирония.

– Что за девушка? – буркнула я, обиженно уставившись в окно. – Даже поплакать всласть не получается.

К встрече с Киаром я готовилась тщательно, словно к сражению. Сначала сервировала стол к романтическому ужину в столовой: расстелила скатерть, расставила тарелки, бокалы и начищенные до блеска серебряные приборы. Ведь всем известно, что сытый мужчина – сговорчивый мужчина.

Потом приготовила себе ароматную ванну, в порыве вдохновения выплеснув в воду половину флакона мыльного раствора. В итоге пена полезла через край, и ванна скорее получилась пенная, чем расслабляющая. Зато от тела обалденно пахло цветами.

Некоторое время я разглядывала себя в зеркало. Пораненная щека портила весь вид. Кто, спрашивается, решается на отчаянный шаг с расцарапанной физиономией? Даже выпрямленные блестящие волосы ситуацию не спасали. Честное слово, меня хотелось не поцеловать, а жалостливо погладить по голове и дать мятную конфетку.

Но, как говорила мама, в женщине главное не внешность, а соблазнительное белье! Она как раз случайно (на самом деле специально) оставила на плечиках в пустой гардеробной шелковый пеньюар с кружевом. Сорочку к нему, правда, почему-то в моей гардеробной не забыла.

По всем канонам любовных романов я надела вещицу на обнаженное тело и стала самой себе напоминать полуголую мадам приму королевского театра. Оставалось разве что расставить в холле свечки. Неожиданно я поймала себя на том, что обдумываю привлекательность идеи.

Кошмар! Голые телеса доводили меня до свечного грехопадения!

Под пеньюар было немедленно надето белье. Пусть вид вообще не по канону, но наличие исподнего как-то мигом придало уверенности. По-моему, кошка, метавшаяся за мной следом по комнате, пребывала в культурном шоке.

– Все-таки стоит зажечь свечи, – решительно кивнула самой себе в зеркале. – Лишними не будут. Да, Дуся?

Однако в чулане меня ждало жуткое разочарование. Свечки, конечно, нашлись, но они были самые прозаичные, длинные, тонкие, без всякого намека на романтику. С задумчивым видом я посмотрела на эти самые банальные свечи. С другой стороны, если поставить в канделябр…

В общем, благоуханная, одетая в шелковый пеньюар и с трехрогим канделябром в руках я вышла в гостиную. Киар стоял возле столика с алкоголем и вытаскивал из графина стеклянную пробку.

– Ты что, решил напиться? – возмущенно воскликнула я.

Честное слово, ни графин, ни бренди, ни хмельной мужчина в сегодняшние планы никак не входили. Только ужин при свечах, свежие простыни и мужчина в полных силах.

Киар бросил взгляд над плечом и даже открыл рот. Думала, что поразился соблазнительному виду, но он спросил:

– Зачем тебе канделябр?

Очень хороший вопрос.

– Решила на ночь потренироваться в заклятиях высшей магии, – зачем-то соврала я и поспешно поставила дурацкий канделябр возле аквариума. – Что с твоим настроением? Устал?

– Пытаюсь принять тот факт, что я полный кретин.

– Ах, так у тебя тут процесс переосмысления жизни… – протянула я и заработала еще один мрачный взгляд. – Просто я впервые вижу потомка избранного, страдающего от собственного несовершенства.

– София, – хмыкнул он, повернувшись ко мне всем корпусом. – Ты что же, язвишь, или мне кажется?

Шутя, я сделала вид, будто закрываю рот на невидимый ключ, но не выдержала и спросила:

– Будешь голодный посыпать голову пеплом или сначала поужинаешь? Поверь мне, линчевать себя на сытый желудок задорнее.

– С чего же? – Его губы невольно дрогнули от улыбки.

– Если очень повезет, можно заработать несварение. Страдать – так уж полностью: и телом, и духом.

Но поддерживать шутливый тон Киар оказался не в настроении.

