Глава 7

Цирк расположился на окраине города неподалеку от большого торгового центра: целая карусель трейлеров и фургончиков, каждый был украшен по-своему, так, что пестрело в глазах.

Стоило приблизиться и они окунулись в какофонию звуков: громкие удары молотка, шорохи, скрипы и звуки механизмов, звериные рыки. Запах сена и животных мешался с запахом металла и масла от трейлеров и фургончиков. Но все перекрывал запах попкорна и сладкой ваты. Агата даже невольно сглотнула.

Они пришли утром, до начала всех представлений, даже торговый центр еще открыться не успел, а потому у касс никого не было. Праздники, все старались отоспаться на весь год вперед.

Разве что два крепких мужика в цветных куртках с клоунским гримом на лице расчищали снег большими лопатами, не обращая на Агату с Ильей никакого внимания.

— Альбеску сказал, поймать любого и попросить отвести к нему, — шепнула орчанка.

Макаров кивнул и подошел к одному из клоунов.

— Мне нужно, чтобы ты отвел меня к хозяину.

— Вы имеете ввиду к директору цирка? — вскинул голову тот, ничуть не удивившись.

— Нет. Ты правильно услышал. Мне нужен твой хозяин. Веди.

Клоун коротко кивнул и приставил лопату к будочке с гордой надписью: «Касса»

— Артем, нужно гостей проводить. Я ненадолго! — крикнул он своему напарнику, а затем махнул рукой, предлагая следовать за ним.

Блуждали между фургончиков они недолго. Клоун привел их к одному из самых больших, на его стенах были нарисованы короткие клинки и крупные красные цветы.

Работник цирка коротко постучался:

— Альбин, Альбина, ты там?

Агата с Макаровым переглянулись. Разве их не сразу к Нику должны были привести?

Дверь фургончика распахнулась, на пороге показалась миниатюрная белокурая девушка в легком халатике. Кожа была очень светлой будто пергаментной, а раскосые глаза имели странный фиолетовый оттенок. Из ее рта тут же вырвалось облачко пара.

Клоун указал ей на гостей:

— К хозяину просятся. Вести, нет?

Девушка скользнула по ним взглядом и улыбнулась, на ее лице отразилось узнавание, хотя Агата была готова поклясться, что никогда ту раньше не видела. Орчанка ожидала расспросов: кто такие, зачем пожаловали? Но их не последовало.

Вместо этого блондинка наклонилась к клоуну:

— Ты там хотел выходной попросить? Отведешь их, и будет самое удачное для этого время. Не тяни только, — доверительно сообщила она и, развернувшись, закрыла за собой дверь.

Клоун переменился в лице и повернулся к Агате и Илье уже как к самым дорогим гостям.

— По утрам хозяин обычно у вольеров, так что пойдемте скорее, — он вприпрыжку помчался показывать дорогу, огибая сугробы и трейлеры.

На этот раз они остановились у большого серого шатра с открытыми проходом. Несмотря на зиму и минусовую температуру, оттуда веяло теплом. Должно быть, какая-то магия.

Клоун сделал знак подождать и забежал внутрь:

— Хозяин, доброе утро, — услышала Агата обращение. — Прошу прощения за беспокойство, но тут вас двое спрашивают: мужчина и женщина. У входа ждут. Альбина сказала, можно к вам отвести.

— Альбина сказала? А своя голова на что? — голос Альбеску было не спутать ни с кем. — Если не нужна, так только скажи, я мигом оторву за ненадобностью.

Шорох и короткий чавкающих звук, Агате представилось, что вампир действительно оторвал своему слуге голову, но тот почти сразу появился в проеме:

— Проходите, пожалуйста.

Агата с Ильей вошли в шатер. Тут действительно было тепло. Градусов двадцать, не меньше. Со всех сторон стояли большие, больше человеческого роста клетки и загоны. Некоторые пустые. В некоторых сидели животные, Агата увидела нескольких свиней, лошадей в стойле, какую-то тварь, напоминавшую льва, только имевшего крылья и чешуйчатый хвост, и вместе со всем этим зверьем в клетках были так же и люди. По крайней мере, те двое, которых заметила женщина, выглядели именно как люди.

— Так это вы, госпожа уже-не-Адрон, ко мне в гости пожаловали? — Нику выскочил перед ними как черт из табакерки. На его губах расцвела улыбка. — Я же вам говорил, что моя провидица никогда не ошибается. А вы мне не верили. Хи-хи. — Он перевел взгляд на Макарова и округлил глаза. — Ох, быть может, я ошибаюсь? Вы пришли с внеочередной арбитрской проверкой?

