Глава 18

Лера

Разбитая, проснулась в обед и села, закутавшись в одеяло. События вчерашнего вечера снова пронеслись перед глазами, сжимая сердце в тяжелом кулаке. Подскочила проверить телефон, но с разочарованием села обратно. Он так ничего не ответил.

Не зная, чем себя занять и как отвлечься от тягучей меланхолии, встала и затеяла уборку, тем более ее и впрямь давно не было. Все как-то некогда было.

Ни о чем не думая, драила старую газовую плиту ежиком, как зазвонил рингтон моей трубки. Сердце колотилось как сумасшедшее, пока я наспех вытирала руки и, перепрыгивая стулья, летела в комнату. Но тут ж выдохнула, вместо заветного «Капот» увидев имя звонившего.

— Алло, дядь Гарь, — ответила я, отбросив влажные волосы со лба.

— Привет, красавица! — радостно поприветствовал он меня. — Как поживаешь?

— Да ничего, потихоньку. Вы как?

— Тоже все неплохо, кручусь-верчусь. Вот сейчас новый объект получил, в спортивном комплексе все переделываем. Ты как, работа нужна?

— Нужна. Только… — я пыталась подобрать правильные слова. — В парня переодеваться больше не хочу.

— С этим все в порядке, на комплексе еще две женщины будут. Подружитесь.

— Тогда я в деле.

— После трех прикатывай, адрес скину.

Закончив с уборкой, и наспех перекусив, я отправилась на метро по адресу. Звонку дяди Гари я несказанно обрадовалась. Работа отвлекает лучше всего, и это то, что мне сейчас нужно.

Во время работы перезнакомилась со всей командой. Все были приветливы, улыбались. От прошлой бригады остался только Димон, и сейчас он стоял, выпучив на меня глаза.

— Валерка?

— Лера, — поправила я. — Теперь уже Лера. Не спрашивай ни о чем, так нужно было.

— Понятно, — он снова на меня покосился, но больше не стал приставать, занявшись работой. К моему величайшему облегчению.

Я держалась ближе к Марине и Свете, мы дружно штукатурили стены, перебрасываясь ничего не значащими фразами. С ними было комфортно. Но, главное, быть самой собой — комфортно. Не нужно следить за словами, одеждой и манерами. Отвлекаешься от всей этой мишуры и просто работаешь, напрягаешь мышцы и расслабляешь извилины. Именно за это больше всего и люблю тяжелую работу.

Время от времени ловила на себе любопытные взгляды Димона, но лишь раздраженно хмурилась.

Вскоре вся измазалась в штукатурке, мышцы ломило, но неведение по-прежнему убивало. Каждые десять минут проверяла телефон, но от Саши так и не было и слова.

Закончив работу и переодевшись, направилась к выходу, но меня удержал за локоть Димон. Я сдвинула брови и посмотрела на него.

— Не хочешь посидеть где-нибудь и перекусить? Пообщаемся, столько нового узнаем друг о друге, — предложил он с энтузиазмом.

Я аккуратно вытянула руку из его цепких пальцев.

— Не могу. Я сейчас еду вымаливать прощение у любимого человека, которому я сделала очень больно.

— Чего? — от неожиданной откровенности опешил Димон.

— Я его очень люблю, — добила я растерянного парня и, оставив его стоять столбом, понеслась к станции метро.

Знаю, что веду себя глупо, но не хочу давать ему ни малейшего лучика надежды. И может в нем и не было интереса, мне все равно. Главное, что теперь он не появится. На работе — работаю, а серпантина в личной жизни мне и без него хватает.

До дома Орловского доехала довольно быстро, на вопрос к кому назвала его фамилию и номер квартиры, меня пропустили.

Хоть и умылась, и переоделась, но все равно ощущала на себе стойкий запах строительных материалов и немного мужского пота. Дядя Гаря был слишком рад меня видеть, стиснул в медвежьих объятиях, когда я появилась в дверном проеме. Волосы были слегка растрепаны и, наверное, кое-где в штукатурке.