– А я ведь искал, кто провел ритуал, – вдруг высказался он. – И все сходилось к проклятому привороту.

– Я тоже не догадалась, хотя была рядом с этими людьми. Они пойманы, счастливый финал. Мы все ошибаемся, – пожала я плечами.

– Не я.

– Что ж, поздравляю, магистр Рэнсвод, сегодня вы выяснили, что потомки избранных тоже живые люди.

Ну все. Пеньюар не помог. Проклятый канделябр отвлек внимание! Значит, пора придумывать новый план.

– Будешь дальше страдать или поможешь? Плечо болит, – не моргнув глазом соврала я.

Киар протянул руку, подзывая меня поближе.

Ни капли не смущаясь, что ложь немедленно раскроют, я подошла. Повернулась к нему спиной и спустила с плеч шелковый покров. Никакой метки на нем, естественно, не было. Я выплеснула древний огонь в катакомбах под храмом и чувствовала себя превосходно. Как раз для того, что собиралась провернуть.

Некоторое время Рэнсвод молчал. Надеюсь, не пытался высчитать, сколько ему было лет, когда я осваивала первые заклятия. Но он вступил в игру.

– Здесь болит? – вымолвил хрипловатым голосом и кончиком пальца прочертил линию у меня между лопаток. Сердце пропустило удар.

– Угу.

– И здесь? – Киар обрисовал контур плеча.

– Очень сильно.

Секундой позже теплые губы прижались к горячей коже. Я вздрогнула всем телом.

– Лучше? – прошептал он.

– Гораздо…

Его рука скользнула по моей талии, забралась под пеньюар и легла на горячую кожу.

– София, ты уверена? – прошептал он.

– Абсолютно, – выдохнула я. – Но у меня все это впервые, поэтому, Киар, давай в этот раз соблазнять будешь ты.

Ловкие мужские пальцы развязали пояс. Шелк сам собой томно соскользнул по телу и лег возле ног. Горячие мужские губы рисовали дорожки сладких поцелуев на моей шее, зубы невесомо прикусывали чувствительную мочку.

Ожидание было невыносимо. Следовало позволить Киару благочестиво, как невесту после храма, подхватить меня на руки и поднять в покои, но я развернулась и впилась в его губы поцелуем. Наверное, он не ожидал подобной прыти от девственницы, знающей о физической любви только из книжных романов, но мгновенно отбросил тягучую томность. Его язык ворвался в мой рот, руки смело обласкали грудь.

Никакой скромности и зажатости. Бережливой деликатности в нем тоже не осталось. Лишь откровенная страсть. Бог мой, он умел быть горячим!

И я срывала с Киара одежду, не щадя ни пуговиц, ни ткани. Разбрасывала вещи куда придется. Верхняя часть моего исподнего потерялась еще на первом этаже. Ближе к лестнице я лишилась и нижней половины. Осталась беззастенчиво обнаженной.

Киар подхватил меня под ягодицы, заставив обвить его пояс ногами, и прижал голой спиной к стене. Я цеплялась за его плечи дрожащими от возбуждения пальцами, стонала в губы. Ткань брюк терла нежную кожу. Удовольствие от этого грубого, чувственного касания было странным, но совершенно крышесносным.

Ни на секунду не прекращая целоваться, мы едва не снесли дверь в покои. Резким движением руки Киар смел с комода вещицы. Упала пепельница, рассыпались по полу запонки, свалились книги. Прикосновение холодной столешницы к горячим ягодицам заставило меня охнуть. Жадные губы мужчины ласкали мою обнаженную грудь. Я выгибалась, подавалась вперед. Тянула его за волосы, умоляя дать передышку, а потом снова привлекала к себе.

До кровати нас довела исключительно мысль, что первый раз у девушки все-таки должен случиться не у стены и не на комоде. Туфли Киара валялись, кажется, в коридоре. Брюки вместе с носками полетели в сторону. Его исподнее я торопливо сорвала сама, а потом упала спиной на постель.