— Не спорю, проверки по этому месту так и плачут, но мы здесь не за этим, — взял на себя инициативу Илья, и Агата была очень ему за это благодарна. Место было жутким.

— Так потому и плачут, потому что им меня не достать. На своей территории, со своими… друзьями хи-хи, я делаю что хочу. — Нику обвел загоны, стойла и клетки руками.

— Хозяин… — клоун, оставшийся позади них, подал внезапно голос.

— Ты еще здесь? — раздраженно перевел на него взгляд Нику.

— Я у вас на пятницу отпрашивался, в город выйти. Можно ведь? — на его лице безумная надежда мешалась с готовностью бухнуться на колени в любой момент.

— Хорошо-хорошо, только сгинь поскорее, — шикнул на него Альбеску.

Дважды повторять было не нужно. Клоун, не веря своему счастью, пулей вылетел из шатра.

— Агата сказала, ты предложил ей увидеться с бывшим мужем, — продолжил Макаров.

— Предложил. — Нику делано засмущался и начал крутить носком сапога в песчаном полу. — А что мне за это будет?

— Ты сказал, это бесплатно и безвозмездно! — не выдержав, возмутилась Агата.

Нику погрозил ей пальцем.

— Всё-то ты помнишь. — Он хмыкнул. — Ну, пойдем, покажу вам своего любимого питомца. Он такой занятный, право слово.

Нику двинулся в глубь шатра, обошел несколько клеток, завернул за угол.

— Тадам! — пропел он и выставил обе руки вперед. — Можешь передать малышке Рихард, всё так, как я ей и обещал. Надел ошейник, посадил на цепь. — Он пихнул Илью плечом в бок.

Клетка была довольно большой, по сравнению с остальными, она была единственной в которой стоял стол со стулом. Вот только предназначены они были явно не для узника. Потому что тот сидел в каких-то лохмотьях в железном ошейнике, на котором была закреплена тонкая длинная цепь.

Увидев знакомое осунувшееся лицо, болезненные круги под глазами, потухший взгляд, Агата в первый момент опешила. Сердце невольно сжалась. Несмотря на то, что вся семья уверилась, что настоящий Серп давно умер, она оставляла еще сотую долю шанса, что все это какая-то большая ошибка. Вглядывалась в знакомые черты, пытаясь отыскать за ними правду.

— Азурчик, солнышко мое ненаглядное, к тебе гости. — Албеску хлопнул в ладоши. Громкий звук привел бывшего мужа в сознание, тот вскинул голову.

— Агата, Агата, это ты? — неверяще зашептал он, пытаясь подползти поближе к прутьям, но закашлялся — цепь была короткая. — Агата, ты пришла…

— Азур? — Агата резко обернулась к Альбеску, пытаясь понять, не послышалось ли ей. Она ведь только вчера была в поместье и рассматривала портреты орков, предков рода Адрон. Азур — это имя основателя рода.

— Так это правда? — спросил Макаров. — Перед нами не Серп?

— Что правда? — озадаченно похлопал глазами Нику. — Мой домашний любимец, как хочу так и называю. — Он вдруг перешел на шепот. — А хотите, покажу, каким я его трюкам выучил. Он и за палочкой бегает, и через кольцо прыгает. Даже тапочки носит. Такая прелесть, — вампир заливисто рассмеялся.

— Агата, пожалуйста… — было непонятно, о чем просит Серп. То есть не Серп, а Чужак, может быть, даже действительно основатель рода — Азур.

Это сколько же столетий тогда он проворачивал свою страшную схему?

Даже думать не хочется.

Так или иначе, мужчина выглядел жалким, сломленным. Агата впервые в жизни видела бывшего мужа настолько слабым и даже не догадывалась, что он — тиран и деспот, поставивший жизнь семьи под свою пяту, может быть таким. Не страшным, а тем, к кому можно испытывать только брезгливость.

Нику присел перед клеткой, его лицо оказалось как раз на уровне пленника.

— О чем ты просишь, дружище? — он скорчил преувеличено озадаченное лицо. Затем весело воскликнул. — Точно! У нас же время принимать витаминки. Хи-хи-хи.

Он рывком открыл клетку, она оказалась даже не заперта, и узник буквально отшатнулся, заскулил и забился обратно в угол.

— Ох, как ты ведешь себя при гостях? — обманчиво мягким тоном начал Нику, — еще подумают, что я плохо с тобой обращаюсь.

Он засмеялся.

