24

После ужина, когда дети легли спать, я не могла найти себе места. Слова той девочки звучали в голове, а слёзы Лизы разрывали сердце. Я понимала — так больше продолжаться не может. Нужно было что‑то делать.

Артем ушел в свой кабинет разбираться с делами, а я решила найти источник всех слухов. Карина жила в отеле, в одном из люксов на верхнем этаже. Я знала это, потому что видела, как она выходила из лифта с ключ-картой.

Я поднялась на седьмой этаж и прошла по коридору, вслушиваясь в звуки за дверями. Из одного номера доносился смех и женские голоса. Я узнала голос Карины.

Я постучала в дверь. Смех стих, послышались шаги.

— Кто там? — спросила Карина.

— Анна. Мне нужно с тобой поговорить.

Дверь открылась, и я увидела Карину в шёлковом халате, с бокалом вина в руке. За её спиной виднелись ещё две женщины — те самые, что обсуждали меня у бассейна.

— Анна, — сказала Карина с удивлением, — какая неожиданность. Что‑то случилось?

— Да, случилось, — я вошла в номер, не дожидаясь приглашения. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Карина переглянулась с подругами.

— Девочки, — сказала она, — может, продолжим завтра?

Женщины собрали свои сумочки и вышли, бросая на меня любопытные взгляды.

Когда мы остались одни, Карина закрыла дверь и повернулась ко мне.

— Слушаю, — сказала она, делая глоток вина. — О чем хотела поговорить?

— О слухах, — ответила я прямо. — О том, что ты рассказываешь людям обо мне и детях.

— Слухах? — Карина подняла бровь. — Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Понимаешь. Сегодня дети слышали от других детей, что я охотница за деньгами, а они больные и заразные.

— Ах, это, — Карина пожала плечами. — Анна, я не могу контролировать, что говорят люди.

— Но ты можешь контролировать, что говоришь сама, — я сделала шаг к ней. — Прекрати распускать слухи.

— Какие слухи? — Карина поставила бокал на столик. — Я говорю только правду.

— Правду? — Я почувствовала, как поднимается гнев. — Какую правду?

— То, что ты сбежала семь лет назад, когда Артем был никем. А теперь вернулась, когда он стал богатым.

— Это не вся правда.

— А какая ещё есть? — Карина села в кресло, скрестив ноги. — Расскажи мне.

— Я не обязана тебе ничего рассказывать, — сказала я. — Но я требую, чтобы ты прекратила обсуждать мою семью.

— Твою семью? — Карина рассмеялась. — Анна, ты же не думаешь, что Артем действительно считает тебя семьёй?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что он содержит тебя из жалости. Из‑за детей. Но это временно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю Артема, — Карина встала и подошла к окну. — Мы дружим много лет. Я видела, как он страдал после твоего побега. Как искал тебя.

— И что?

— И то, что он никогда тебя не простит, — она повернулась ко мне. — Он может играть в счастливую семью, но внутри он помнит, как ты его предала.

— Я не предавала его.

— Сбежала с его детьми. Скрыла от него беременность. Как это назвать?

Её слова попадали в цель, потому что в них была доля правды. Я действительно лишила Артема возможности быть отцом.

— Это было сложно, — сказала я. — Ты не знаешь всех обстоятельств.

— Знаю достаточно, — Карина подошла ближе. — Знаю, что ты не подходишь ему. Никогда не подходила.

— А ты подходишь? — Я почувствовала, как во мне закипает ярость. — Замужняя женщина, которая строит глазки чужому мужчине?

— Мой брак — это ошибка, — сказала Карина спокойно. — Которую можно исправить.

— Ради Артема?

— Ради нас обоих. Мы подходим друг другу. Одного круга, одного уровня.

— А я не подхожу?

— Нет, — сказала она просто.

Этот разговор бесполезен. Мы ходим по кругу раз за разом.

— Прекрати распускать слухи, — сказала я, стараясь взять себя в руки.

— Иначе что? — Карина подошла совсем близко. — Ты пожалуешься Артему? Думаешь, он тебе поверит?

— Поверит.

— Не поверит, — она покачала головой. — Потому что знает, какая ты на самом деле. Истеричка, которая убегает при первых трудностях.

— Я не истеричка!

— Ещё как истеричка. Посмотри на себя. Пришла ко мне в номер, устраиваешь сцены.

— Я не устраиваю сцены! Я защищаю своих детей!

— От чего? От правды?

— От лжи! — Я не выдержала и закричала. — От твоей лжи!

Карина отшатнулась, споткнулась о край ковра и упала, опрокинув столик с вином. Бокал разбился, красное вино растеклось по белому ковру.

— Ты сошла с ума! — закричала она, поднимаясь с пола. — Ты напала на меня!

— Я не нападала! — Я отступила, понимая, что совершила ошибку. — Я просто…

— Ты толкнула меня! — Карина потрогала локоть, на котором появилась ссадина. — Это нападение!

— Что? Я тебя не толкала!

В этот момент дверь распахнулась, и в номер вошел Артем. Он окинул взглядом разбитый бокал, пятно вина на ковре, Карину с растрёпанными волосами и ссадиной на локте.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Артем! — Карина бросилась к нему. — Слава богу, ты пришел! Она напала на меня!

— Что? — Артем посмотрел на меня. — Аня, что происходит?

— Она пришла ко мне, устроила скандал, а потом толкнула! — Карина показала ссадину на локте. — Посмотри, что она со мной сделала!

— Это неправда! — Я почувствовала, как дрожит голос. — Я не толкала!

— Тогда откуда это? — Карина показала на разбитый бокал. — Откуда ссадина?

— Аня, — сказал Артем, и голос его был странно холодным, — ты действительно её толкнула?

Вопрос ударил меня как пощёчина. Он не спрашивал, что произошло. Он не интересовался, что говорила Карина. Он сразу обвинил меня.

— Правда? — повторил он. — Ты толкнула её?

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Этот человек, который говорил, что поможет, который обещал защищать, сейчас смотрел на меня как на преступницу.

— А ты веришь ей или мне? — спросила я тихо.

Артем молчал, и его молчание было красноречивее любых слов. Он не верил мне. Снова.

— Артем, — сказала Карина, прижимаясь к его руке, — мне больно. Может, вызовешь врача?

— Конечно, — он достал телефон. — Сейчас вызову.

Я стояла, глядя на эту сцену, и чувствовала, как что‑то умирает внутри.

— Анна, — сказал он, не глядя на меня, — иди к себе. Мы поговорим завтра.

— Поговорим? — Я почувствовала, как поднимается истерический смех. — О чем нам говорить?

— О том, что произошло.

— Ты уже решил, что произошло, — сказала я. — Не так ли?

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них сомнение, недоверие, разочарование.

— Я видел результат, — сказал он. — Карина ранена, в номере разгром.

Я направилась к двери, но у порога обернулась.

— Знаешь что, Артем? — сказала я. — Твоя мать была права. Мы действительно не пара. Потому что пара — это когда люди доверяют друг другу. А ты мне не доверяешь. Никогда не доверял.

Я вышла из номера и услышала, как Карина говорит Артему: «Видишь? Она неуравновешенная. Опасная. А ты хочешь, чтобы такая женщина воспитывала детей?» И я поняла — это была ловушка. Карина специально довела меня до срыва, чтобы показать Артему мою «истинную натуру». И я попалась на эту удочку.