25

Дорога домой прошла в тишине. Дети устали после долгого дня и дремали на заднем сиденье, а я молча вела машину, размышляя о произошедшем. В зеркале заднего вида я видела машину Артема — он ехал следом, и это почему-то раздражало меня ещё больше.

Когда мы приехали в его дом, он помог детям выйти из машины, а я прошла прямо в дом, не дожидаясь его. Хотелось уложить детей спать и побыть одной, чтобы привести мысли в порядок.

— Мам, — сонно позвала Лиза, когда я помогала ей переодеться в пижаму, — а почему ты такая грустная?

— Просто устала, солнышко, — соврала я, заправляя одеяло.

— А папа тоже грустный?

— Не знаю. Спи, завтра поговорим.

Марк был молчалив, как всегда, но я видела в его глазах вопросы. Мой мальчик был слишком взрослым для своих лет — он чувствовал напряжение между взрослыми, даже когда мы пытались его скрыть.

— Мам, — сказал он, когда я укрывала его одеялом, — если тебе плохо, то можешь мне рассказать. Я уже большой.

Мне захотелось расплакаться. Семилетний ребёнок предлагал мне поддержку, потому что видел, что взрослые с этим не справляются.

— Спасибо, малыш, — я поцеловала его в лоб. — Но все будет хорошо. Обещаю.

Когда дети заснули, я спустилась в гостиную. Артем сидел в кресле у панорамного окна с бокалом в руках. Увидев меня, он встал.

— Аня, — сказал он, — нам нужно поговорить.

— О чем? — Я села на диван, держась от него на расстоянии.

— О том, что произошло в отеле.

— А что тут обсуждать? — Я почувствовала, как поднимается старая обида. — Ты все уже решил.

— Я ничего не решал. Я пытаюсь понять.

— Понять что? — Я посмотрела на него. — Почему я толкнула твою подругу?

— Карина не моя подруга.

— Тогда почему ты сразу поверил ей, а не мне?

Артем помолчал, вращая бокал в руках.

— Я видел последствия, — сказал он наконец. — Разбитый бокал, её ссадину…

— И сразу решил, что я виновата.

— Я не решал. Я спрашивал.

— Нет, — я покачала головой. — Ты обвинял. Как когда увидел меня с детьми и сказал, что я их прятала!

— Анна, это разные вещи…

— Одинаковые! — Я встала и подошла к окну. — Ты не доверяешь мне. Никогда не доверял.

— Это неправда.

— Правда. Потому что если бы доверял, то спросил бы, что говорила Карина. Поинтересовался бы, почему я пришла к ней.

— Хорошо, — Артем поставил бокал на столик. — Говори. Что происходило?

— Теперь уже неважно, — сказала я устало. — Ты показал свое отношение.

— Анна, я пытаюсь исправить ситуацию.

— Нельзя исправить то, что сломано изначально, — я повернулась к нему. — Между нами нет доверия, Артем. А без доверия нет отношений.

— Я хочу тебе доверять.

— Хотеть мало. Нужно уметь.

Мы стояли друг напротив друга, и я видела в его глазах растерянность. Он действительно не понимал, в чем проблема.

— Артем, — сказала я мягче, — когда Карина распускала слухи обо мне и детях, где ты был? Когда другие дети называли Лизу заразной, почему ты не защитил её?

— Я не знал… Я же сказал, что решу вопрос!

— Должен был знать! — Гнев снова поднялся во мне. — Это твой отель, твои гости, твой персонал! Ты должен был заметить, что с нами происходит!

— Ты права, — сказал он тихо. — Я должен был заметить.

— Но ты не заметил. Потому что был занят своими делами. Как всегда.

— Аня…

— Нет, — я подняла руку. — Хватит. Я устала от этого. Устала быть виноватой во всем. Устала оправдываться.

Я пошла к лестнице, но его голос остановил меня.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Что я должен сделать?

Я обернулась и посмотрела на него — на этого мужчину, которого когда-то любила всем сердцем.

— Ничего, — сказала я. — Уже ничего.

Следующие дни прошли в странном напряжении. Мы жили в одном доме, но почти не разговаривали. Артем уходил на работу рано утром и возвращался поздно вечером. Я занималась детьми, пыталась наладить им нормальную жизнь в этом огромном доме. Работала.

В отеле персонал смотрел на меня с опаской, но никаких сплетен я больше не слышала.

