60. Препятствие

– Я тебя люблю, – шепчет Варя мне на ухо.

– Я тоже тебя люблю, – отзываюсь эхом.

– Надо идти, работы много, – грустно вздыхает она.

– Научи меня, я тебе помогу, – предлагаю с готовностью.

Отстранившись, протягиваю ей руку и помогаю сесть.

– Серьезно? – Варя удивленно приподнимает бровь, я любуюсь: юбка задралась, волосы рассыпались по плечам, грудь порочно выглядывает из-под расстегнутой блузки.

Член тут же сигнализирует, что он снова готов к труду и обороне. Не удержавшись, заваливаю Варю обратно на столешницу и, под ее возмущения, покрываю поцелуями грудь и шею.

– Костя! Мы сейчас точно допрыгаемся, и кто-нибудь постучит! – сердито шипит Варя, обхватывая мое лицо ладонями, заставляя оторваться от сладкой кожи и посмотреть ей в глаза.

– Пять минут назад тебя это не смущало, – фыркаю, но все же со вздохом отстраняюсь.

Застегивая китель, наблюдаю, как Варя быстро заплетает косу. Красивая – глаз не отвести.

– Сколько ты уже мотоцикл водишь? – спрашиваю, прикидывая в уме, что явно не больше месяца.

– Недели три, – оборачивается она. – А что?

– Хорошо получается, – пожимаю плечами. – Я в окно видел.

– Страшновато пока, – усмехается смущенно.

– Это дело привычки. Чем больше будешь кататься, тем быстрее привыкнешь.

– Была бы компания – было бы проще, – Варя грустно вздыхает. – Одной страшно.

– Да, с компанией в первое время безопаснее, – поворачиваюсь к своей коробке и достаю несколько личных дел.

Я был бы рад Варю обнадежить и сказать, что мы обязательно погоняем вместе, но я не уверен, что в этом сезоне вообще смогу сесть в седло.

– Мне очень хотелось тебя впечатлить, – она подходит и обнимает меня со спины.

– Назло? – усмехнувшись, бросаю папки обратно и оборачиваюсь за спину.

– Нет, – прижимается Варя щекой к моим лопаткам. – Любя. Встряхнуть немножко.

– Ты меня очень встряхнула, особенно кожаными штанами, – отшучиваюсь и, неловко развернувшись, прижимаю ее к себе за плечи. – Мы обязательно прокатимся вместе. Обещаю.

– Я буду плестись как улитка, – с сомнением смотрит она на меня.

– В ближайшее время я и сам буду так же плестись, – глажу ее по волосам и нежно прижимаюсь губами ко лбу.

Варя прикрывает глаза и облегченно улыбается.

Наверное, нам еще о многом нужно поговорить. А, может быть, и не нужно, ведь сейчас мы оба слишком опустошены долгой разлукой, поэтому потихоньку наполняем друг друга заново.

– Помочь с документами? – уточняет Варя.

– Помоги. А то я до ночи буду сверять фамилии, – закатываю глаза.

Варя берет стопку папок и начинает быстро расставлять их по местам. Я усаживаюсь на стул, который каким-то чудом выдержал наш напор, и подаю ей новые, чтобы не приходилось лишний раз наклоняться. На все про все уходит минут десять.

Перед выходом из архива снова тяну Варю к себе. Целую настойчиво, долго.

– Кажется, работа в делопроизводстве сегодня встанет окончательно? – выдыхает Варя, пробегая ноготками по моему затылку и зажигая этим еще больше.

– Пусть стоит, – шепчу и не отпускаю ее, сильнее вжимая бедрами в напряженный пах.

– Я очень скучала по твоему упрямству, – шепчет Варя, обдавая мою шею горячим дыханием. – Но я бы не отказалась пораньше закончить с делами.

– Давай вечером встретимся? – прошу.

– Давай, – соглашается, и только тогда я ее отпускаю.

Закрыв архив, возвращаю в стоевую ключ. Васин работает как ни в чем не бывало – то ли реально ничего не слышал, то ли мастерски делает вид. Пустоцветов отсутствует.

Пока Леньки нет, ухожу в делопроизводство к Варе.

– Чем помочь? – смотрю на нее, утонувшую в кипе писем.

– Я сейчас корреспонденцию разбираю, – поднимает она на меня взгляд. – Отец попросил за него расписать по адресатам, а я еще пока путаюсь, кому что предназначено. Если ты сможешь взять это на себя, дело пойдет быстрее.

– О, это я запросто! – пододвигаю стул к ее столу.

Вскрываю конверты, пробегаю глазами содержание и отписываю документы, а Варя их сразу же регистрирует. Расквитавшись с последним письмом, смотрю на часы. Скоро обед, но есть совершенно не хочется. Организм переполнен эйфорией и энергией.

– А Анатолий Михайлович где? – потянувшись, закидываю руки за голову и разглядываю потолок.