В сокровенный момент ему, наверное, следовало что-нибудь сказать, дескать, не бойся, сначала будет не очень. Все говорят, что не очень. Однако мы были заняты поцелуями – не до лишних обсуждений. И первый толчок, возможно, принес бы боль, но нас окутало дурманное магическое слияние. То самое, особенное, что может произойти лишь между мужчиной и женщиной.

Когда все закончилось, возбуждение постепенно угасало, а в теле разливалась незнакомая приятная нега, мы лежали, тесно прижавшись и переплетя ноги. Нас окутывала тишина и темнота. На меня волнами накатывал сон.

– София, – прошептал Киар, ласково поглаживая меня по волосам, – я одного понять не могу…

– Сколько тебе будет, когда мне исполнится сорок? – промычала я ему в подмышку. – Ты чуточку меня старше. Смирись.

– Почему ты надела пеньюар, я догадался сразу. Но зачем ты взяла канделябр?

– Да по голове тебя огреть, если не захочешь соблазняться! – рыкнула я.

– Недальновидно бить мужчину, когда он далеко от кровати, – фыркнул Киар, больше не сдерживая смех. – Не дотащишь.

– Спасибо за очередную мудрость, господин магистр. В вашей гостиной стоит прекрасный диван. До него я точно тебя доволокла бы!

Просыпаться в объятиях мужчины, который только-только снился, – ни с чем не сравнимое удовольствие. Словно томная греза плавно перетекла в реальность. Ощущая незнакомую сытую негу в теле, я прислушивалась к ровному дыханию Киара и ощущала, как под ладонью спокойно бьется его сердце.

Сумасшедшая ночь стерла дурные воспоминания о тяжелых событиях вчерашнего дня. В памяти всплывали другие образы, и они будоражили. Хмельные от возбуждения глаза моего первого мужчины, его горячие умелые руки, требовательные губы, умеющие целовать так, что, казалось, душа покидала тело, разбросанная по дому одежда…

Внезапно в сонные мысли ворвалась проза жизни. Представилось, с каким лицом тетушка-домоправительница обнаружит в холле беспорядочно раскиданные вещи, и я резко села, прижав к обнаженной груди простынь.

– Что случилось? – Растрепанный Киар приподнялся на локте. – Почему ты вскочила?

– Сколько сейчас времени? – пробормотала я, пытаясь взглядом нашарить часы.

– Половина десятого, – пробормотал он.

Нас всех учили ориентироваться на внутренние часы, некоторые могли назвать время вплоть до минуты, но у меня эти самые часы начинали тикать лишь в тот момент, когда я куда-то опаздывала.

– Киар, мы все проспали! – скорбным голосом заявила я, понимая, что исподнее не только обнаружено, но и скорее аккуратно убрано.

С утра мой магистр выглядел ужасно привлекательным. Ему необычно шли и сонная расслабленность, и пробившаяся к утру темная щетина на щеках, и взгляд, еще не приобретший осмысленность. Обычно мы встречались, когда он уже был собой: сосредоточенным, наполненным бурлящей энергией и невыносимо язвительным деспотом.

– Ты же не имеешь в виду пробежку? – Рэнсвод честно попытался уловить мысль и даже потер левый глаз ладонью, видимо, надеясь отогнать сон. – Потому что в замок мы поедем после обеда.

– Да я про одежду! – воскликнула я. – Мы вчера забыли собрать исподнее! Твоя домоправительница его нашла.

– Полагаешь, она никогда не видела женского белья? – с иронией хмыкнул он.

– На полу в твоем холле? – немедленно подобралась я.

– Туше!

Рэнсвод упал лицом в подушку, кажется, пытаясь скрыть широкую улыбку.

– Ты там смеешься, что ли, пока я умираю от стыда? – Я сердито толкнула его в плечо. – Совсем сочувствия нет? Уверена, она догадалась, чем мы занимались!

– И сделает вид, что ничего не заметила, – хмыкнул он. – Любопытство не входит в ее обязанности.

– От этого еще позорнее.

