40. Мало времени

– Тазз, – зовёт меня Брюс.

Перевожу взгляд с окна, за которым мелькают голые ветки деревьев, и смотрю на него.

– Давай мы толпой к ней подойдём и скажем, что мы олени, – предлагает он.

Усмехнувшись, вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну, поудобнее устраиваясь на жёстком сиденье.

– Не надо, – помолчав, всё же отвечаю. – Я сам разберусь.

Мы едем обратно в штаб, как раз на обед. Я понимаю: даже если я приду в архив, не изменится ровным счётом ничего. Варя не придёт. Ждать будет бессмысленно, просто потеряю время. Вариант только один – подловить её где-то, пока никто не видит. Затащить туда силой.

И пускай она не верит, не слушает, пытается побольнее уколоть меня. Я тоже упрямый. Лишь бы только не слиняла никуда заблаговременно, по закону подлости.

Отстояв на построении, расходимся. Вместо столовой направляюсь в делопроизводство. Щукин, как обычно, пошёл на обед со всеми, а значит, у меня есть минут тридцать-сорок, чтобы попытаться поговорить.

Чем ближе я подхожу к кабинету Вари, тем ощутимее колотится в груди сердце, набирая обороты. Я не готов, чтобы у нас всё закончилось вот так, толком не начавшись.

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в пропасть, нажимаю на ручку двери. Толкаю её, приготовившись встретить ледяной, убийственный взгляд. Но Вари нет.

Секунду растерянно смотрю на её пустое кресло, а затем быстро иду к шкафу. Варя не ходит обедать в столовую. Значит, она либо где-то здесь, либо уехала. Открываю створки шкафа и облегчённо выдыхаю – пуховик на месте.

Подумав, выхожу из кабинета и направляюсь в сторону архива. Он совсем недалеко, в конце коридора. Толкаю дверь – закрыто, мать его. Чувствую, как начинает нарастать раздражение.

Возвращаюсь обратно по коридору и толкаю дверь женского туалета.

– Варь? – зову, не решаясь проходить внутрь.

Тишина. Ну и где, блин, она ещё может быть?

Мелькает ревностная мысль: не у Малахова ли в кабинете зависает моя ненаглядная? Но этот вариант я оставляю на потом. Потому что если я сейчас увижу её там, боюсь, за себя не смогу ручаться.

Решаю проверить ещё один вариант и спускаюсь на второй этаж. Открываю дверь спортзала и облегчённо выдыхаю.

Варя сидит на скамье для жима и смотрит в окно, отдыхая после подхода. Закрываю дверь и направляюсь к ней, не скрываясь. На голове Вари надеты наушники, поэтому она меня не слышит. Когда я нахожусь уже в нескольких шагах от неё, резко оборачивается, видимо, увидев моё отражение в стекле.

Дёргается, пытаясь встать, но я мгновенно опускаюсь перед ней на корточки, обхватываю её бёдра и просто прижимаюсь лбом к её ногам. Не двигаюсь. Не говорю ничего.

– Отпусти, – хрипло рычит Варя, пытаясь отодрать мои руки, но я лишь упрямее сжимаю их, и спустя минуту, может, две она устаёт и замирает.

Тогда я поднимаю на неё взгляд. И мне пиздец как стыдно. Такое ощущение, что это не Никита, а я сказал те самые обидные слова.

Варя не смотрит на меня, а снова безразлично глядит в окно поверх моей головы.

– Варь, – зову её.

Не реагирует, даже не моргает.

– Варь, – зову громче.

Ноль реакции. Только слышу скрип кожзама на скамье от того, как она крепко сжимает его пальцами.

Вздохнув, опускаю голову, опять упираясь в её бёдра.

– Блять, два часа буду так сидеть, пока не поговорим. Три, если потребуется. Пропущу вечернее построение. Пусть полкан меня уже увидит и сошлёт куда хочет, – обиженно бубню себе под нос.

Не знаю, сколько проходит времени. По ощущениям – минут семь. Наконец Варя не выдерживает, яростно срывает с себя наушники и толкает меня в плечи.

Снова поднимаю на неё глаза. Под дулом автомата стоять было бы не так страшно, как сейчас перед её взглядом.

– Что тебе надо, Емельянов? – чеканит она с таким презрением, что если бы я не знал всей подноготной, уже бы психанул.

– Я тебя люблю, – произношу и замолкаю.

Ресницы Вари немного вздрагивают, но я понимаю, что слова о любви для неё сейчас не самый весомый аргумент, поэтому добавляю:

– Если мне потребуется всю жизнь проходить в капитанах ради того, чтобы ты не думала, что я с тобой из-за звания... То нахуй мне не нужны эти майорские погоны. Мне нужна ты.

