54. Лучший боец

Добираюсь до Управления на такси. По привычке захожу не через главный вход, а через стоянку – приехал раньше, до построения, чтобы успеть поздороваться со всеми и узнать новости. Поднимаюсь на лифте на третий этаж – ходьба по лестницам пока ещё для меня квест.

Когда заглядываю в комнату отдыха, Пророк и Берёза соскакивают с диванов и бросаются мне навстречу. Обнимаемся так, будто не виделись сто лет, хотя после того как я вернулся, прошло всего пару недель и ребята заходили в гости.

– Давай усаживайся, гроза гор, – смеётся Берёза.

Пророк замешивает чай в кружке и протягивает мне.

– Всё надоело дома сидеть, щёки отъедать? – уточняет с любопытством, глядя на меня.

– Надоело, – усмехаюсь.

– Правильно, нечего разлёживаться, – кивает. – Мне теперь хоть будет кому бумажки и отчёты передать.

– Ты губу-то не раскатывай сильно, – многообещающе смотрю на него. – Я не собираюсь всю жизнь с ними возиться. Сейчас нога заживёт – и вертел я ваши бумажки.

– Да ладно, ладно, – миролюбиво отмахивается он. – Хоть пару месяцев перерыв будет у меня – и на том спасибо.

– Как у Щукина настроение? – задаю главный вопрос. А то, если попаду под горячую руку, то на хрен меня пошлёт с моей инициативой.

– Да вроде нормальное было до твоего появления, – подмигивает Ой.

– Исправим, – фыркаю.

Ржём.

– О, Костян, привет! – в дверь заходит Брюс и первым делом тянет мне руку. – Ты в гости или насовсем?

– Надеюсь, что насовсем, – пожимаю плечами. – Если товарищ полковник сжалится.

– Влад и Скромник ждут внизу, – обращается он к ребятам. – Так что можем идти.

– Я с вами, – поднимаюсь с дивана и беру костыль. – Постою в сторонке, посмотрю хоть.

– Как в садике, да, Костян? – усмехается Пророк. – Сначала на часик, потом на два часика.

Когда мы выходим на улицу, успеваю лишь обменяться со всеми короткими приветствиями – выходит Щукин. Все выстраиваются в ровную шеренгу, а я со вздохом отхожу с плаца на тропинку в нескольких метрах и смотрю на приближение полковника.

Он дарит мне тяжёлый взгляд, но ничего не говорит. Встаёт перед строем и начинает проводить развод. Раздав указания, наконец вздыхает и поворачивается ко мне.

– А ты чего припёрся? – хмуро усмехается.

– Соскучился, товарищ полковник, – пытаюсь сдержать улыбку, но уголок губ непроизвольно ползёт в сторону. – На службу хочу.

– И нафига ты мне такой нужен? – кивает полкан на мою ногу. – Толку от тебя сейчас как от козла молока. А у меня ещё глаз не перестал дёргаться после вашей драки с Солнцевым. Так что приходи после заключения ВВК.

Плотно сжимаю губы, чтобы не матюкнуться.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – раздаётся голос Скромника. – Капитан Емельянов меня не бил.

– Да бля… – всё же вздыхаю, не удержавшись.

– Это был “дружеский спарринг”? – язвит, забывая обо мне, Щукин и направляется к Никите.

Вот всё припомнит!

– Никак нет, товарищ полковник, – упрямо смотрит тот, когда Анатолий Михайлович останавливается перед ним. – Я подрался в клубе, был пьяный, их было много. Капитан просто прикрыл меня.

Замечаю, как Ветров обречённо вздыхает, возводя глаза к небу. Смотрю на него и понимаю: быть ответственным за группу бойцов не так-то уж и весело, на самом деле.

– То есть я правильно понимаю, что из-за тебя один из лучших бойцов нашей части чуть не лишился звания? – щурится полкан.

– Так точно, – вздыхает Никита, виновато опуская голову.

У меня отвисает челюсть – услышать из уст Щукина о том, что я один из лучших бойцов, крайне неожиданно.

– Ну что ж, – он задумчиво смотрит на Никиту и потирает подбородок. – Из-за тебя мы лишились одного крапового, и неизвестно, вернётся ли он в строй. Я бы тебя выгнал на хрен, да внимание привлекать не хочется. Судя по тому, что ты признался, есть шанс, что какой-то опыт из этого вынес. Поэтому увольнять я тебя не буду, но придётся тебе делом доказать, что ты достоин быть в элитном отряде.

– Я готов, – поднимает Скромник на него взгляд.

– Вот дебил, – сердито шепчу.

И ради чего я это всё пережил тогда?

– Поедешь в командировку, – повышает голос Щукин, – на обучение. Если тебе нравится с толпой махаться, то без крапового берета можешь не возвращаться. Сдашь – получишь очередное звание и подтвердишь свою принадлежность к элите. Если нет – всю жизнь будешь сидеть на КПП. Понятно?

– Так точно, – коротко кивает Никита, а я усмехаюсь.

Умеет же полкан мотивировать.

– Всем вольно, – командует Анатолий Михайлович и подходит к мне. Вздохнув, качает головой и хмурится. – И что мне делать с тобой, герой? Из-за дурака подставился.

– Никита не дурак, – вздыхаю. – Просто такой же бешеный, как и я.

– К Пустоцветову в помощь пойдёшь? – подумав, предлагает вариант. – У нас как раз Малахов на дембель ушёл, а вместо него новенький, зелёный ещё, совсем не справляется.

– Пойду, – киваю.

– Ну тогда пошли к Лёньке, – Щукин неторопливо направляется в сторону штаба, чтобы я успевал за ним. – Но ты же понимаешь, что спрос будет как со здорового?

– Понимаю, – соглашаюсь. – Но если я дома побуду ещё неделю, то крестиком вышивать начну от скуки.

Поднимаемся в строевую.

– Ну что, Леонид? Вот, добровольца тебе привёл на усиление, – громко сообщает полкан, когда мы заходим.

– Хорошее усиление, – скептически вздыхает Пустоцветов. – Емельянов – оперативник и в документах ни хрена не шарит. Ой, то есть совсем не разбирается, товарищ полковник, – тут же поправляется под хмурым взглядом Щукина.

– Научишь, – фыркает он. – Завтра боец приступает к своим обязанностям. Как только нога заживёт – заберу обратно.

Анатолий Михайлович разворачивается, открывает дверь и пропускает меня на выход. Делаю шаг в коридор – и в этот же миг распахивается дверь делопроизводства. Застываю как вкопанный, потому что на пороге удивлённо замирает девушка с глазами как у Вари.

То, что это Варя, доходит только через секунду.