Пленник закаменел всем телом и больше не двигался. Будто понял, что так разозлит вампира сильнее, и не смел ему перечить.

Нику выудил из кармана флакончик и швырнул его в руки Адрону.

— Пей, — сказав это развернулся и вышел.

— Что ты ему дал? — спросил Илья, внимательно наблюдая за тем, как Адрон с ужасом смотрит на флакон, но всё же откупоривает его и ходящими ходуном руками подносит ко рту, а затем залпом опрокидывает в себя.

— Я же сказал, витаминки. Редкие и весьма полезные травки, — снова посмеялся Нику, но быстро стал серьезным. — Госпожа уже-не-Адрон с ними вот не понаслышке знакома.

— Что ты имеешь ввиду? — прищурилась Агата.

— Ну как же, помните тот ритуал, о котором я вам рассказал? Сопереживание? — Вампир выглядел очень собой довольным. — Дело в том, что счет к моему старому доброму другу у меня накопился очень и очень давно, но, к сожалению, братья не позволяли мне снять с него кожу заживо. Они вообще были на редкость благосклонны к этому мерзавцу. Тогда я задумался о том, что снятие заживо кожи — это не панацея. — Он поцокал. — В конце концов — что такое физические страдания? Если посчитать суммарно время, которое провел под пытками я, то можно насчитать десятки лет. Разве похоже, что на мне это хоть как-то сказалось? — Он смотрел на них таким безумным взглядом, что было сразу понятно — сказалось, даже очень, вот только говорить об этом древнему вампиру точно не стоит. Не дождавшись ответа, Нику махнул на них рукой. — В общем, чтобы заставить его страдать не только физически, но и морально, нужно, чтобы эта тварь, не заслуживающая даже тварью называться, хоть что-то внутри да испытывала. А тут ты, моя дорогая госпожа уже-не-Адрон, так удачно подвернулась. Теперь пою его время от времени, нужными травками, чтобы твои чувства горели в нем ярче, страдалось ему всласть, да и в целом был посговорчивее. Можно бы гипнозом, но это так скучно.

— Так значит этот ритуал тебе был нужен больше, чем мне? — Агата крепче сжала предплечье Ильи, за которое держалась. То ли в загонах стало душновато, то ли просто от волнения ей стало не хватать воздуха. — А этот мужчина… (Азур?) скакал из тела в тело под протекцией Арджеша?

Клоун скрестил руки на груди:

— Я уже сказал, повторять не буду, — он подмигнул им. — В общем, оставлю вас, голубки. Развлекайтесь тут. Можно всё, кроме как убивать. Я еще сам не наигрался.

С этими словами он помахал им рукой и бодрым шагом вышел из шатра.

— Даже наблюдать за нами не будет?

Илья внимательно огляделся:

— Сложно понять, есть тут следящие, передающие артефакты или камеры. Темной энергией очень фонит и перебивает всё остальное, а камеры могут быть и скрытыми. Но думаю, что бы тут не произошло, Нику узнает.

— Агата… — снова подал голос Адрон. — Девочка моя. Это правда ты? Я так мечтал тебя снова увидеть, ты пришла ко мне, да?

Дверца клетки после Албеску так и осталась открыта. Та была высокая — в человеческий рост. Можно было бы зайти, но орчанке стало как-то очень брезгливо.

Едва узнав, о том, что Серп — это не Серп, она ощущала мощный прилив ярости, злости, ненависти.

Сейчас они поутихли. Сложно испытывать столь яркие чувства к такому ничтожеству, каким сейчас выглядел ее бывший муж.

Правда, в какую-то первую секунду Агата чуть не подалась вперед. Иррациональная, ненормальная жалость к тому, кто едва не убил её детей и уничтожил её мужа, на секунду проснулась в женской милосердной душе. Он ведь живой, ему больно, он испытывает любовь, её любовь...

Но Агата тотчас отдернулась, будто ужаленная раскаленным прутом.

Какая жалость?

К кому?

Это всё гормоны. Это существо не заслуживает даже толики жалости. Её не могут обмануть его стенания. Он столетиями — Нику это подтвердил — проводил свои жуткие ритуалы и вырезал членов своей семьи ради вечной жизни и дара.

Омерзительно. И только.

— Ответь, — она присела, чтобы поймать взгляд Адрона. — зачем ты мучал Серпа всё это время? Заставлял смотреть на нас?

В голосе промелькнула горечь.

— О чем ты, любовь моя, это же я и есть. Твой Серп, твой любимый муж. Расскажи мне, как ты, как наши дети?