Секундой позже Киар ловко перекатился, и я оказалась прижатой спиной к матрасу. От ощущения тяжести мужского обнаженного тела кружилась голова. Он нависал, волосы спадали на лицо. На руках выделялись мышцы, резко обозначились ключицы. Хотелось провести кончиком пальца по каждой рельефной линии на его теле. Я быстро облизала пересохшие губы, чувствуя, как внизу живота разливается жар, и затаила дыхание.

– Дыши, София, – прошептал он и накрыл мой приоткрытый рот глубоким поцелуем.

Мне хотелось всего, что предлагал новый неизведанный мир чувственных удовольствий, однако Рэнсвод оказался не только умелым, но и предусмотрительным партнером. «Всего» не случилось. Зато были долгие ласки: томные, вкрадчивые, жаркие – разные, и купание вдвоем, едва не стоившее ванной комнате потопа. Где-то в середине этого утра я вдруг осознала, насколько суровы книжные любовные романы к своим героиням. Какая романтика? Бедняжкам точно не везло с главными в их жизни мужчинами!

Далеко после полудня, с полотенцем на голове и завернутая в мужскую рубашку, на цыпочках я пробралась в свои покои. По всему выходило, что тетушка-домоправительница должна была уже закончить дела, накормить кошку раза три (зная Дусины аппетиты) и спокойно уйти. Но вдруг она задержалась? На всякий случай мимо лестницы я проскочила в темпе шай-эрского вальса, боясь посмотреть в холл.

Собрать вещи в поездку много времени не заняло – дольше сушила и расчесывала волосы. Одевшись в удобное платье, я проверила пальто и вытащила купленный Рэнсводу браслет. Шнурок сильно помялся, но под действием тепла от ладони начал медленно распрямляться. Боясь случайно забыть его в особняке, я сунула сувенир в карман и отправилась на кухню, чтобы попытаться превратить вчерашний ужин в поздний завтрак.

В идеально убранном холле, где ничто не напоминало о ночной вечеринке для взрослых, на рогатой вешалке висели чужое пальто и шляпа. Я тихонечко заглянула в гостиную.

На любимом диванчике Дуси, поджав коленки и возложив голову на подлокотник, дрых помощник Дрю. Туфли, аккуратно повернутые носами по направлению к двери, стояли на полу одна к другой. На ногах пестрели полосатые носки. Неожиданно он всхрапнул, дернулся и, пытаясь одновременно попасть ногами в туфли, сел.

– Господин Дрю? – удалось мне вернуть дар речи.

– Мать моя женщина! – испуганно пробормотал он и, замельтешив руками, водрузил перекошенные очки обратно на нос. – София! Какая неожиданность: вы здесь!

– Вы тоже совершенно неожиданно здесь, – отозвалась я, наблюдая, как Дрю суетливо натягивает ботинки, собирая гармошкой полосатые носки и подставляя под пятку указательный палец вместо обувной «ложки».

– А я-то переживал, что после вчерашнего ужаса вам придется остаться одной! Чудесно, что господин Рэнсвод привез вас к себе! Скажите? – с нажимом вопросил он, вдруг прервав обувание.

– Да, я благодарна господину Рэнсводу, – согласилась я, позволяя человеку поверить в придуманную чушь. – Как вы сюда попали?

– Служанка открыла. Она уже ушла.

– Давно?

– Давненько.

– В смысле, вы здесь давно сидите? – резковато уточнила я.

– Ой, часа три уже будет. Я ждал и ждал, а магистр все не спускался. Если что, кабинет я проверил, – объявил Дрю и добавил заговорщицким тоном, словно рассказывал страшный секрет: – Его там нет! Как думаете, уместно в покои постучаться?

– Вряд ли, – покачала я головой, не зная, что сделать с этим свалившимся на голову визитером.

– Какого демона, Дрю, ты здесь делаешь? – раздался за моей спиной крайне раздраженный голос Киара.

