Бонус 1 ( читать после главы 22)
“I love you for infinity…”
(Я люблю тебя до бесконечности)
©Jaymes Young — Infinity
Лада
Глупая, глупая, Синичкина, чуть снова не пошла на поводу у собственной трусости…
Но не пошла!
Совладала.
Осмелела.
Сказала.
Слова, обжигая губы, сорвались решительно, как никогда, а Ромино:
– Не уходи. Останься. Со мной не бойся…
Окончательно расставило все по местам. И я, кажется, умерла и воскресла вновь совершенно другой Синичкиной. Той Синичкиной, которая устала смущаться своих желаний и бояться “проколоться”. А все потому что с ним не страшно. С ним можно.
Впервые за очень долгое время на первое место вышло мое “хочу”. И это обещало быть самое сладкое, самое невероятное “хочу” в моей жизни. Первое, но далеко не последнее.
Кто бы знал, как часто я вспоминал ту единственную ночь, которую мы провели с Ромой вместе едва ли не через пару дней после знакомства. Безумную. Полную нежности ночь.
Так вот сегодня она обещала быть другой. Жадной и нетерпеливой, потому что намучались. Оба. Потому что все тело мелко потряхивает, а все нервы натянуты, как канаты – чуть передави – лопнут.
Каждое движение суетливое. Каждый поцелуй – попытка испить друг друга до дна. Я упускаю тот момент, когда с меня слетает одежда и остаются только скромные хлопковые трусики. Я даже не замечаю, в какое мгновение я стягиваю с Ромы футболку! Включаюсь только тогда, когда моя рука откидывает ее куда-то нам за спину, а мы падаем в ворох подушек на большую кровать.
Краем сознания думаю – какое счастье, что кровать в номере размером почти во всю комнату, потому что иначе мы бы просто с нее свалились, настолько нетерпеливо действовали наши руки и губы… а потом этот “край сознания” уплывает. Рома, упираясь коленом между моих ног, разводит их в стороны и ложиться сверху, придавливая меня собой к матрасу.
– М-м-м…
Как остро! Как ярко. Как хорошо-о-о…
– Лада…
Прикусываю губу и закрываю глаза, сосредотачивая все свое внимание на ощущениях. На губах Бурменцева, что прокладывают дорожку из поцелуев к ушку. Прикусывают зубами мочку и ставят смачный засос на шее. Клеймят. Еще и еще раз.
Ух, как утром будет стыдно смотреть на себя в отражении зеркала…
А впрочем, плевать тебе должно быть, Синичкина!
С ним не стыдно.
Ничего не стыдно!
– Моя сладкая птичка… – шепчет Рома, а я вскрикиваю, когда его холодная ладонь оказывается у меня на животе. Вздрагиваю. Убойный контраст!
И как чертовски приятно…
Напрягаюсь, впиваясь ноготками в волосы мужчины. А он не прекращая марша из поцелуев по моим плечам, начинает вырисовывать круги вокруг моего пупка. Разгоняет толпы мурашек по моим рукам, на которых волоски встают дыбом.
Я начинаю задыхаться! Хватаю ртом воздух, когда его пальцы оттягивают резинку трусиков, которая ощутимо давит на возбужденную кожу. Пробираются дальше. Лаская. Поглаживая. Пробираются ниже. Исследуя “по самой грани”. Коварные красивые мужские пальцы заставляют ерзать от нетерпения, пробуждая по всему телу волны сладкой мучительно боли. Это что-то волшебное! Я уже не просто горю – я уже сгорела! Тело ощущается чем то легким и невесомым, эфемерным. А он ведь еще даже не добрался до той самой точки, где сконцентрировалось все мое желание…
С моих губ срывается стон в унисон с тихим вибрирующем рычанием Ромы. А его умелые губы добираются до моей груди. Обхватывают сосок и втягивают, распуская колючие искорки по всему телу. Язык перекатывает горошину соска, и я машинально сильнее сжимаю пальцы на его затылке. Ближе, мне надо еще ближе!
Жадина…
Какая же ты сегодня жадина, Синичкина…
Но это так щекотно!
И приятно!
И, по моему, я попала в рай!
Перед глазами пляшут разноцветные круги. Язык Ромы обводит ареолу, а пальцы касаются меня между ног, надавливая так резко и неожиданно, что спина выгибается дугой. Я поддаюсь навстречу ласке. Вскрикиваю и бесстыдно жмусь бедрами к его руке, улавливая тихий грудной стон Бурменцева и низкий смех.
– Еще, – шепчу, как обезумевшая, – еще, Ром…
Сердце заходиться. Внутренности стягиваются в тугой узел, а Рома, вопреки моим просьбам, будто издеваясь, то замедляет свои движения, то вновь наращивает темп. Гладит, ласкает и трогает так, как было стыдно представить даже в самых смелых снах!
Вся кожа – оголенный провод. Еще немного и взорвусь, разлетаясь на тысячи маленьких Синичкиных!
– Ром, – шепчу, а губы едва двигаются. Затылком в подушку упираюсь и тяну его на себя, заставляя поцеловать меня. Ловлю его губы своими, впиваясь зубками и вздрагиваю каждый раз, как его рука у меня между ног увеличивает напор. Чувствую давление его желания и свожу ноги, пытаясь унять ноющую пустоту.
Хочу-хочу-хочу!
До крика.
До немоты.
Немедленно!
Пожалуйста…
Поражаясь собственной смелости, не отпуская из захвата губы Ромы, нащупываю собачку на его джинсах. Расстегиваю, трясущимися пальцами, пытаясь не скатиться в сладкий обморок. Пробираюсь ладошкой под ткань его боксеров и касаюсь горячей плоти, задыхаясь на этот раз от собственной решимости.
