13. Маневр

Варя пулей слетает со стремянки, забыв о своих страхах.

– Вот видишь, совсем не страшно, – усмехаюсь, закатив глаза, а в следующую секунду получаю звонкую оплеуху. Голова дергается от неожиданности. По телу прокатывается волна адреналина. Зыркаю на красное лицо Вари, вглядываясь в ее глаза. Кажется, в них сейчас сверкают молнии, зато нет ни намека на истерику.

Собираюсь возмутиться, но меня прерывает удивленный свист. Оборачиваемся с Варей одновременно.

В дверях стоят майор Пустоцветов и канцеляр. Видимо, тоже поспешили на крики. Интересно, с какого момента они наблюдают за операцией по спасению делопроизводителя?

– Капитан, ты охуел? – с восторгом смотрит на меня Пустоцветов.

Ага, ну, теперь понятно, с какого. Пиздец я везучий.

– Никак нет, товарищ майор, это был отвлекающий маневр, – вздыхаю.

– Тебе за этот маневр Анатолий Михайлович голову снесет, – усмехается он, скрестив руки на груди.

– Ну, это смотря, как ему преподнесут свидетели, – пристально смотрю на него.

– Константин, – севшим голосом вклинивается в разговор Варвара, и я переключаю внимание на нее, все еще с пылающими румянцем щеками, но уже без тех воинственных искр в глазах, что я видел парой секунд ранее. – Спасибо.

Мои брови непроизвольно взлетают вверх.

– Да не за что, – растерянно пожимаю плечами. – Ты в следующий раз зови кого-нибудь, сама не залезай... У нас, вон, товарищ майор никогда не откажет красивой женщине, – поднимаю коробку из-под документов и, обернувшись, с усмешкой пихаю ее опешившему Пустоцветову в руки, а сам выхожу из кабинета, едва сдерживая рвущийся наружу смех.

Лёнька – нормальный мужик, крысить не привык. Но, и лишнюю нагрузку на себя брать тоже. Поэтому, раз уж он решил попугать меня, пусть теперь выходит из зоны комфорта и сам помогает даме в беде.

Меня интересует другой вопрос: Варя правда осознала, что я не специально ее лапал, или просто решила так отблагодарить за спасение? Лишь бы отцу ничего не ляпнула восторженного, а то вдруг он решит вернуть меня обратно в помощники.

– И чё мы сидим? – возмущаюсь, заглядывая в комнату отдыха и весело глядя на друзей. – Пошли на рукопашку.

Выпустив пар, идем сначала на обед, потом снова на ринг, а потом на занятия к психологу. Это – обязательная часть нашей работы. Мы пару раз в неделю занимаемся в группе и раз в месяц или по необходимости индивидуально.

Ольга Васильевна ждет нас, сидя за столом и попивая чай. В воздухе витает аромат ромашки и мяты.

Ольге Васильевне сорок пять, но выглядит она гораздо моложе своих лет: маленькая, миниатюрная, с короткой стрижкой под мальчика и огромными инопланетными глазами. А еще спокойная как удав и при этом умеющая делать больно большим дяденькам. Словами. Не со зла, конечно же. Для пользы.

– Заходите, заходите, мальчики, – усмехается она. – Присаживайтесь. Как ваши дела? Как настроение?

Я, как главный “двоечник”, сажусь за дальнюю парту. Состояние расслабленное – мышцы приятно гудят после спарринга, немного ноет шея из-за неудачного падения. Хочется поваляться, но все, что я сейчас могу – растечься по стулу.

– Константин, как ваши дела? – голос Ольги Васильевны заставляет меня собраться и выпрямиться.

– Отлично, спасибо, – внимательно смотрю на нее. – А ваши как?

– Спасибо, у меня тоже все хорошо, – улыбается она. – Слышала, вы собрались в командировку за новыми звездами?

Та-ак, кто эта птица-говорун, которая не умеет держать язык за зубами?

– Собрался, – вздыхаю.

– А можно узнать причину?

– Скучно без дела сидеть, – пожимаю плечами.

– Понятно, – кивает она и встает, взяв в руки мел. “Саморазрушение” – выводит ровным почерком. – Давайте сегодня поговорим о саморазрушении. Записывайте.

“Саморазрушение – это сознательные или бессознательные действия, которые человек направляет против самого себя, причиняя вред своему физическому здоровью, эмоциональному состоянию, социальным отношениям или долгосрочным целям.