Но, наплевав на эти мелочи, я все равно стояла под его дверью и упорно нажимала на звонок. Но он не открывал. И я могла поклясться, что слышала шаги за дверью, какую-то возню, но увы. Нужно было залепить глазок жвачкой, уныло подумала я.

Просидев под его дверью еще полчаса, встала с холодного пола и, с надеждой оглянувшись еще раз на дверь, все же ушла.

В институте, едва заметив его, я тут же устремилась к нему, боясь, что он ускользнет, когда увидит меня. Но он шел навстречу, переговариваясь с товарищами, ничего не замечая. Я жадно ловила каждый его жест, стараясь вобрать в себя даже незначительное движение головы или подрагивание пальца.

Вот он поднимает руку вверх и отбрасывает отросшие волосы со лба, открывая миру смеющиеся зеленые глаза.

Вот на его четко очерченной скуле заиграли желваки, но секундой позже на щеке появляется ямочка, уничтожая суровое выражение, потому что он хохочет, услышав шутку рядом идущего парня.

Вот он сжимает лямку рюкзака, практически приблизившись ко мне. Неосознанно я делаю шаг вперед, не отрывая от него своего взгляда.

Вот его глаза встретились с моими… Но тут же скользнули мимо, как будто я была еще одним лицом в толпе, незнакомкой. Он просто прошел мимо, как будто меня не существует.

Стояла, сжав руки в кулаки и буравила взглядом его спину, надеясь, что он не удержится и повернется. Но он снова чему-то рассмеялся, не обращая на меня никакого внимания.

— Да, прикинь бывает такое! — Блондин толкнул товарища в плечо, и теперь они уже вместе покатывались со смеху.

Внезапно я подумала, что смеются они надо мной. Краска стыда залила лицо, и, опустив голову, я поспешила прочь из коридора.

После пар, я позвонила Алене и отпросилась с работы. Она разрешила не приходить, и, проверив количество занятий у Орловского, я решила подождать его у квартиры, перехватить и настоять на разговоре.

Но меня ждал неприятный сюрприз в лице охранника у шлагбаума, который спросил к кому я. Назвав по привычке фамилию блондина и его номер квартиры, принялась ждать, когда он откроет калитку, но он, нахмурившись, спросил мою фамилию, и выглянул из будки, разглядывая мое лицо. Ничего не подозревая я ответила:

— Полякова Валерия.

И едва назвала, почувствовала как меняется выражение его лица, со скучающего, к полной боеготовности, как будто у меня подмышкой торчит таран, которым я планирую снести железную калитку, а он будет это предотвращать.

— Вам вход запрещен, — бросил он.

— Что?

— Нельзя говорю. Пожелания владельца собственности.

— Вы уверены? — рассеянно уточнила я, и так зная ответ.

Орловский вычеркнул меня из своей жизни навсегда, не давая шанса объяснится.

— Девушка, не мешайте, идите.

— Я тут можно рядом подожду? — предельно вежливо попросила я, указывая на заснеженную лужайку рядом.

— Как хотите, — он пожал плечами. — Это другая территория.

Ждать пришлось долго. Как я и думала, у Саши была тренировка, и, пока я ждала, успела здорово замерзнуть. Буквально через дорогу на углу продавали горячий чай и кофе, но я боялась оставить пост и пропустить его машину. Поэтому лишь стояла и пританцовывала от холода, пытаясь согреть руки своим дыханием.

Часа через три я увидела его машину, завернувшую к шлагбауму и бросилась наперерез.

— Стой, куда, дура? — крикнул охранник, но его вопли были мне безразличны.

Я знала, что иначе, Саша не остановится. Скрипнули тормоза, и он уставился на меня тяжелым взглядом из-за лобового стекла. Я опустила руки на капот и отчаянно помотала головой.

— Не уйду.

Блондин смотрел на меня, прикидывая в голове насколько решительно я настроена. Потом все же заглушил машину и вышел, неторопливо подходя ко мне.

**

Саша

Бросил машину прямо перед шлагбаумом, и, закрывая дверь, вымазал руки в грязи. Чертыхнулся. Ладно, уверен, что разговор будет не больше пары минут. Мне не о чем с ней говорить теперь. У этой лгуньи было столько возможностей признаться и сказать мне правду, которые она собственноручно похерила, что сейчас ее потерянный вид не вызывает жалости. Только раздражение.