Именно такими грозными интонациями, приправленными тяжелыми, пронизывающими взглядами, он ввергал в ужас студентов. Судя по тому, как Дрю слетел с дивана, словно под седоком распрямились пружины и подкинули его к потолку, «хорошего отношения» верному помощнику досталось ничуть не меньше. Ей-богу, он святой человек, если до сих пор горел желанием служить под руководством Рэнсвода-тирана.

– Добрый день, магистр! – выпалил он. – Вы велели доложить, как только придут новости о судьбе похитителей госпожи Грандэ. Вот! Новости пришли, и я здесь. Все, как вы просили. Мне докладывать?

Рэнсвод махнул рукой, соглашаясь.

– Оба похитителя в одиночных камерах. За Финиста Берта пытались заплатить, но ему отказали в залоге. Подозреваю, что его вообще отправят в пансион для душевнобольных. Говорят, на допросах он несет совершеннейшую бессмыслицу! На вопрос, зачем они вас украли, Финист сказал, что планировал забрать у госпожи Грандэ первородный огонь. Представляете, София? Он уверен, что вы владеете божественным даром из легенды о Рэноне! – Дрю захохотал, сотрясаясь всем телом. – В жизни ничего смешнее не слышал! Совершенно безумный парень!

Мы с Киаром мрачно переглянулись. Помощник обнаружил, что больше никто в комнате не смеется, резко замолк и кашлянул.

– Вы правы. София столкнулась с настоящими фанатиками, а это очень страшно. Никаких поводов для веселья, – резюмировал он. – К слову, дознаватель просил напомнить, что Софии надо заглянуть в участок, чтобы подтвердить личность похитителей.

– Это все? – резковато спросил Рэнсвод.

– Да, – растерялся Дрю.

– Ясно.

В гостиной наступила звенящая тишина. Этим своим «ясно» Киар практически выставил помощника за порог, но тот, похоже, не умел слышать тонкие намеки в сложных интонациях.

– Позавтракайте с нами, господин Дрю, – смиренно предложила я.

– Я уже завтракал, – быстро проговорил он.

– В таком случае, всего доброго. – Рэнсвод весьма бесцеремонно попытался выставить бывшего подчиненного из особняка. – Нам с Софией скоро уезжать, поэтому…

– Но я еще не обедал! – перебил помощник. – А потом я сам сопровожу госпожу Грандэ в участок. Не будем отвлекать вас разными разъездами.

– Дрю, не постесняюсь спросить… – Киар почесал бровь, стараясь тем самым скрыть раздражение. – Откуда такое рвение исполнять то, чего от тебя не требуют?

– Так это я авансом! – просиял тот, хотя от тона Рэнсвода я сама хотела сдернуть с вешалки пальто со шляпой помощника и дать стрекача на улицу. – София сказала, что подает в отставку, а вы меня возьмете на службу. Так ведь, София?

Мужчины одновременно повернули ко мне головы. Взгляд одного сочился мольбой, второго – выразительным вопросом.

– Так? – с возмущением уточнил магистр.

– Я ведь все равно была ужасным секретарем… – Чувствуя себя по-дурацки, я развела руками.

– Хорошо, Дрю, с понедельника ты принят, – резко процедил Киар, видимо, решив, что проще сказать «да» и выставить неспокойного «клиента», чем объяснить, почему не хочется его брать на службу. – Собирай вещи, потому что скоро я переезжаю в Ос-Арэт.

– Так слухи не врали, вас действительно позвали деканом в Ос-Арэт?! – вскрикнул тот и, кажется, собрался лишиться сознания.

Выставить его из дома оказалось той еще задачей. На пороге, криво нахлобучив на голову шляпу, он вдруг спросил:

– И когда же мы обсудим условия моей службы, господин Рэнсвод?

– Дрю, закрой дверь, иначе кошка убежит на улицу, – сдержанно заметил Киар, который, кажется, уже перестал мечтать о чашке крепкого кофе и хорошей компании, а просто хотел тишины.

– Вы завели кошечку?! – изумился тот.