Это поведение является способом справиться с сильным внутренним напряжением, эмоциональной болью, чувством вины или неспособностью конструктивно выразить свои эмоции и потребности.”

Отложив ручку, когда все заканчивают писать, смотрю на доску с этими же словами, но оформленными в схему.

– Вот, например, вы, Константин, – Ольга Васильевна указывает на меня мелом, как на цель, – вы хотите доказать свою ценность, подставив себя под пули, но на самом деле это может быть наказанием самого себя за то, что вы не можете получить желаемое здесь, в мирной жизни. Самый сложный поступок для человека вашего склада – это притормозить. – подходит она ко мне.

Ольга Васильевна поднимает со стола и рассматривает мой блокнот, на котором вместо конспекта нарисованы танки и самолетики.

– Остаться, сидеть, писать какие-то дурацкие аналитические отчёты, каждый день доказывать свою незаменимость не только, как боец, но и как управленец. Ведь звание, на которое вы нацелены, это все же в основном управленческая должность. Возможно, вы застряли в звании капитана, потому что быть капитаном вам просто-напросто интереснее?

– Возможно, – пожимаю плечами, задумчиво глядя в окно.

– Это вы транслируете и окружающим. И никакой проблемы нет, если при этом вы испытываете моральное удовлетворение от своего выбора. А вот если присутствует чувство вины, то стоит задуматься о том, что, возможно, это именно оно мешает вам жить, – заканчивает она проникновенно.

Поворачиваюсь и хмуро смотрю на Ольгу Васильевну, размышляя, кто меня сдал, а она мягко улыбается мне в ответ и, коснувшись плеча, подмигивает.

– Подумайте об этом и приходите ко мне на индивидуальное занятие, – отворачивается, теряя ко мне интерес. – А теперь давайте поговорим про принцип домино в команде. Что делать, если один из товарищей устал и потерял фокус?..

Господи, лучше бы еще два часа спарринга, честное слово!.. – тру лицо ладонью и мысленно стону.

– Да не мы это, Тазз! – возмущаются ребята, когда мы выходим из кабинета, и я обещаю им оторвать языки перед следующим сеансом.

– Идите в задницу, – сердито выдыхаю, хлопая дверью в раздевалку.

Пора домой.

– Да честно не мы, – оправдываются они, заходя следом.

– А кто? Полкан? – оборачиваюсь, хмуро усмехнувшись.

– А вдруг Варя? – предполагает Скромник.

– Да она-то тут с какого бока? – закатываю глаза. – Еще скажите, Малахов.

Ухожу последним. Спускаясь по лестнице, случайно догоняю Варю. Она, видимо, тоже ковыляет домой. Прохожу мимо, обгоняя.

– Костя, – зовет она меня, и я со вздохом оборачиваюсь, – у тебя карта к номеру телефона не привязана?

– Нет, – хмурюсь, – а зачем тебе?

– Хотела перевести деньги за экипировку, – сообщает, догоняя.

– Не надо, – усмехаюсь и шагаю дальше. – Это подарок. Может, на велосипеде когда-нибудь решишь прокатиться с ветерком.

– Очень смешно, – фыркает Варя мне в спину. – Кстати, про юмор,.. не делай так больше.

– Как? – раздраженно выдохнув, снова останавливаюсь и оборачиваюсь.

– Я про “отвлекающий маневр”, – прищуривает она глаза. Злится. – Мне на работе слухи не нужны.

– Ой, можно подумать, мне нужны! – цокаю языком. – Я тебя спасал. Извини, как мог на тот момент. А если бы ты упала? Какого лешего тебя вообще наверх потянуло? Что у нас, мужиков в Управлении мало?

– Не хотела никого отвлекать, – поджимает губы обиженно.

Вздохнув, отмахиваюсь и иду дальше, но снова притормаживаю.

– Ты с психологом нашим не знакома? – пристально смотрю на Варю.

– Знакома уже, а что?

– А это, случайно, не ты ей сказала про мою командировку? – усмехаюсь.

– Я, – признается спокойно.

– Зачем? – вздыхаю тяжело.

– У меня отец как только с матерью ссорился, тоже сразу в командировки уезжал. Такой же импульсивный, как ты, – пожимает Варя плечами, обгоняя меня. – Так что, считай, что я тебя тоже спасаю. Извини, как могу.