Но она стоит и театрально заламывает руки, будто действительно переживает о произошедшем.

— Саша, привет… — с дрожью в голосе начала она, делая шаг на встречу.

— Чего тебе? — без приветствия спросил я в довольно грубой форме.

— Давай поговорим…

— О чем? — перебил я. — Уже ведь не о чем говорить.

— О произошедшем.

— Я знаю, что произошло. Детали мне не интересны. Разговор можем считать оконченным?

— Так правда было нужно в самом начале! — воскликнула она. — Никто не хотел меня брать на работу, а мне она была очень нужна, ты же знаешь.

— Нет, — покачал я головой. — Не знаю. Я вообще о тебе ничего не знаю.

— Я говорю правду…

— Слушай, не утруждайся. Мне больше не интересно. Ну переодевалась и ладно, проехали.

— Лера.

Я резко замолчал, уставившись на нее.

— Не «слушай», а Лера. — В ней слышалась горечь.

— Ага, Лера, — равнодушно кивнул я.

Она еще смеет говорить мне об этом? Это не я притворялся несколько месяцев другим человеком, не я морочил голову, не я откровенно насмехался.

— И это все? Ты просто вот так уйдешь и закончим на этом?

— А ты думала что? Пришла, пустила сопли и снова можно вертеть мной дальше? Долго тут стоишь? Жаль, что в твоей голове уже нечего отмораживать…

— Саша!

— Ну что тебе еще от меня нужно, ну что?! — сорвался я, перейдя на крик. — Очистить свою совесть? Напоследок потрахаться? Вставай на колени.

Хотел позлорадствовать, сделать ей больно, как она мне. Но больно снова было только мне.

— Я хотела извиниться, — побледнев, тихо прошептала она.

— На колени, — приказал я чужим голосом, глядя на нее сверху.

Лера замешкалась, и я подумал, что она развернется и гордо уйдет. Но, наплевав на гордость, она медленно опустилась на грязный асфальт и села на колени, сложив руки на юбку. Ее щеки горели, она не смела поднять на меня своих глаз, уставившись в воображаемую точку под моими ногами.

— Прости меня. — По ее щекам текли слезы, и с садистским удовлетворением я подошел и размазал их грязной рукой. Она даже не отшатнулась, просто прикрыв глаза.

— Что, возьмешь в рот? — Я мерзко усмехнулся, словно не слыша ее извинений.

Был сам себе противен, но продолжал жалить словами, как хлыстом, глядя на ее реакцию. Она же такая чистая снаружи, но грязная внутри. Молчала и беззвучно плакала, пока я, закусив щеку, пытался держать себя в руках.

— Извинилась? Легче стало? — холодно спросил я. — А теперь сгинь нах*й, чтобы я больше никогда тебя не видел, или так размажу, что до выпуска будешь отбросом всего универа.

Девушка подняла на меня свой взгляд, слезы прекратились. Уже лучше.

— Хотя ты и так, — добил я ее, демонстративно оглядывая ее одежду. Сам исступленно сжал кулаки в карманах куртки, лишь бы не прикоснуться к ней.

Она продолжала сидеть на грязном асфальте и смотреть на меня, словно видя впервые. Да, я очень умею убивать все чувства ко мне.

— Дура, — бросил я. — Встань.

Словно не слыша, так и сидела, не шелохнувшись, глядя на меня своими оленячими глазами. Не выдержав, резко дернул ее вверх за капюшон, и снова почувствовал рядом с ней опьянение, хотя секунду назад почти отрезвел.

— Просто исчезни, — глухо попросил я, сжимая ее за ворот куртки. — Пожалуйста, исчезни.

— Я верну деньги, — ровно сказала она.

— Ты так ничего и не поняла. Плевать мне на деньги, дура. Просто исчезни. Давай представим, что я тебе заплатил за то, чтобы ты исчезла? Это же легко выполнить? Или может за ту ночь? Ты была очень благодарной.