— Те самые дети, над которыми ты проводил бесчеловечный ритуал? Или, может быть, интересует конкретно Платон, которого ты хотел оставить в рабстве у Альбеску вместо себя? — она сама поразилась тому, как холодно звучит ее голос, а внутри сердце словно обрастало корочкой льда.

— Что ты такое говоришь, — хныкал мужчина. — Илья, скажи ей. Мы же были друзьями, помнишь? Дружище, помоги мне, вытащи меня отсюда. Я даже умереть не могу. Вижу кругом бесконечный ад и смерть, а она за мной никак не приходит…

— Дружище? — Илья вздернул бровь. — Не ожидал, что ты когда-нибудь снова назовешь меня другом.

— Ну, конечно же, мы друзья! Вот и Агату ты пришел поддержать, и правильно, не стоит ей быть здесь одной. Тут повсюду глаза у Альбеску. — Он воровато оглянулся, звякнув цепями. — Даже у прутьев клеток есть глаза и уши, — а закончил уже шепотом: — Он всегда обо всем узнает. Но вы… вы другое дело, вы ведь сможете мне помочь, да? Илья… я ведь знаю, что ты стал арбитром. Помоги мне, друг… брат…

В глазах плескался ужас, а сам мужчина казался сумасшедшим.

— Какой же ты мне брат, — хмыкнул Илья. — Ты даже не тот Серп, с которым я когда-то дружил. Ты убил его.

— Я его не убивал. — отчаянно замотал головой Адрон. — Я ведь заботился о нем. Агата, ну хоть ты ему скажи…

— Что я должна ему сказать? — медленно проговорила женщина. — Совсем тебя не понимаю.

— Ты же знаешь: я всегда уважал тебя и детей. Может, я не был лучшим отцом, но никогда их не обидел, старался угождать твоим капризам. Ритуал… да, признаю, я хотел его провести… но…

— Слышать не желаю. Не трать силы впустую.

Но Чужак не переставал говорить, пытаясь воспользоваться своим, возможно, единственным шансом на все сто процентов. Вид его был уже не только жалким, но и заботливым, почти влюбленным. Он подался еще чуть-чуть вперед — цепь совсем натянулась на тощей шее — и смотрел на Агату со щенячьей нежностью.

— Я сменил много тел, но только с тобой обрел настоящее счастье. Помнишь, как мы ездили отдыхать? Ты думаешь, других жен я возил на курорты? Дарил им украшения, осыпал комплиментами? Ты всегда занимала особое место… моя драгоценная Агата…

— Не надо лгать. Это всё ритуал Нику. Из-за него ты напитался моими эмоциями.

— Возможно. Но в конечном итоге я всегда выбирал тебя. Пожалуйста, исполни и ты мою последнюю просьбу, — слезы покатились по его лицу. — Попроси у Нику прощения. Я принесу любую клятву, я никогда не трону наших детей. Уеду на окраину мира и заживу там отшельником... или, если хочешь, я тут же выпью яд и умру. Я готов на всё. Пожалуйста. Агата, умоляю, дай мне возможность искупления за содеянное. Не эту бесконечную пытку, а настоящую возможность исправиться. Я ведь всё делал для тебя. Помнишь, я хотел сохранить душу твоей матери? Я бы никогда не поступил так с родней предыдущих жен.

— Заткнись, прошу тебя.

Но орк продолжал, быстро-быстро шевеля губами:

— Что до настоящего Серпа. Он тебя никогда не любил. Он выбрал тебя только, потому что я одобрил. Я, находясь в теле Максимилиана, сказал Серпу: «Не прогадай — бери эту орчанку в жены». Он еще колебался, потому что хотел свободы. Он бы изменял тебе всю жизнь. У меня есть доказательства его неверности!

Агату тряхнуло. Разумеется, она не верила словам Чужака, но его последние фразы заставили её сердце сменить ритм. Что, если образ Серпа в её памяти тоже обманчив?

Азур мог лгать. Скорее всего, он лгал. Но даже этого хватило, чтобы в Агате перемешались чувства. Ненависть и боль, обида и возмущение, память о том немногом хорошем, через что они прошли — переплелись в единый ком.

Нет, она не собиралась помогать Чужаку. Но внезапно её замутило. Так отчетливо, что пришлось глубоко вдохнуть и громко выдохнуть.

— У тебя что-то болит? Тебе нельзя нервничать, — в этот момент Илья, кажется, вышел из роли сурового спутника и заволновался по-настоящему. — Пойдем отсюда.