Пошлячка Синичикна!
Фу-фу-фу, как м-м-м…
Рома вздрагивает. Градус моей смелости поощренный реакцией мужчины – зашкаливает! Я обхватываю его и слышу протяжный стон, который Бурменцев глушит, кусая меня в плечо:
– Синичкина, ты меня убьешь! – рычит мужчина, когда мои пальчики по наитию начинают движение вверх-вниз…
Нет, и это невыносимо!
И этого мне мало!
Заставляю снять мужчину джинсы вместе с боксерами, и навалиться на меня обратно. Действие это у него занимает считанные секунды и да-а-а…
Мамочки-и-и, я сейчас умру!
Или его убью.
Или сначала его убью, а потом сама умру от того, как все ОСТРО! Ощущение трения кожи к коже в тысячи раз приятней, чем к джинсе! И я улыбаюсь – точно сумасшедшая. А потом вообще прикусив мужчину за подбородок, упираюсь ладонями в его грудь. Отталкиваю и заваливаю спиной на кровать. Меняю наше положение в пространстве. Ловлю удивленный взгляд Бурминцева и забираюсь сверху на его бедра, в твердом намерении прекратить мою сладкую пытку.
Моя очередь!
– Ты что задумала… Лада? – срывается на сксуальный хрип голос Ромы. Взгляд затуманенный. Улыбается одними губами. Покорно опускает голову на кровать и обхватывает ладонями мои ягодицы. Сдвигая ближе. Усаживая удобней.
– Ничего… постыдного.
И ведь чувствую, как под его взглядом краснею! Слишком он у него внимательный, восхищенный, блуждает по моей абсолютной наготе и словно ест! Миллиметр за миллиметром…
Смущаюсь…
Но всего на мгновение.
Я никогда не была смелой в постели. Да и с кем? Мой сексуальный опыт ограничивался “общением” с Эдиком, а его никогда нельзя было назвать терпеливым и шикарным любовником. Рома же… он определенно знает, как вытащить из пугливой девушки сексуальную женщину. Какие сказать слова и куда поцеловать, чтобы завести. Настоящий мужчина, который умеет распалить огонек внутри с одного взгляда. Взгляда, будто хочет тебя съесть и при этом боится хоть пальцем тронуть! Будто ты самое желанное и в то же время самое драгоценное, что у него есть!
И я верю.
Поэтому заталкиваю все неуместные в постели мысли прочь и встречаясь с его взглядом, улыбаюсь. Ловлю ответную подзадоривающую улыбку и обхватив ладонями колючие щеки, целую кончик его носа. Затем один уголок губ. Второй. Ерзаю на нем, от болезненно давящей мне между ног каменной эррекции мужчины и наконец-то добираюсь до губ. Шепчу:
– Я хочу тебя, Ром, – повторяя снова и уже гораздо смелее.
Мужчина зарывается ладонями в моих волосах. Наматывает их на кулак, а второй ладонью сжимает за попу, направляя. Прохрипев в ответ:
– Действуй. Все в твоих руках, Синичкина.
И я действую. Перехватываю управление этой “игрой”, уже в следующее мгновения чувствуя фантастическое единение. М-м-м… опускаюсь, чувствуя, как он заполняет меня до предела.
Вот так…
Идеально!
Да-да-да…
Привыкаю к новым ощущениям считанные секунды и начинаю двигаться. Бедра Ромы поддаются навстречу, а я, откинув голову назад, закрываю глаза. Зажмуриваюсь. Кусаю губы, продолжая ритмичные движение верхом на мужчине.
Горячо…
Невероятно…
Ощущаю движение его рук на моей талии и сбитое дыхание. Завожусь от тишины, нарушаемой только шуршанием наших тел на сбитых простынях. Ускоряю темп и нахожу его взгляд. Нахожу, больше не в силах отвернуться, смотрю прямо в подернутые дымкой любимые глаза, полные то ли восторга, то ли восхищения. Взгляд, который говорит в тысячи раз больше чем все остальное…
А когда от макушки до пят пробегают микротоки и живот начинает сводить от поступающего оргазма, лажусь на грудь Ромы. Царапую ногтками его плечи и целую. Вжимаюсь. Ловлю своими губами его стоны. Глушу собственные. Громкие и нетерпеливые. Продолжаю двигаться, ускоряясь и уже в следующее мгновение…
Меня накрывает!
Отключает!
Тело скручивает спазм. Охватывает и проноситься вспышкой сладкая истома, и я вскрикиваю! В голове залпы, в теле пожар…
Я рассыпаюсь, растворяюсь и пропадаю!
Плавая на грани помутнения, вздрагиваю и парой быстрых, резких движений, оказываюсь прижата Ромой к матрасу. Он подминает меня под себя и выходит, со стоном мне в губы, обхватывает ладонью налившийся член и достигая своего пика, кончает. Обнимает, упирается свои лбом в мое плечо и еще какое-то время дает нам обоим, чтобы перевести дыхание. Успокоиться. Пере… варить!
Ох, черт!
Я совершенно безответственный и бессовестный человек! О себе и своих “хочу” подумала, а про контрацепцию забыла напрочь! И если бы не реакция Ромы…
Ой, мамочки, нет…
Нет, Услада, ты не дура. Ты – балда!
Быстрее, чем успеваю прикусить язык, выдаю:
– Я пока не готова больше иметь детей!
Рома поднимает голову и тихонько посмеиваясь, целует в висок:
– Я тоже так подумал. Все под контролем.
– Хорошо, что хоть у кого-то в нашей паре все под контролем…