Она резко размахнулась и отвесила мне звонкую пощечину. Голова откинулась, и щека тут же загорелась, но я лишь удовлетворенно улыбнулся. Все правильно. Катись к черту вместе с Алисой и прочими шалавами. Только ты одна мне так мозг выеб*а, что остальные просто меркнут.

Все это время Лера стояла, не отрывая от меня своего взгляда, пытаясь во мне что-то найти, наверное хорошее, но безуспешно. Потом она все-таки развернулась и ушла, оставив меня стоять безмолвным изваянием, пока не засигналила подъехавшая машина. Охранник отвел глаза в сторону, но мне было абсолютно плевать, что он там подумал. На автомате сел в машину и поехал домой.

Дома сбросил спортивную сумку и вещи прямо на пол, и на негнущихся ногах отправился в ванную. Обалдел, увидев свое лицо. Бледное, хмурое, под глазами синяки. Вспомнил, что не брился уже пару дней. Достал электрическую бритву и монотонно принялся за дело.

Как же тяжело изображать веселье и равнодушие, когда самого разносит на частицы от непонятных чувств. В универе вообще хожу и ржу как клоун, едва заметив ее вдалеке, чтобы не думала, как мне больно. А больно не то слово. И делаю сам себе еще больнее, всячески избегая ее, но уверенный, что иначе снесет крышу. Но вот она была рядом, на коленях у моих ног, а крышу не снесло. Я держал эту крышу и руками, и ногами, и зубами. И у меня получилось выстоять. Пусть исчезнет к черту и морочит головы другим лопухам. С меня хватило. За несколько месяцев в такое депрессивное ничтожество успел превратиться.

Телефон жужжал от сообщений, и я скрипел зубами от досады, отбросив бритву и листая их.

«Саша, я тебя люблю» от Алисы. Удаляем нахер. Как же надоела, просто слов нет. Еле вышвырнул ее из библиотеки, попросив Стаса вызвать ей такси и удостовериться, что она покинула дом. Вцепилась в меня пиявкой, думала трахнемся и снова можно играть в отношения. Я на нее даже смотреть теперь не могу, не то, чтобы сексом заниматься.

Они бы подружились, Алиса с Лерой. Посоревновались бы даже, кто изощренней на выдумки и хитрее. Думаю, Лера бы победила. Такого говна со мной еще никто не проделывал.

«Чувак, может по пивку?» от Стаса. Психологом заделался, а то я не понял. Думает, сейчас я выпью и буду реветь в его жилетку, рассказывая о своих переживаниях.

«Сань, в Айкон погнали, просто посидим?» от Лехи. Что он забыл в клубе в понедельник, не понятно, но подозреваю, что замысел такой же, как и у Стаса.

«Саш, не могу приехать на встречу, прости солнышко» от матери.

В ярости отбросил телефон, как будто он пропитан заразой.

До судорог в глазах надоели лживые прикрытия, несуществующие причины и прочая херь, которую выдумают окружающие меня люди. Почему просто не сказать: Саша, нажремся пива и ты расскажешь, как так вышло, что тебя почти заделала педиком эта девчонка. Или вот: Саня, поехали в клуб, снимем телочек и ты забудешь об этой стерве. А вот это: сынок, мне просто на тебя пох*й, поэтому неохота собираться на встречу.

Бездумно щелкая телевизором от пульта, остановился на тупом канале, типа магазин на диване с дурацкой бижутерией. Увлекся этим шлаком, даже переживал, что понравившиеся лоты быстро выкупили. Расслабился и выдохнул, когда добрые продюсеры добавили еще партию сережек с позолотой.

Не заметил, как придремал. И снился мне чудесный сон, как будто я один на необитаемом острове. Стоял в песке на пляже, а волны океана щекотали мои ноги. Было довольно жарко, я стоял какой-то весь уставший, но ощущение, что ты один, мне впервые нравилось.

Проснулся успокоенный и с принятым решением. Нашел телефон и набрал отцу, после небольшого разговора ни о чем, спросил:

— Пап, твое предложение об Америке еще в силе?

**

Друзья!

Пожалуйста подписывайтесь на мою страничку. Вам ведь это ничего не стоит, а мне буде очень приятно и радостно, что у меня есть реальные читатели:) Всех люблю, до новой главы!