26

Я проснулась от тишины. Странной, непривычной тишины, которая окутывала дом как густой туман. Обычно утро начиналось с детского смеха, топота маленьких ножек по паркету, Лизиных песенок или Маркиных вопросов. Но сейчас было тихо.

Слишком тихо.

Я встала с кровати и прислушалась. Ничего. Даже птицы за окном молчали, словно мир замер в ожидании чего‑то важного.

— Дети? — позвала я, выходя из спальни. — Марк? Лиза?

Никого.

Сердце забилось быстрее. Я поспешила в детскую — кровати были заправлены, игрушки аккуратно сложены. Слишком аккуратно для того, чтобы дети проснулись сами.

— Марк! — крикнула я громче, спускаясь по лестнице. — Лиза! Где вы?

Пустая кухня встретила меня равнодушным молчанием. На столе стояли чистые тарелки — завтрак явно ещё не готовился. Я заглянула в гостиную, в библиотеку, даже в кладовку.

Никого.

Паника поднялась волной, захлёстывая разум. Куда они могли деться? Дети никогда не уходили из дома одни, особенно так рано утром. Марк слишком осторожный для этого, а Лиза не сделает ни шагу без брата.

Я выбежала во двор, сердце колотилось так громко, что заглушало все остальные звуки. Обежала сад, заглянула в беседку, проверила качели.

Пусто.

— Дети! — закричала я что есть мочи. — ДЕТИ!

— Мама! — донесся до меня Лизин голос откуда-то сбоку.

Я обернулась и увидела их. Они шли от задней части дома — Лиза с букетом полевых цветов в руках, Марк с серьёзным лицом. А рядом с ними…

Артем.

Он был одет в джинсы и простую белую рубашку, волосы слегка растрёпаны. В руках у него была корзинка для пикника.

— Мам! — Лиза побежала ко мне. — Смотри, какие красивые цветы мы нашли! Папа показал нам секретную поляну!

Я опустилась на колени и обняла дочь, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Где вы были? — спросила я, стараясь не показать, как я испугалась. — Я проснулась, а вас нет…

— Мы не хотели тебя будить, — сказал Марк, подойдя ближе. — Папа сказал, что ты устала.

Я подняла глаза на Артема. Он стоял в нескольких шагах, глядя на нас с какой-то новой мягкостью в глазах.

— Извини, — сказал он. — Я должен был оставить записку. Дети проснулись рано, а ты так крепко спала…

— Я испугалась, не найдя их — сказала я, поднимаясь.

— Не переживай, мама, — возразила Лиза. — Папа был с нами.

Папа. Как легко это слово слетало с её губ. Словно он всегда был частью её жизни.

— Мы завтракали на поляне, — продолжала девочка. — Папа принес бутерброды и сок. А потом мы собирали цветы для тебя!

Она протянула мне букет — простые полевые цветы, но собранные с такой любовью, что мое сердце сжалось.

— Спасибо, солнышко, — сказала я, принимая цветы. — Они очень красивые.

— А знаешь что? — Лиза подпрыгнула от возбуждения. — Папа сказал, что сегодня мы поедем в аквариум! Ты пойдешь с нами?

Я посмотрела на Артема. Он пожал плечами.

— Я буду рад, если ты присоединишься — сказал он. — Подумал, что детям будет интересно.

— Мам, пожалуйста! — Лиза взяла меня за руку. — Там живут акулы! И дельфины!

Марк молчал, но я видела в его глазах любопытство. Он тоже хотел поехать, просто не умел так открыто выражать свои желания, как сестра.

— Хорошо, — согласилась я. — Поедем.

Через час мы были в машине. Лиза болтала без умолку, рассказывая о том, каких рыб она хочет увидеть. Марк сидел тихо, изучая буклет об аквариуме, который дал ему Артем.

— Папа, — спросила Лиза, — а ты умеешь плавать как дельфин?

— Нет, — рассмеялся Артем. — Но умею плавать как человек.

— А меня научишь?

— Конечно. Если мама разрешит.

Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и я кивнула.

— Разрешу.

Хоть они с Марком были одного возраста, но сын отлично плавал. А дочь боялась глубины.