Варя молчит, но впервые за это время мне кажется, что на её лице мелькает тень облегчения.

– Варюш, – шепчу, пытаясь притянуть её к себе в объятия, но она всё ещё не поддаётся. – Лучше по морде мне дай, но не обижайся, а?

– Отпусти меня, мне заниматься нужно, – усмехается она устало и снова пытается отодрать от себя мои ладони.

Вздохнув, разжимаю руки и отпускаю её, поднимаясь на ноги. Варя встаёт и делает шаг в сторону, но я тут же подхватываю её под бёдра.

– Емельянов, – рычит она сквозь зубы, взбешённо глядя на меня, а я невозмутимо смотрю в ответ. – Ты совсем берега попутал? Куда ты меня тащишь?

Варя возмущается, потому что я разворачиваюсь и направляюсь в сторону раздевалки.

– Мириться, – усмехаюсь.

– Константин! – повышает она голос, когда я захлопываю за нами дверь в душевую и, провернув замок, прижимаю её к стенке в предбаннике.

Варя брыкается, но теперь, оказавшись зажатой между мной и стеной как в тисках, она просто безуспешно дёргает ногами.

– Варь, – миролюбиво шепчу и наклоняюсь к её лицу.

Хочу поцеловать, но она упрямо отворачивает голову, поджимая губы.

– По щучьему веленью, по моему хотенью, – усмехаюсь я, разворачивая её лицо обратно к себе и пристально глядя в блестящие от гнева глаза, – давай мириться, а? Иначе я грохну Никиту и пойду под трибунал.

– Сдурел, что ли? – ахает Варя, а я набрасываюсь на её губы.

Я целую её жадно, жёстко, совершенно не ласково. Она сопротивляется, упираясь ладонями мне в грудь, а потом вдруг выдыхает и отчаянно отвечает на поцелуй.

Стягиваю комбинезон с её плеч, целую ключицы, шею, впадинку у горла. Варя запрокидывает голову, подставляя себя под мои ласки.

Вжимаю её в себя так крепко, что она всхлипывает. Задыхаюсь от нехватки кислорода. На ощупь нахожу руку Вари и прикладываю её к своей груди, давая почувствовать, как сильно об рёбра долбит сердце.

Со мной такое впервые, но я уже привыкаю к тому, что рядом с Варей у меня много чего происходит впервые.

Тяну молнию на комбинезоне ниже.

– Костя, – возмущается Варя шёпотом, когда я ставлю её на ноги и оголяю по пояс.

– Не шуми, у нас мало времени, – разворачиваю её лицом к стене и, рывком стянув комбинезон до колен, расстёгиваю ремень на штанах.

Вжав Варю грудью в холодный кафель и немного раздвинув ей коленом ноги, нетерпеливо вхожу, забив на прелюдию.

– А презерватив где? – испуганно выдыхает Варя.

– Не взял, – признаюсь. – Мы аккуратненько.

Я шёл мириться, не надеясь на то, что у нас будет хоть что-то, кроме поцелуя. Я и на него-то не рассчитывал.

– Я тебя убью, – откидывается Варя мне на грудь.

– Убивай, – зарывшись пальцами в её волосы на затылке, сжимаю их и поворачиваю голову Вари к себе. Быстрее вбиваюсь бедрами, глядя на то, как закатываются её глаза от блаженства.

– У меня реабилитация, – с трудом произносит Варя и непроизвольно вздрагивает, прогибаясь в пояснице.

– Я помню, – шепчу ей в шею и жмурюсь, потому что вот-вот кончу, а нужно ещё потерпеть.

С каждым новым толчком Варя всё сильнее сжимается, беспомощно хватая ртом воздух, а затем, охнув, вытягивается в струнку и замирает.

Выхожу резко и облегчённо выдыхаю, когда спустя пару секунд сперма бьёт горячей струёй в ладонь.

В небольшом предбаннике душевой наше хриплое сорванное дыхание кажется оглушительно громким.

– Вот и всё, а ты боялась, – усмехаюсь, поглаживая губами нежную кожу на покатом плече. Целую Варю в шею, стараясь дышать глубже и медленнее.

– Ты сумасшедший, – сердито шепчет Варя, оборачиваясь. – А если кто-нибудь бы услышал?

– Ну, никто же не услышал, – весело смотрю на неё, а затем мы оба резко замолкаем, потому что в раздевалке слышатся шаги.

– Варюш, ты тут? – раздаётся из-за двери.

Я замираю. Варя замирает тоже. Мы молча смотрим друг на друга, и в её расширенных зрачках я замечаю панику.

Ручка двери дёргается.

– Варя!