29

Домой мы ехали в полной растерянности. Суд был отложен на неделю — время, которое судья дала нам для подготовки документов. Но слова Елены Павловны о немедленном изъятии детей звучали в голове как набат.

— Мам, — тихо спросила Лиза с заднего сиденья, — почему ты плачешь?

Я быстро вытерла слёзы.

— Не плачу, солнышко. Просто устала.

— А что сказал судья?

— Что нам нужно подождать немного.

Марк молчал, но я видела в зеркале заднего вида, как он напряжённо смотрит в окно. Мой мальчик всегда чувствовал, когда что‑то идет не так.

— Дети, — сказал Артем, — у меня для вас новость.

— Какая? — оживилась Лиза.

— Мы с мамой решили пожениться.

— Правда? — Лиза подпрыгнула на сиденье. — А когда?

— Правда. Очень скоро. Возможно сегодня.

— Ура! — она захлопала в ладоши. — Значит, мы будем настоящей семьёй?

— Будем, — улыбнулся Артем.

Марк повернулся к нам.

— А когда? — спросил он. — Разве свадьбы не готовят долго?

Умный мальчик.

— Мы не хотим ждать, — сказала я. — Хотим быть семьёй как можно скорее.

— А платье? — спросила Лиза. — У принцесс всегда красивые платья на свадьбе!

— Обойдемся без пышного платья, — сказал Артем. — Главное не платье, а то, что мы будем вместе.

— А я буду подружкой невесты? — не унималась Лиза.

— Конечно, — я обернулась к ней. — А Марк будет дружкой жениха.

Мальчик кивнул, но я видела, что он все ещё настороже.

ЗАГС работал до шести. Мы успели подать заявление, заплатить пошлину, заполнить документы. Чиновница смотрела на нас с любопытством — видимо, редко к ним приходили с такой спешкой.

— Регистрация через месяц, — сказала она. — Можете выбрать время.

— А нельзя сегодня? — спросил Артем.

— Только в исключительных случаях. По медицинским показаниям или…

— У нас исключительный случай, — перебил он. — Идёт судебная тяжба. Дело касается детей. Я очень вас прошу!

Женщина нахмурилась, изучила наши документы.

— Подождите, — сказала она и ушла к начальству.

Через полчаса мы стояли в маленьком зале с пластиковыми цветами и торжественной музыкой. Лиза держала букет ромашек, который мы купили по дороге. Марк серьёзно стоял рядом с отцом.

Не так я представляла себе нашу свадьбу. Совсем не так.

Как любая девушка я мечтала о красивом платье, музыке и близких рядом. Но разве у меня есть выбор? Разве я могу отказаться, когда на кону мои дети?!

— Согласна ли Анна Сергеевна Морозова стать женой Артема Михайловича Волкова?

— Согласна, — сказала я, глядя в глаза мужчине, которого когда-то любила всем сердцем.

— Согласен ли Артем Михайлович Волков стать мужем Анны Сергеевны Морозовой?

— Согласен, — ответил он, и в его голосе была такая нежность, что сердце сжалось.

Мы обменялись кольцами — простыми серебряными ободками, которые Артем успел купить по дороге. Поцеловались под аплодисменты детей.

— Теперь мы семья? — спросила Лиза.

— Теперь семья, — подтвердил Артем, поднимая её на руки.

По дороге домой мы зашли в кафе — отметить свадьбу мороженым и тортом. Дети были счастливы, смеялись, строили планы на будущее.

— А теперь у нас будет одна фамилия? — спросил Марк.

— Если хотите, — сказала я. — Можете стать Волковыми.

— Хочу! — сразу сказала Лиза. — Лиза Волкова звучит красиво!

— И я хочу, — добавил Марк. — Марк Волков.

Артем сглотнул, и я видела, как блестят его глаза.

— Тогда решено, — сказал он хрипло. — Семья Волковых.

Дома дети носились по саду, болтая между собой о свадьбе. Мы с Артемом сидели на террасе, наблюдая за ними.

— Думаешь, это поможет? — спросила я.

— Должно помочь. Теперь мы официально семья. Дети законно носят мою фамилию.

— А что, если Елена Павловна права? Что если это ничего не изменит?

— Изменит, — он взял мою руку. — Я не позволю никому разлучить нас.

В этот момент к дому подъехала машина. Чёрный «Мерседес» с тонированными стеклами. Мое сердце упало — я узнала машину Елены Павловны.

— Она здесь, — прошептала я.

Артем встал, лицо его каменело.

— Иди в дом, — сказал он. — Позови детей.

— Артем…

— Иди, Аня. Не хочу, чтобы дети это слышали.