Дети чувствовали атмосферу. Лиза стала более капризной, часто плакала без видимой причины. Марк замкнулся ещё больше, проводил время в своей комнате, читая книги.

— Мам, — спросила Лиза во время завтрака, — а почему папа с нами не ест?

— Он занят работой, — ответила я.

— А раньше ел.

— Раньше было по-другому.

— А мы скоро уедем?

Вопрос застал меня врасплох. Дети помнили о нашем первом побеге, и теперь чувствовали, что что‑то опять идет не так.

— Не знаю, солнышко.

— Я не хочу уезжать, — сказал Марк. — Мне нравится мой папа.

— И мне нравится, — добавила Лиза. — И дом красивый. Мы раньше никогда в таком не жили.

Я не знала, что ответить. Сама не понимала, что будет дальше.

В пятницу утром, когда дети играли в саду, пришла почта. Среди обычных писем был конверт с официальным штампом. Я вскрыла его и почувствовала, как холодеет кровь.

Повестка в суд. Иск о лишении родительских прав. Земля ушла из под ног.

Я перечитала документ несколько раз, не веря своим глазам. Обвинения были серьёзными: ненадлежащие условия содержания детей, частые переезды, нестабильное финансовое положение, агрессивное поведение.

В качестве свидетеля фигурировала Карина Сергеевна Белова. Ну куда же без неё!

— Нет, — прошептала я. — Этого не может быть.

Но документ был настоящим. Суд назначен на следующую неделю.

Я позвонила Артему, руки дрожали, когда набирала номер.

— Аня? — ответил он. — Что случилось?

— Твоя мать подала в суд, — сказала я, стараясь не плакать. — Хочет лишить меня родительских прав.

Молчание в трубке было красноречивее любых слов.

— Я еду домой, — сказал он наконец.

Через полчаса он был дома. Прочитал повестку, и я видела, как темнеет его лицо.

— Она не посмела бы, — сказал он.

— Посмела. И у нее есть все основания.

— Какие основания?

— Прочитай сам, — я показала на документ. — Частые переезды, нестабильность, агрессивность. Все правда.

— Это не правда. Это искажение фактов.

— Для суда это неважно, — сказала я. — Важно, как это выглядит.

Артем достал телефон и набрал номер.

— Михаил Иванович? — сказал он. — Мне нужен лучший семейный юрист в городе. Срочно.

Через час к нам приехал адвокат — высокий мужчина лет пятидесяти с проницательными глазами. Он внимательно изучил документы, задавал вопросы, делал заметки.

— Ситуация сложная, — сказал он наконец. — Ваша мать хорошо подготовилась.

— Какие у нас шансы? — спросил Артем.

Адвокат помедлил с ответом.

— Честно говоря, не очень высокие, — сказал он. — У Елены Павловны есть серьёзные аргументы.

— Какие именно? — спросила я.

— Побег семь лет назад, долгое сокрытие детей от отца, нестабильное финансовое положение в прошлом, недавний инцидент с агрессией…

— Я не была агрессивной! — перебила я.

— Но есть свидетель, который утверждает обратное. И медицинская справка о травме.

— Какой травме? — удивился Артем.

— Ссадина на локте, — пояснил адвокат. — Карина Белова обратилась к врачу, получила справку.

Я почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Карина подготовилась основательно.

— И что нам делать? — спросила я.

— Готовиться к суду, — ответил адвокат. — Собирать доказательства вашей состоятельности как матери. Свидетельские показания, справки о здоровье детей, документы о вашем текущем финансовом положении.

— А шансы выиграть?

Адвокат снова помедлил.

— Если честно, — сказал он, — у Елены Павловны больше шансов. Она влиятельная женщина с безупречной репутацией. У нее есть деньги, связи, стабильность. А у вас…

— У меня что?

— У вас есть прошлое, которое можно трактовать не в вашу пользу.

Я закрыла глаза, чувствуя, как рушится мой мир. Елена Павловна наносила решающий удар. И у нее были все козыри на руках.

Адвокат положил документы на стол и посмотрел на Артема:

— Есть один способ укрепить позицию Анны Сергеевны. Если вы женитесь до суда, это покажет стабильность семьи. Но… — Он помедлил. — Елена Павловна может подать встречный иск, обвинив вас в принуждении к браку ради выгоды в суде. Тогда дети могут достаться опеке.

Артем побледнел, а я поняла — мы загнаны в угол.