Он помог Агате подняться и приобнял за талию, притянув её к себе. Орчанка, оказавшись в объятиях любимого мужчины, успокоилась. Да, теперь всё иначе. Всё будет хорошо.

— Почему ей нельзя нервничать? — тихо спросил Азур. — Почему вы пришли вместе?

В глазах его промелькнуло что-то прежнее, властное, собственническое. Всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы Агата убедилась: чудовище не изменится. Даже если внять его словам (а уж за столетия он научился виртуозно врать) и дать ему свободу, он вскоре вернется к прежним делишкам.

Может, Агату он и любит где-то в глубине, из-за ритуала и трав, выпитых сейчас. Но эта любовь не изменит его самого. Не сделает чище.

— Потому что я никогда не отпустил бы свою любимую женщину одну к такому отродью как ты, — просто ответил Макаров, покачивая Агату из стороны в сторону успокаивающими движениями.

Слишком интимно, чтобы это можно было списать на дружеский жест. Он поцеловал её в макушку и прошептал:

— Ты как?

— Нормально, — произнесла Агата, цепляясь пальцами в его рубашку. — Всё хорошо. Спасибо.

— Агата, почему тебе нельзя нервничать?! — ещё раз повторил Азур, ещё тише, но злее; жест Макарова его явно разозлил, но ещё не уверил окончательно. — Ответь!

Она ничего не сказала, лишь оторвалась от Ильи и коснулась своего живота тем самым жестом, к которому привык её бывший муж за прошлые две беременности (вообще-то за три, но первую он не застал). Ласковым, оберегающим.

Он всё понял.

Как понял и то, что освобождения она ему не даст и в семью вернуться не позволит. Не поверит ему. Не простит. Короткого поглаживания живота хватило, чтобы убедить в этом Азура.

Взвыв коротко, по-звериному, он дернулся вперед. Цепь натянулась так сильно, что раздался хруст позвонков. Азур бился в клетке, тянул истощенные руки к Агате и Илье, трясся всем телом. Он что-то шептал, но Агата не слышала его бредней. Она ослепла и оглохла к своему бывшему мужу.

— Пойдем, — слабо улыбнулась Агата Илье и взяла его ладонь, переплетая пальцы. — Я всё увидела. Больше мне нечего здесь делать. Ах да, Нику очень просил нас поцеловаться. Ты согласен? Напоследок.

— Конечно, согласен. Я мечтал, чтобы твой муж увидел наш поцелуй, еще… сколько лет назад? М-м-м. Мечты сбываются, приятно.

Макаров со смешком коснулся её подбородка кончиками пальцев и поднял его, трогая её губы так ласково и едва ощутимо, будто не всерьез. Но затем он углубил поцелуй, позволяя проснуться желанию, что не угасало в их отношениях целых пять лет. Он целовал её, словно впервые, но при этом — давая понять, что, когда они будут дома, он поцелует её и иначе. По-другому. Что только он один имеет право быть с ней и ласковым, почти по-юношески трепетным, и страстным любовником. Ему одному она будет дарить себя. Только с ним забудет о прежних кошмарах.

Всё длилось буквально несколько секунд. Ни Агата, ни Илья не хотели долго оставаться в таких условиях, рядом с бьющимся в агонии не-Серпом.

Уходя, она не прощалась с Азуром, не смотрела даже в его сторону.

Много лет Агата потратила на то, чтобы добиться расположения этого мужчины. Она медленно выжигала себя, разрешая ему быть с собой грубым и деспотичным. Находила оправдания любым его поступкам. Оберегала детей и всегда жила надеждой, что её любовь что-то изменит.

Но теперь Агата не собиралась оглядываться. Отныне она будет выбирать себя. Ну, ещё свою семью: сыновей и их жен, внуков, своего любимого Макарова и их общего малыша.

Прошлое стерто. Оно никогда не причинит ей боль, не принесет очередной дурной сон, не останется шрамом на её коже или в душе.

— Нику Альбеску, не думала, что когда-нибудь скажу это, но спасибо, — одними губами шепнула Агата, оглядываясь на цирк, от которого они отошли на десяток метров.

Она не знала, донесет ли предсказательница её слова, но кивнула зданию цирка так, будто благодарила лично его.

Пусть Альбеску и делал это для себя, но, в конечном счете, помог именно ей. А ещё её детям и внукам. Всем тем, на чье тело больше никогда не покусится Азур Адрон.

Макаров помог ей сесть в машину, и вскоре они покинули это место.

Оставив прошлое в прошлом.

Навсегда.

Конец