Но было уже поздно. Елена Павловна вышла из машины в элегантном костюме и с холодной улыбкой на лице. Лиза и Марк прекратили игру, наблюдая за происходящим.

— Какая трогательная картина, — сказала Елена Павловна, поднимаясь по ступенькам террасы. — Счастливые молодожёны.

— Мама, что ты здесь делаешь? — спросил Артем.

— Поздравляю вас с бракосочетанием, — она окинула нас презрительным взглядом. — Очень романтично. Свадьба в день суда.

— Это не ваше дело. — сказала я, стараясь держаться спокойно.

— Конечно, моё, — усмехнулась она. — Особенно учитывая, что ставки так высоки.

— О чем ты говоришь? — спросил Артем.

— О том, что ваша спешная женитьба ничего не изменит, — Елена Павловна села в кресло, не дожидаясь приглашения. — Суд прекрасно понимает мотивы этого брака.

— Наши мотивы — это желание быть семьёй.

— Ваши мотивы — это желание сохранить детей любой ценой.

Лиза подошла ближе, прижимаясь к моей ноге. Она чувствовала напряжение.

— Мам, — прошептала она, — кто эта тётя?

— Это бабушка, — сказала я, гладя её по голове.

— Бабушка? — Лиза оживилась. — А я думала, у нас нет бабушки!

Елена Павловна посмотрела на внучку, и на мгновение её лицо смягчилось. Но только на мгновение.

— У вас есть бабушка, дорогая, — сказала она. — И скоро вы будете жить со мной.

— Что? — Лиза не поняла.

— Мама, — предупреждающе сказал Артем, — не при детях.

— А когда же ещё? — она встала. — Дети должны знать правду. Должны знать, что их мать — безответственная женщина, которая лишила их отца, а теперь использует их как инструмент для достижения своих целей.

— Хватит! — взорвался Артем.

— Хватит чего? — Елена Павловна повысила голос. — Хватит говорить правду? Эта женщина запудрила тебе мозги! Скрыла беременность! Сбежала как воровка!

— Мама, — тихо позвала Лиза, дергая меня за рукав. — Что значит запудрила мозги?

Я опустилась на колени перед дочерью.

— Это ничего не значит, солнышко. Взрослые иногда говорят глупости.

— Глупости? — Елена Павловна рассмеялась. — Значит, то, что ты семь лет скрывала от моего сына его детей — это глупости?

— Елена Павловна, прекратите, — попросила я. — Дети слышат.

— Пусть слышат! — она подошла к Лизе. — Дорогая, ты знаешь, что твоя мама…

— Мама! — закричал Артем. — Немедленно прекрати!

Но было поздно. Лиза смотрела на нас широко открытыми глазами, и я видела, как в них появляется страх.

— Мам, — прошептала она, — эта тётя хочет нас забрать?

— Нет, солнышко…

— Хочу, — спокойно сказала Елена Павловна. — И заберу. Потому что ваша мать не можете дать вам то, что нужно.

— Я не хочу! — вдруг закричала Лиза. — Не хочу жить с тетей! Хочу с мамой и папой!

— Лиза, успокойся, — я попыталась обнять её, но девочка отстранилась.

— Она заберет нас? — слёзы потёкли по её щекам. — Мама, она нас заберет?

— Нет, никто вас не заберет…

— Заберу, — холодно подтвердила Елена Павловна. — И это будет лучше для всех.

— НЕТ! — закричала Лиза так громко, что я вздрогнула. — НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ К НЕЙ!

Она начала задыхаться. Сначала тяжело, хрипло, потом все чаще и короче.

— Лиза! — я схватила её на руки. — Солнышко, дыши! Спокойно!

Но она не могла дышать. Лицо краснело, глаза широко раскрыты от страха.

Я достала ингалятор из кармана, попыталась поднести ингалятор к её губам, но Лиза не могла вдохнуть.

— Не помогает, — сказала я в панике. — Артем, не помогает!

Лиза хрипела все сильнее, губы начинали синеть.

— Скорую, — сказал Артем, хватаясь за телефон. — Немедленно.

Елена Павловна стояла бледная, глядя на внучку.

— Я. я не думала… — пробормотала она.

— Убирайся! — закричал на нее Артем. — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!

Марк молча взял сестру за руку и гладил её по пальцам — так он делал всегда, когда она плакала.

Через пять минут приехала скорая. Врач сделал укол, подключил кислородную маску. Постепенно дыхание дочери выровнялось.

— В больницу поедите? — сказал врач. — Нужно наблюдение. Хотя бы на ночь.