– С утра на каком-то совещании был, обещал после обеда приехать, – задумчиво отзывается Варя, дописывая строчку в журнале, и внезапно фыркает с усмешкой.

– Что? – с интересом перевожу на нее взгляд.

– Но, если он задержится, ты отлично справляешься с его обязанностями, – добавляет, не оборачиваясь.

– Нет уж, спасибо, – закатываю глаза, смущенно разворачиваюсь к окну и разглядываю комнатные растения на подоконнике. – Тебе еще чем-то помочь надо?

– Пока нет. Попозже.

– На обед пойдешь? – поворачиваюсь обратно.

– Нет, работы много.

– Тогда я пойду до ребят дойду, пока они весь сметанник без нас не сожрали, – поднимаюсь.

– Я не буду. Я худею.

– Если ты не помнишь, то сметанник – низкокалорийный, – бросаю, хромая к выходу. – А если ты не поешь, то я маме пожалуюсь.

– Шантажист, – доносится мне вслед тяжелый вздох.

В комнате отдыха шумно и слышится смех.

– Ну что-то ты вообще пропал! – возмущается Ой, заметив меня первым. – Мы ему пишем-пишем!

– Потеряли пацана, – вздыхает Пророк. – Сейчас втянется в штабную работу, бросит нас.

– Не дождешься, – усмехаюсь и кладу на пластиковую тарелку два куска от прилично уполовиненного сметанника. – Я твои отчеты всю жизнь делать не собираюсь. Кстати, дай мне флешку, я поковыряюсь на днях.

– И градусник, температуру померить, – хохочет Брюс.

Забираю у Ильи флешку и собираюсь уходить.

– Ты что, и есть с нами больше не будешь?! – округляет глаза Скромник, когда я разворачиваюсь к выходу.

– Я на диете, это – Варе, – закатываю глаза.

– Что, помирились? Вот это вы быстрые! А полкан в курсе? – ребята начинают приставать с расспросами.

– Да отстаньте вы от человека! – возмущается Береза. – Не видите, что ли? Любовь у него!

Усмехаюсь и молча удаляюсь.

Вернувшись, ставлю перед Варей пластиковую тарелку.

– Я все же не буду, Кость, – серьезно смотрит она на меня. – Мне еще десять килограмм надо скинуть.

– Не надо тебе больше ничего скидывать! – спорю, насупившись. – Я за что держаться-то буду?

– Хочешь сказать, что мне не идет? – хмурится.

Так, кажется, я наступил на минное поле.

– Идет, – признаюсь честно. – Но тебе и так уже хорошо. И было превосходно, – сразу же закрываю все слабые линии обороны.

– Костя, – усмехается Варя сердито. – Минус десять килограмм мне тоже пойдет. Я хочу вернуть свой вес.

– Варюш, – откладываю костыль и, усевшись на столешницу, беру Варю за руки и делаю брови домиком. – Я хочу бока и попу. Хотя бы те, что остались.

Варя пару секунд смотрит на мою страдальческую морду, а затем со вздохом берет вилку и отламывает кусок сметанника. Запихнув его в рот, блаженно закатывает глаза, а затем отламывает еще один кусок и тянет мне.

– Не, я не голодный, – подхватываю костыль и встаю. – Пока с ребятами болтал, поел. Ешь давай, а я в отчете поковыряюсь.

Ретируюсь на свое рабочее место подальше от сметанника, потому что есть не хочу, но привычка осталась.

Уже возле стола сталкиваюсь с Анатолием Михайловичем.

– О, Емельянов, – на ходу оборачивается он, явно находясь в приподнятом настроении. – Как жизнь?

– Отлично, товарищ полковник, – широко улыбаюсь и ни капли не вру. – Втягиваюсь.

– Молодец, – кивает он и идет в сторону своего кабинета. – Варвара, ты что, сметанник купила? Дай попробовать, а то я голодный, как волк, – забирает у Вари кусок пирога с тарелки и смачно откусывает.

– Нет, это мама Кости сделала, – с улыбкой смотрит на него Варя.

Анатолий Михайлович тут же давится и начинает сдавленно кашлять, вытаращив глаза и прикрыв рот рукой.

– Похлопать? – подскакивает Варя, а он отмахивается и уходит.

Нет, мне, конечно, мать говорила, что командир наш ей совершенно не понравился, что он солдафон и языкастый гад, но в подробности не вдавалась. И, судя по реакции полковника, мама на него впечатление произвела не меньшее.

Переглядываемся с Варей.

– У них что-то случилось? – киваю на дверь его кабинета.

– Немножко не сошлись характерами, – отмахивается Варя загадочно.

– Хреново, – вздыхаю, представляя, как весело теперь будут проходить наши семейные праздники.

– Ничего, подружатся, – беззаботно улыбается она. – Мы же как-то подружились.

“Подружились”, ничего не скажешь. Так “подружились”, что у меня с новой силой свербит сделать Варе предложение. Правда, есть одно очень большое препятствие.