Ответом ему послужил злобный взгляд, и помощник немедленно вышел на улицу. Однако не успели мы поверить, что остались одни и с кошкой, которая предусмотрительно спряталась от суетливого гостя, этот самый гость заглянул обратно в холл:

– И все-таки, господин магистр, хочу, так сказать, быстренько прояснить один вопрос. На какое жалованье я могу рассчитывать? Хотя бы в пределах от и до. Вы же понимаете, что мне надо маменьке обосновать, почему я должен переехать в провинцию…

– Хорошего дня, Дрю, – рыкнул Рэнсвод, окончательно устав изображать терпеливого нанимателя.

– И вам хорошего дня!

Он ушел. Дверь закрылась. Торчащий в замочной скважине ключ провернулся на два оборота, категорично запирая замок и отрезая нас от внешнего мира. От любых его проявлений!

Мы переглянулись с Киаром, и у меня вырвался громкий смешок. Я испуганно прикрыла рот ладонью.

– Ей-богу, не смешно, – недовольно покачал Рэнсвод головой.

– Извини, – искренне попросила я прощения за то, что, сама того не подозревая, подставила магистра. – Теперь я знаю, почему ты оставил его на съедение Эйвану Сэту.

Поездка в участок была недолгой, но угнетающей. Я подтвердила, что похитители действительно что-то говорили о первородном огне, пока гоняли меня по подземным тоннелям. Еще дознаватель шепнул, что днем пришло распоряжение из королевского дворца, разом решившее судьбу обоих преступников. Сэту грозило лишение магии. Финиста, подданного чужого королевства, вместе с семьей высылали обратно в Норсент без права возвращения. Перекрывать-то ему было особенно нечего. С тем мы и отправились в замок Рэнсводов.

Дорога заняла остаток светового дня. Экипаж поднимался в горы мимо уступов и отвоеванных у скал фермерских наделов. Чем дальше мы уезжали от города, тем меньше ощущалось приближение весны. Рыжие огромные валуны, неизменная часть шай-эрского пейзажа, уже избавились от снежных шапок и сушили каменные головы на теплеющем с каждым днем солнце. Вокруг них проявлялись круги влажной земли, но небольшие поля-лоскуты по-прежнему покрывал потемневший льдистый панцирь.

Мы еще успели полюбоваться удивительным закатом, особенно пронзительным на высоте, но до места добрались затемно – ничего не разглядеть. О том, что карета проезжает по мосту, можно было догадаться только по грохоту колес.

Замок так тесно прижимался к скале, что казалось, будто он вырастал из каменной породы, являлся ее продолжением. Я представляла его темной мрачной махиной, покинутой семьей избранного, где обитали лишь воспоминания, духи и старенький смотритель, и сильно ошиблась. Въездная площадь была заполнена экипажами.

– Откуда все эти люди? – пробормотала я, таращась в окно.

– Замок открыт для посещений, – спокойно отозвался Рэнсвод. – Здесь большой гостевой дом и часто проводят торжества. Наверное, сегодня проходит чье-нибудь венчание.

– Ты не в курсе, что творится у тебя во владениях? – фыркнула я, откидываясь на сиденье. – Теперь понятно, почему в твой закрытый особняк приходят все, кто захочет.

– Ты всегда так мило язвишь, – хмыкнул Киар. – Считается, что союзы, заключенные на месте силы, не распадаются.

– Серьезно? – искренне заинтересовалась я.

– Мне лично известны три пары, которые посчитали, что брак, заключенный в замке Рэнсвод, не стоит усилий, в него вложенных, – с ехидцей отозвался он.

Приезд хозяина замка прошел тихо и без особенной суеты. Мы поселились в дальней башне, ради приличий заняв разные комнаты. Время неуклонно приближалось к полуночи, и я начинала нервничать. Как пройдет ритуал? Получится ли?

