58. Спасатель

– Ооо, Тазз, а мы в чате звали тебя. Думали, игноришь, – усмехается Брюс, но тут же хмурится и замолкает, увидев мою ногу в шортах и без ортеза.

– Нихрена себе! – округляет глаза Ой.

– Мышцы атрофировались, – отмахиваюсь, будто сам каждый раз не впадаю в истерику, глядя на нее. – Как только начну нагрузку давать, нарастут. Мясо не кости.

Собираюсь ли я сегодня тренировать ноги? Нет. Специально ли я разделся? Да.

Каждый раз убегая от реальности и пряча свои недостатки, я, кажется, только усугубляю ситуацию.

– Болит? – Скромник передёргивается.

– А представь, каково мне, – признаюсь. – Уже особо не болит, но сводит. И немеет противно.

Перекинувшись с ребятами парой фраз, сажусь на лавку и беру гантели. Мышцы гудят еще после вчерашнего, но я упрямо делаю повторение за повторением. Спорт – это самый безобидный способ выплеснуть агрессию, а я сейчас очень злой.

Майора она захотела, значит? Пустоцветов женат, Ветров теперь тоже. Мужики из других подразделений почти все давно обзавелись семьями. Так что придется Варе либо довольствоваться кем попроще, либо так и ходить в девках. Майора ей подавай! Перебьется.

– Костян, у тебя ручка в руках дрожать не будет? – усмехается Берёза, проходя мимо.

– Подай воду, остроумный, – прошу, кивая на соседнюю лавку.

В конце концов опускаю гантели. Заканчиваю заниматься вместе со всеми, хотя пришел позже, потому что я сейчас не штурмовик, который обязан следить за формой, а работник канцелярии, и уже давно должен быть на рабочем месте. Считай, ушел без спроса, но если бы остался в кабинете – точно сорвался бы. Загнул бы там эту козу прямо на столе. Довольствовалась бы капитаном.

– Где тебя носило? – возмущается Лёнька, когда я возвращаюсь в строевую.

– По делам, – фыркаю в ответ.

– Вон ту коробку с личными делами видишь? – он кивает на здоровенный короб на соседнем столе. – В картотеке по порядку расставь.

– Товарищ капитан, вам помочь донести? – подпрыгивает Васин, глядя на мой костыль.

– Сам справлюсь, – отмахиваюсь и забираю ключ от архива.

Кое-как балансирую: коробку на одну руку, костыль – во вторую. Бесит всё, что происходит, но сидеть дома еще хуже. Прижав коробку к стене, борюсь с замком архива.

– Помочь? – раздается сзади голос Вари.

– Дверь придержи, – прошу.

Захожу внутрь, но картон в пальцах играет, коробка выскальзывает и с грохотом падает на пол. Дела рассыпаются.

– Твою ж мать! – рычу.

Присесть и собрать их для меня сейчас – целая спецоперация. Нужно как минимум стул подставлять.

Варя молча откладывает свои бумаги на полку и присаживается на корточки. Взгляд помимо воли цепляется за оголившееся бедро – из-под края юбки на мгновение выглядывает телесное кружево. Она даже не в колготках. В чулках, блядь. Фантазия вспыхивает мгновенно, в паху снова простреливает. Если бы я мог нормально стоять на ногах, я бы уже точно потерял тормоза.

– Спасибо, – раздраженно выдыхаю, когда Варя поднимается на ноги. Принимать помощь от неё – та еще пытка.

– Помочь донести? – уточняет она, кивая вниз.

– Ты сдурела? Она тяжелая, – хмурюсь и просто пинаю коробку по полу вглубь архива.

Достаю первое дело, смотрю фамилию, пихаю на полку. Беру второе.

– Костя... извини, но ты неправильно ставишь, – вздыхает Варя. Она стоит в паре шагов и ковыряется на соседнем стеллаже.

– Почему? – оборачиваюсь к ней.

– Надо по алфавиту.

– Так я и ставлю по алфавиту! – усмехаюсь, теряя терпение.

– Надо не только первую букву сверять. Вторая, третья и дальше – тоже должны идти по порядку.

– Да бля, какая разница? – возмущаюсь я, но вытаскиваю папку обратно. Пару секунд сверяю буквы и ставлю ее в другое место. – Сюда, что ли?

– Сюда, – соглашается Варя.

В архиве повисает тишина, нарушаемая только шуршанием бумаг. Надо было хоть телефон взять, музыку включить, а то этот вакуум давит на мозги.

– Зачем ты мне наврал, что избил Никиту? – неожиданно спрашивает Варя, сердито усмехнувшись.

Замираю с очередной папкой в руках. Моментально забываю, на какую букву она была. Первый порыв – опять бросить всё и свалить, но вместо этого я кидаю папку в коробку, сажусь на старый раздолбанный стул и тяжело вздыхаю, готовясь к неизбежному разговору.

– Его могли выгнать из спецназа, а меня – нет, – пожимаю плечами.

– Это я уже знаю, – Варя разворачивается ко мне лицом, опирается спиной о стеллаж и скрещивает руки на груди. Смотрит серьезно. – Я понимаю, почему ты так сказал отцу. Но не понимаю, почему не рассказал правду мне.

– Не хотел, чтобы ты вмешивалась.

– Боялся, что я расскажу отцу, что мы были вместе в ту ночь? – щурится.

– Да с чего ты решила, что я боюсь этого? – усмехаюсь сердито.

– Да потому что ты заладил про северных медведей! – таращит Варя глазищи, но тут же старается взять себя в руки. Выпрямляется и бросает взгляд на дверь, будто тоже подумывает сбежать. – Ладно… Я так понимаю, что это в любом случае было бы приятнее, чем связывать себя отношениями с хромой и толстой. А я уж поверила…

То есть, она сразу же решила для себя, что я пользовался ей, но, несмотря на это, все равно пыталась поддержать?

Варя делает шаг в сторону двери, а я подскакиваю, забывая про костыль, и перехватываю ее за руку, покачнувшись.

– Ты сдурела? – повышаю голос, разворачивая ее к себе. – Я просто не успел забрать заявление и меня включили в списки. А потом я решил доказать твоему отцу, что я, блин, путевый, и со спокойной совестью сделать тебе предложение!

– Доказал? – острит Варя, воинственно вскидывая подбородок. Красивая, но ядовитая, зараза! Хочется заткнуть ей рот, едва держусь уже. – За всех решил? За меня, за маму, за отца моего.

– Варь… – усмехаюсь, закрывая глаза и тяжело вздыхая. – Я дебил, я понимаю. Анатолий Михайлович оказался прав в этом. Прости, что я динамил тебя. Я делал это специально, чтобы ты обиделась, забила и не тратила свое время на переломанного придурка.

– У тебя получилось, – сердито фыркает она. – Я обиделась и забила. Если тебе так лучше – пожалуйста, мешать не буду. Я через это все проходила и прекрасно знаю, что пока ты сам не захочешь, никто тебя не вытащит из депрессии, только хуже будет. Многим людям нравится страдать. Это тоже своего рода зависимость. А я не спасатель – я себя-то спасти не могла.

– Да какая зависимость, Варь? – возмущаюсь, нависая. – Я, блин, инвалид! Это ты женщина, за тебя в любом случае муж должен ответственность нести, а я – мужик, добытчик. Если меня комиссуют…

– Что изменится? – резко перебивает, усмехаясь зло. – Яйца отвалятся?

– Да боюсь я! – рявкаю и впиваюсь в ее губы, не выдержав.