Аквариум произвел на детей сильное впечатление. Лиза восторженно ахала перед каждым аквариумом, а Марк внимательно читал все таблички, запоминая названия рыб.

Артем терпеливо отвечал на их вопросы, покупал сувениры, фотографировал их на фоне больших аквариумов. Он действительно старался быть хорошим отцом.

— Мам, смотри! — Лиза прижалась носом к стеклу, за которым плыла огромная скат. — Она как летает под водой!

— Это морской скат, — объяснил Артем. — Они действительно похожи на птиц, только подводных.

— А они добрые?

— Обычно да. Но лучше их не трогать.

— А акулы злые?

— Акулы просто хищники. Они охотятся, чтобы выжить.

Марк слушал, не отрываясь. Я видела, как он впитывает каждое слово отца, как запоминает каждую деталь.

После аквариума мы зашли в кафе. Артем заказал детям мороженое — огромные порции с разноцветными шариками и взбитыми сливками.

— Ого! — Лиза захлопала в ладоши. — Это самое большое мороженое в моей жизни!

— Спасибо, — тихо сказал Марк, но я заметила, как он украдкой улыбнулся.

Мы сидели за столиком, дети ели мороженое, а Артем рассказывал им о морских животных. Со стороны мы, наверное, выглядели как обычная счастливая семья.

Но я знала, что это только видимость.

— Папа, — спросила Лиза, размазывая мороженое по щекам, — а можно завтра опять куда-нибудь поехать?

— Посмотрим, — ответил Артем. — Может, в зоопарк.

— Ура! — Лиза подпрыгнула на стуле.

Марк ничего не сказал, но я видела, как он напрягся при слове «завтра». Мой сын не умел просто наслаждаться моментом — он всегда думал наперёд, анализировал, переживал.

Домой мы ехали в тишине. Дети устали и дремали на заднем сиденье. Артем изредка поглядывал на них в зеркало, и на его лице была такая нежность, что сердце сжималось.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За сегодня.

— Не за что. Мне тоже было хорошо.

— Они привыкают к тебе.

— Лиза — да. А Марк…

— Марку нужно время. Он осторожный мальчик.

— Как ты, — заметил Артем.

Я не ответила. Не хотела говорить о том, почему мы стали такими осторожными.

Вечером, когда я укладывала детей спать, Лиза не могла успокоиться от впечатлений.

— Мам, — говорила она, зарываясь в подушку, — а правда, что папа нас любит?

— Правда, солнышко.

Лиза улыбнулась и закрыла глаза. Через несколько минут она спала.

Марк лежал в своей кровати и смотрел в потолок.

— Мам, — позвал он тихо.

— Да, малыш?

— Подойди ко мне.

Я села на край его кровати. Марк повернулся ко мне, и в его глазах я увидела взрослую тревогу.

— Мам, — сказал он ещё тише, — он нас полюбит? Или мы ему не нужны, как раньше?

Вопрос ударил меня больнее пощёчины. Мой семилетний сын боялся того же, чего боялась я — что Артем снова исчезнет из нашей жизни.

— Малыш, — начала я, но слова застряли в горле.

Как объяснить ребёнку то, чего не понимала сама? Как пообещать то, в чем не была уверена?

— Он же говорил, что мы ему мешаем, — продолжал Марк. — Лиза не слышала, а я помню. Ты плакала, а потом мы уехали.

Слёзы подступили к глазам. Я не знала, что Марк слышал наш разговор.

— Марк, — сказала я, гладя его по волосам, — раньше папа был другим. Он не был готов к семье.

— А сейчас готов?

— Я думаю, да.

— А если нет? — В голосе мальчика дрожали слёзы. — Если он опять скажет, что мы мешаем?

Я наклонилась и поцеловала сына в лоб.

— Тогда мы справимся, — сказала я. — Как справлялись всегда. Вместе.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Марк кивнул и закрыл глаза, но я видела, что он не успокоился. Мой мальчик нес в себе боль, которую я не могла исцелить словами.

Когда я выходила из детской, в коридоре меня ждал Артем. Он стоял у стены, и по его лицу было ясно, что он слышал наш разговор с Марком.

— Что ты рассказала детям? — холодно спросил он — Что я вас бросил?