Казалось, что место силы непременно должно находиться в подземелье, но мы поднялись на самую верхотуру. Смотритель замка, а он оказался мужчиной средних лет, а вовсе не милым старичком, поклялся, что никто нас не побеспокоит, и с надменной миной раскрыл дверь на открытую площадку. Нас тут же обдало ледяным сквозняком.

– Идем. – Рэнсвод поддержал меня за руку, помогая перешагнуть через высокий каменный порог.

Дверь закрылась. И мы словно вернулись в холодную ночь, когда случайно столкнулись на крыше преподавательской башни. Даже фигуры каменных гаргулий, сгорбленные на широких перилах мощной балюстрады, напоминали студенческих фей, запросто исполняющих желания!

Искренне всем рекомендую испробовать их магию на себе. Главное, запастись оптимизмом и каплями пустырника, когда все желания начнут исполняться.

Откровенно говоря, меня потряхивало от нервов, холода и ощущения почти безграничного пространства внизу. Почему же я вспоминала о том, что боюсь высоты, только оказавшись на высоте?

– Не бойся, – уверил меня Киар. – Здесь безопасно.

– Только холодно и очень высоко, – пожаловалась я, поднимаясь на цыпочках, чтобы заглянуть за балюстраду. Ничего не разглядела, только еще сильнее испугалась.

– Боишься высоты? – по-настоящему удивился он. – Тогда кто тебя заставил подняться на башню в академии?

– Твои придирки меня заставили! – буркнула я и вытащила из кармана платья кожаный шнурок. – В общем, пока я не начала прощаться с жизнью… Уже полночь, и тебя можно поздравлять с днем рождения. Возьми.

Он с интересом принял сувенир и покрутил в руках. В тусклом свете уличных ламп, расставленных в углах святилища, было видно, что на лице Рэнсвода появилась улыбка.

– Ты мне даришь обручальную нить?

– Это просто приятная мелочь! – возмутилась я. – Она призвана показать мое хорошее отношение к тебе!

– Конечно, – хмыкнул он и протянул руку. – Завяжешь?

– Его потом будет невозможно развязать, только срезать, – сразу предупредила я.

– Если девушка не передумает тратить молодость на старика, то он никогда не срежет ее обручальную нить.

– Не дождешься, – фыркнула я, опутывая его крепкое запястье кожаной полоской, и добавила с нарочито ироничной интонацией: – Старик.

Полагаю, мама пришла бы в восторг, узнав, с какой легкостью завидный жених принял «необременительный» подарок. Скорее всего, она тоже считала браслет подобием обручальной нити, иначе посоветовала бы купить ежедневник.

Мы встали в самом центре каменной плиты. Под ногами вибрировала сила, скрытая в этом месте. Не знаю, ощущал ли биение потустороннего пульса Киар.

Я хотела развернуться спиной, но он меня остановил:

– Не надо.

Его теплые пальцы скользнули под ткань платья и мягко легли на мое плечо. Вокруг нас засветился алый столб света. Запертая, как в ловушке, сила хлынула с радостью, словно только и ждала, когда вернется к истинному хозяину. Замелькали в воздухе горящие алые символы. Вспыхнули глаза у высшего мага, но это больше меня не пугало. Скорее вызывало почти детский восторг.

За долгие три недели мы множество раз делились силой, проходили через непохожие слияния, вызывающие совершенно разные чувства. Щемящий душу страх, облегчение, чувственное удовольствие. Одни походили на борьбу, другие казались глубоко интимными. Ритуал, возвращавший древний дар, расставлял вещи по своим местам и вызывал единственное ощущение: правильности.

Символы погасли. Растаяла алая пелена. Внутри у меня вдруг воцарилась удивительная тишина. Появилась легкость, какой я не испытывала долгие дни.

– Спасибо, – тихо проговорил Киар, прижимая меня к крепкой груди.

– Какое счастье, что все закончилось, – пробормотала я.

Он отстранился и, обняв мое лицо горячими ладонями, посмотрел в глаза:

– Ты ошибаешься, моя умница София. У нас с тобой все только начинается.